"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 639

Строй забубнил разноголосицей. Некоторые, как будто к чему-то прислушиваясь, произносили своё имя несколько раз. Статус «воина» на глазах заменялся статусом «оруженосец».

— Надо подождать несколько минут, пока новые знания укладываются у них в голове, — мысленно шепнул нам всем Вестник. — Тому, кого вы знаете под именем брата Риккардо, будет дарован статус рыцаря. Если он выдержит Испытание.

Я вскинул взгляд в сторону фигур в накидках Ордена, но белый плащ обнаружился всего один, и принадлежал он другому святому брату. Ещё один рыцарь, похоже, погиб в прошедшем бою. Как и многие другие. Я замер, жадно всматриваясь в застывшие в ступоре лица, ища знакомые.

— А что потом? — прозвучал в моих мыслях голос Марии, но предназначался он не мне.

- Потом, — ответил Вестник, — карта в их руках преобразуется в оружейную, и мне надо будет объяснить им как совершить обдуманный выбор. Навыка владения выбранным оружием оруженосцы не получат, их статус недостаточно высок для этого.

- А потом?

- А потом я улечу, так как моя миссия на этом будет выполнена.

Послесловие автора (техническое примечание):

В связи с тем, что эта тема эпизодически всплывает снова и снова, напоминаю своим читателям, что системный бог, назвавшийся Архангелом Гавриилом, не является настоящим Богом (в представлении монотеистических религий). Это подделка, созданная Системой. Причём настолько грубая, что сам системный бог, едва осознав себя, мгновенно вычислил, что он не может быть тем самым Богом, ибо у него нет ни всеведения, ни всемогущества, а значит внушенное ему заблуждение о том, что он Бог — ложь, скорее всего — Искушение Лукавого. За основу системного бога всегда берётся личность реального человека (в данном случае — катарского епископа, отказавшегося отречься от своих убеждений и сожженного за это на костре по приговору инквизиции). И кем же ему себя считать, учитывая свою почти божественную силу? В представлении монотеизма подобное ему существо возможно, но это однозначно Ангел. Либо падший, либо Небесный, — системный бог не знает, какой именно. Падший ангел, справедливо изгнанный из Рая на грешную землю, но которому милосердный Бог даровал шанс и возможность искупить совершённые грехи? Или Ангел Небесный, которому поручено важное дело, и которому надлежит выполнить Божью волю так, как должно Ангелу Небесному, не поддавшись на возможные искушения Лукавого?

Считающий себя Ангелом (Посланником Божьим), системный бог желает вернуться в Рай и вновь встать рядом с Богом. И выданное ему задание — хранить и защищать этот мир — он будет исполнять до конца.

Глава 23. Тёмная сделка

— Моё имя — аль-Хасан сын Аби1. Султан султанов, царь царей, повелитель повелителей, Малек ал-Эссераф2; могущественный, грозный, каратель мятежников, победитель франков, и татар, и армян, вырывающий крепости из рук неверных,2 назначил меня эмиром Белого Замка.

1 «Хасан» можно перевести с арабского как «красивый», «добрый». Имя персонажа вымышленное.

2 Он же аль-Ашраф Халил, текущий султан Египта, сын умершего султана Сайф ад-Дина Калауна (Килавуна).

3 Это официальные эпитеты к титулу египетского султана, которые использовались им самим. Взяты мною из его официального письма великому магистру ордена тамплиеров, которым Малек ал-Эссераф объявляет его ордену и всем христианам-католикам войну.

(примечание автора)

Я замешкался, осмысливая звонкие эпитеты. Первый раз слышу, чтобы турок называли татарами. Хотя, наверное, это оправдано, ведь все народы, живущие на востоке, принято называть татарами (или тартарами), даже монголов и тех, кого они завоевали.

— Так это ты тот рыцарь, который захватил Маргат?

— Да, — я ещё не определился с тем, как себя вести и поэтому предпочёл дать краткий ответ.

— Для меня честь лицезреть столь доблестного рыцаря. Жаль, что ты франк.

