"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 563

Принять

Не возникло ни подтверждения, ни каких-либо оповещений. На меня просто будто упала сверху Тьма, а когда я вновь осознал себя, то стоял на какой-то ровной поверхности в непроглядном мраке. Тишина вокруг царила мёртвая, но воздух слабо пах влагой. Я осторожно переступил с ноги на ногу, чтобы понять, что наличие тела мне не мерещится, и под ногами слабо хлюпнуло. Я попробовал зачерпнуть эту воду, но вода прошла сквозь ладонь, как будто я попытался зачерпнуть густой воздух. Впрочем, почва под ногами была на ощупь вполне настоящей — мокрый песок. Стряхнув его с пальцев, я выпрямился и активировал «Глаза мёртвых».

Не равнина, а рукотворная площадка. Навык почему-то сработал намного более эффективно, чем ожидалось, заслоняющей обзор туманной дымки не было вовсе, и взор легко пронзал расстояние. Я стоял в центре гигантского Амфитеатра, построенном в римском или греческом стиле, точнее сочетающем их оба, и не похожий ни на что, виденное мною ранее. Гигантские, местами обвалившиеся, колонны вздымались на высоту десятков метров, поддерживая остатки давным-давно рухнувшего свода, защищавшего трибуны. Сами они вырастали из удалённого от меня края, ступеньками поднимаясь на высоту многоэтажной башни. Впрочем, беспощадное время не пощадило и их. В одном месте каменная постройка вообще провалилась внутрь себя, образовав страшненький провал, в глубинах которого виднелись остатки уже каких-то внутренних помещений. И это — Школа боевых искусств? Похоже, я опоздал с визитом сюда лет этак на тысячу.

Внезапно всё залил ослепительный свет, заставивший меня зажмуриться, а когда проморгался, «Глаза мёртвых» уже отключились, а вокруг царил яркий солнечный день. Я стоял в центре арены всё того же величественного Колизея или Амфитеатра, вот только этот был как новенький. Великолепное строение, вызывающее чувство восхищения и гордости за тех, кто построил это чудо. Со стен, на одинаковом расстоянии друг от друга, свисали, чередуясь, огромные полотнища стягов — стилизованные под вычурные щиты гигантские полотнища треугольной и прямоугольной формы. Впрочем, на расстоянии они уже не казались особенно большими. На первых — незнакомый герб с изображением простых ручных весов. А вот прямоугольные стяги были двухцветными, — разделенными косой диагональной чертой на белую и чёрную половины, напоминая «босеан»* тамплиеров. Я даже вздрогнул.

* Строго говоря, «босеан» — это военный клич, который дословно переводится «на помощь», в значении «иду на помощь», конечно. Однако гонфалон (боевое знамя) тамплиеров, тоже назывался «босеан». На нём были изображены белая и чёрная полоса, расположенные одна над другой. Характерная чёрно-белая эмблема часто наносилось и на щиты братьев Ордена.

Автору доводилось видеть две разновидности реконструкции «босеана»: «белый верх, чёрный низ» и «чёрный верх, белый низ». Я не смог достоверно установить, как выглядел «босеан» на самом деле. На сохранившихся фрагментах фрески XIII века из бывшей тамплиерской церкви Сан-Бевиньяте (Перуджа, Умбрия, центральная Италия) верх белый. Но насыщенность красок указывает на то, что изображение реставрировалось. Если реставрация проводилась ранее XX века, то это обесценивает достоверность изображённого на фреске, так как в то время даже в западной Европе никому не было дела до того, какие цвета были у тамплиеров на самом деле, и тогдашние реставраторы могли дорисовать что угодно. Но в теории, белое «небо» должно находиться над чёрной «землёй».

(примечание автора)

— Школа Равновесия, приветствует тебя, странник.

Я резко обернулся, непроизвольно опуская руку на рукоять оружия.

Высокий смуглый, жилистого телосложения человек, несомненно воин, хотя и странно одетый, в одну лишь простую рубаху до середины бедёр и свободные штаны, даже не сморгнул, глядя на меня с холодным интересом.

— Выбор без выбора.

Слова вырвались раньше, чем я успел подумать. Но вообще-то, какого Падшего? Что вообще происходит?

Губы незнакомца слабо дрогнули.

