Жестокий обман (ЛП) - Кейн Моника - Страница 58

— Ты думаешь, что сможешь превзойти Козловых? Они лучше тебя. И всегда были. Может, ты и живешь в одном преступном мире, но они не похожи на тебя. Даниил - лучший человек, чем ты можешь себе представить.

Каждая клеточка моего тела готова к действию, нагнетая напряжение в комнате. Я ожидаю ярости дяди, но вместо этого он хватает меня за волосы, холодный блеск в его глазах ярко сверкает.

— Был, моя дорогая. Он был лучшим человеком.

В моем нутре разрастается боль, по позвоночнику ползут муравьи.

— Что... Что ты имеешь в виду?

Его лицо опускается в насмешливой печали.

— Бедный Даниил, до сих пор влюбленный в предательницу, которая его обманула. Он просто не мог не прийти к тебе на помощь. По крайней мере, он умер героем.

Я вскакиваю с пола. Несмотря на боль и раны, подстегиваемая призраками моей семьи, я бросаюсь на дядю. Боль прошлого смешивается с ужасом настоящего, и я врезаюсь в него, и мы оба падаем на твердый пол. Приземляясь на бок, жгучая боль выбивает весь воздух.

Охранники поднимают оружие, но мой дядя останавливает их суровыми словами.

— Нет, она моя, — прошипел он. — Вытаскивайте свои задницы и убивайте всех, кто проберется в дом. — Он показывает на дверь, а потом оказывается на мне, прижимает меня к себе и обхватывает руками мое горло.

Я борюсь за воздух, отмахиваясь от него, как могу, но он только крепче сжимает меня, и по нему пробегает дрожь возбуждения.

— Как будто я наказываю твою мать заново. Твоего отца, твою сестру. Она считала себя лучше всех нас, устраивая свою жизнь в Америке, сражаясь с картелями, когда мы давали ей еду на стол, одежду на спину. Она была худшей из предательниц.

Его глаза пронзают меня насквозь, пронзая меня упреком, а его хватка становится все крепче. Мое зрение плывет, то приближается, то отдаляется. Легкие горят, но все, о чем я могу думать, - это то, что я это сделала. Я привела Даниила к смерти, привела Козловых в могилу.

Дядя прижимается ко мне все крепче, его лицо в нескольких сантиметрах от моего, напряженное от сосредоточенности, наблюдает, как жизнь ускользает из моего тела.

Вот и все. Вот так я умру.

Я закрываю глаза, поддаваясь темной силе, которая обещает освободить меня. Благодарна за покой, в который я медленно погружаюсь.

И тут раздается вой из глубин ада, и я понимаю, что мое время пришло.

ГЛАВА 42

Даниил

Слишком поздно.

Крик вырывается из моего горла, горе раздирает мои внутренности.

Кажется, я никогда в жизни не видел ничего столь ужасающего, а это говорит о многом. Эмилио обхватывает руками шею Бьянки, и ее безжизненное тело оказывается в его безжалостной хватке. Я падаю на колени, мое сердце разрывается на части, когда мир вокруг меня становится черным.

И тут я улавливаю его. Слабое движение ее руки, сжимающейся и разжимающейся.

Черт возьми, она еще жива!

Адреналин захлестывает мои вены, и я врезаюсь в Эмилио с силой тысячи армий. Мы кувыркаемся вместе, но победа остается за мной. Опираясь на него, я наношу удар в челюсть и с ликованием наблюдаю, как его голова отлетает в сторону, кровь брызжет из носа, как из сломанного пожарного гидранта.

Я отказываюсь применять к нему оружие. Это слишком просто. Я хочу медленно и мучительно высасывать из него жизнь голыми руками, так же, как он почти отнял у меня Бьянку. Я хочу, чтобы он страдал так же, как страдала она.

Из моего поля зрения доносятся кашель и хрипы Бьянки, уверяющие меня в том, что она жива. Облегчение захлестывает меня, но я пока не могу уделить ей внимание, потому что Эмилио дико борется. Он не собирается сдаваться без борьбы за свою жизнь. И я тоже.

Этот ублюдок думал, что он такой умный, что заманил нас в дом, намереваясь устроить засаду. Как будто это наше первое родео; не зря же мы правим Восточным побережьем. Мы с Лео действовали скрытно, войдя в дом через потайной боковой вход, а очки ночного видения позволяли без труда расправиться с тупоголовыми охранниками Эмилио с помощью пистолета с глушителем. Мы уничтожили их одного за другим, прежде чем кто-то понял, что мы проникли в дом.