Вопреки значению своего имени стоящий передо мной эмир Белого Замка не был красив. Осанка воина, но могущее быть вполне привлекательным внешне лицо портило жёсткое выражение, горбатый нос и глубокие складки на лбу и в уголках губ, которые не убрало даже святое исцеление. Мог ли человек с таким лицом и на его месте быть добр? Едва ли.

От жрицы альвов я слышал, что лишь по-настоящему сильный человек (с её слов — альв) может позволить себе быть добрым, а для всех остальных подобная черта характера — слабость. Спорная точка зрения, как по мне, но и повод задуматься в то же время. Для матери твоих детей доброта — добродетель. А для правителя? Лишь очень наивный человек может полагать, что Бог добр. Нигде в Святом Писании не сказано ничего подобного. Бог мудр и строг, но справедлив, а справедливость и воздаяние плохо согласуются с добротой.

Я слишком глубоко задумался, разглядывая лицо собеседника, и тот нахмурился.

— В детстве я переболел оспой, но Аллах не призвал меня к себе. В более старшем возрасте — получил шрам через всю щёку, сражаясь с неверными. Я привык. Ты видел меня прежним?

Снятый шлем уже не скрывал промокшую от пота белую хлопковую шапочку, обтягивающую крупную голову слишком тесно, чтобы заподозрить под ней наличие волос. Мой взгляд скользнул по вышитой на груди зелёной розе с тремя рядами лепестков4 и невольно зацепился за прореху в одежде. Трудно сказать шиит передо мной или суннит. Отсутствие шёлкового халата не говорит ни о чём. Может быть, местный житель и смог бы выделить нужные нюансы, но мой уровень богословия таких знаний не давал.

4 Главный герой не разбирается в суфийских тарикатах (братствах). Эти знания откроются ему лишь на четвёртом уровне богословия (потому что он христианин, а не мусульманин).

(примечание автора)

— Нет, я лишь недавно прибыл в эти края, и до сих пор мало кого здесь знаю. Предупреждая твой возможный вопрос, в братстве Грааля, в котором я состою, место рождения рыцаря не имеет значения. Представители твоего народа в наших рядах тоже есть. Как есть и из куда более отдалённых краёв, где люди никогда не слышали о Боге, и поклоняются языческим идолам.

— Ты хорошо владеешь нашим языком, — эмир сдержанно уважительно кивнул. — Я слышал легенду о Граале. Признаться, мне она всегда казалась вымыслом. Вас правда выбирает Камень?

Я покосился на жадно вслушивающегося в наш разговор тамплиера в белом плаще. Было бы странно, если бы он, проведя в этих краях годы и годы, не выучил самый распространённый здесь язык.

— Так гласит легенда. И она недалека от истины.

— Хм… — сарацин сощурился. — Вы приходите из царства царя-рыбака? Как его здоровье?

Я усмехнулся.

— Разве ты не знаешь, на какого именно Рыбака намекает эта легенда? С ним всё в порядке. По крайней мере, пока.

— Так вот почему на монетах символ рыбы! — неожиданно воскликнул тамплиер, невольно прерывая наш диалог.

Телохранители за спиной эмира дёрнулись, но сразу же замерли, — за спиной святого брата тоже стояли вооружённые люди. Моего вмешательства в едва не вспыхнувший на пустом месте конфликт не потребовалось, сарацин вскинул повелительно руку, приказывая своим слугам оставаться на месте.

— Ты сказал «пока». Неужели с этим что-то может измениться?

Со вздохом пожимаю в ответ плечами.

— Наше братство возникло неспроста, и неспроста мы оказались вынуждены заявить о себе именно сейчас. Чаша терпения Господа переполнилась или просто пришло время, но нашему миру грозит вторжение демонов, которым будет наплевать на веру любого из нас. Хотя может быть некоторые из бесов потребуют от своих новых рабов склониться перед их хозяевами лже-богами. Моя миссия — остановить начавшуюся войну, потому что скоро этому миру понадобятся все его силы, чтобы устоять в грядущей буре.