— Возможно, Система не сочла тебя достаточно значимой фигурой, чтобы предоставить подобный выбор. А может причина в чём-то ещё. Некоторые события лишь кажутся случайными, другие вроде бы случайны, но Система делает некоторые «случайности» вероятнее прочих.

Я собрался, и собеседник это заметил.

— Главное, что ты здесь. Цель твоего визита мне известна и я, разумеется, готов исполнить свой долг. Девиз нашей Школы: «Мера и порядок во всём». Готов ли ты испить из колодца нашей мудрости и принести обеты верности, храбрости и молчания?

Призыв сразу же принести обеты, напоминающие монашеские, да ещё и непонятно кому, разумеется не вызвал у меня энтузиазма.

— Нет, не готов. Я про обеты.

Воин несколько мгновений молчал, как будто удивляясь или давая мне время передумать.

— Могу ли я поинтересоваться причиной отказа? — спокойно вопросил он, спустя несколько ударов моего сердца.

Мне внезапно пришло в голову, что предыдущие слова прозвучал слишком уж резко. Да, я вижу этого человека первый раз, но это не повод забывать о простой вежливости.

— Я приношу свои извинения за невольную обиду, быть может, причинённую моими словами. Но я ничего не знаю о такой Школе, и не слишком доверяю незнакомцам.

Собеседник недовольно нахмурился, но настаивать не стал.

— Понимаю, — как-то по-новому взглянув на меня, ответил он. — И всё-таки ты здесь, и я не могу просто проигнорировать твой визит. Да и не хочу, в этом месте слишком редки гости.

Несколько мгновений он отстранённо смотрел на меня, то ли рассматривая параметры, то ли раздумывая.

— Обеты важны, но необязательны. Я не стану настаивать, настоящее значение имеет лишь то, как далеко ты зайдёшь на пути познания Искусства, сумеешь ли разглядеть суть полученной техники и сумеешь ли совершить следующий шаг.

Согласно традиции, претендент на звание адепта (ученика) должен пройти испытание. Какое именно — определяет Наставник. Разумеется, если претендента направляет воля Системы, то сомневаться в его квалификации не приходится. Но испытание предназначено не только для проверки готовности принять знания.

— А для чего же ещё?

— Узнаешь, когда сам станешь Наставником. Если доживёшь, конечно. Защищайся!

Смуглолицый стремительно шагнул вперёд, и хоть своё оружие я обнажил практически мгновенно, одновременно закручивая корпус в попытке отшагнуть назад и вбок, парировать звонкий и обидный удар, нанесённый мне в лоб, уже не успел.

— То ли ещё будет, — многозначительно пообещал мне собеседник, качнувшись назад и легко парируя мой меч своим — деревянным. — Жизнь полна неожиданностей, и воин должен быть всегда готов к бою.

— Движение — жизнь, остановка — смерть, — продолжал изрекать банальные премудрости мой «противник» обмениваясь ударами и нанося обозначающие удары то по кистям рук, то в голову, то в другие места.

Я молчал, стараясь беречь дыхание. Отвечать уже даже не пытался.

— Удивил, значит победил.

Эта премудрость последовала за неожиданным пинком, который был расчетливо нанесен мне в коленную чашечку. Впрочем, именно этот удар не достиг цели, вызвав у противостоящего мне Мастера одобрительное хмыкание.

— Достаточно, — в какой-то момент заключил мой мучитель, разрывая дистанцию. — У тебя хороший меч, но я покажу фокус, который ты сейчас не освоишь, но который покажет, что полагаться на оружие опасно, пусть его важность для воина и невозможно переоценить.

Воин небрежно снял верхнее одеяние, обнажившись до пояса.

— Так будет нагляднее, — пояснил он, смотря мне в глаза. — Ударь меня.

Я стоял, восстанавливая дыхание, и недоумевал. У меня в руках божественная реликвия, на что он рассчитывает? Я обозначил прямой удар в грудь.

— Я просил не пощекотать меня, а нанести удар. Настоящий удар, не бойся, я знаю, что делаю, а на этой учебной площадке погибнуть невозможно.

Что ж, заинтриговать меня ему удалось. Уже не сомневаясь, совершил простой прямой выпад, всё же отказавшись от мысли нанести рубящий удар в голову. Мало ли что?