Лео охотится за последними Зегами, бродящими по коридорам.

Эмилио думает, что его люди спасут его, что у него еще есть шанс.

Он ошибается.

— Видишь, каково это? — Я плюнул ему в лицо. — Не очень.

Окровавленное лицо Эмилио напрягается, когда я прижимаю его локтем к горлу.

На заднем плане я смутно слышу, как Бьянка шепчет мое имя. Только поэтому я не выколол Эмилио глаза. Я хочу, чтобы она была в сознании и наслаждалась его смертью так же, как я буду наслаждаться этим действием.

Он хрипит, когда я обхватываю его руками в удушающем захвате, который заставляет его судорожно хватать воздух. Когда я ограничиваю доступ воздуха, я улыбаюсь, наблюдая, как нарастает его паника.

— Я недооценил, какое удовольствие мне доставит убить тебя, как животное. Я сожалею только о том, что не могу вернуть тебя к жизни и убить снова.

Его глаза стекленеют, пот стекает по шее, когда я усиливаю давление на сонную артерию.

— Даниил! — На этот раз голос Бьянки сильнее, настойчивее, она предупреждает меня, но уже слишком поздно. Что-то острое и смертоносное вонзается мне в бедро, чуть выше тазобедренного сустава. Меня пронзает белая мука, и я на мгновение теряю хватку.

Эмилио набрасывается на меня, как только его нож наносит урон. Его пальцы впиваются в мое израненное бедро, и с торжествующим рыком он выкручивает его с такой силой, что у меня мутнеет зрение. Все, что я могу сделать, чтобы остаться в сознании, - это огонь, пронизывающий мое тело, и боль, заставляющая меня зажмуриться. В этот момент Эмилио берет верх, переворачивает меня и прижимает к земле, а острие клинка вонзается в шею.

— А я, оказывается, не такой уж и крутой. — Эмилио улыбается мне, как безумный Джокер, измазанный в собственной крови. Я борюсь с ним, пытаясь дотянуться до пистолета в кобуре, но каждое движение заставляет лезвие вонзаться все глубже. — Ты не выйдешь отсюда живым, — шипит он. — Ни ты, ни эта моя сучка-племянница.

— Я так не думаю, tío (пер. дядя), — раздается голос Бьянки через всю комнату. Краем глаза я замечаю какое-то движение, а затем тошнотворный треск: что-то тяжелое разбивается о голову Эмилио, разлетается на сотни осколков и падает на меня. Какая-то ваза. Воспользовавшись хаосом, я бью Эмилио по лицу. Его голова снова откидывается назад. Он теряет контроль над ножом, прижатым к моей шее, и в этот миг мир переворачивается с ног на голову.

Сверху появляется лицо Бьянки, размахивающей ножом, который Эмилио только что потерял из рук. Не раздумывая, она протягивает руку и перерезает дяде горло от уха до уха. Из его горла вырывается красная дуга, заливая мое лицо теплой жидкостью медного цвета. Как бы я ни радовался пролитой крови Эмилио, это момент Бьянки. Я откатываюсь в сторону и позволяю ей добить его.

— Это тебе за то, что недооценил меня, — прошипела она и ударила его ногой в живот, в комнате раздался жуткий рвотный звук. Он переворачивается на спину, хватаясь за шею и делая последний вдох. — А это за убийство моей семьи. — Удар в сердце. — А это, это... — рычит она, — за попытку убить человека, которого я люблю. — На этот раз она наносит стремительный удар по яйцам, но он не реагирует. Его больше нет. Его безжизненное тело распростерлось на полу между нами.

Проклятье. Не знаю, что меня больше поразило - ее слова или то, как дико она отправила своего дядю в адские недра. В любом случае, я чертовски впечатлен, возбужден и влюблен так сильно, как никогда не думал.

Встав, я хватаю Бьянку и прижимаю ее рот к своему. Она на вкус как небо, победа и кровь, если быть честным. Но мне никогда не будет достаточно этого. Ее.

— Ты ранена? — шепчу я ей в волосы.

— Да, но мне все равно. Ты пришел за мной. — В ее глазах блестят слезы. — Я думала, ты меня ненавидишь.