"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 695

Он лукавит даже самому себе, когда жалуется, что у него много работы. Да, пассажиров на вокзале перевозят в огромных количествах, поезда заполнены доверху, но чаще всего люди едут порожняком. Отпускников до обидного мало, и не все из них несут сдавать вещи в бюро хранения.

Нежно взявшись за кончик пергамента двумя пальцами, дон Фелипе пролистнул полупрозрачную страницу. Он ни на кого не обижается из-за того, что попал сюда. Его так воспитывал отец: достойный человек, они встречались тут пару раз, когда развозили навоз на сельскохозяйственных работах. Не надо возмущаться тем, что с тобой случилось, – это испытание, которое дано тебе свыше за грехи, так и в церкви раньше говорили.

Дон Фелипе не позволяет грызть себя червям сомнений – безусловно, он находится в городе временно. Своим смирением он добьется того, что через сто тысяч лет его переведут в Рай – даже в тюрьме освобождают за примерное поведение. И пусть старый циник Альба называет его мысли «фантастическими», он знает наверняка – в Небесной Канцелярии его помнят и обязательно призовут туда за верную службу, открыв Райские Врата. Он подождет. Ведь торопиться здесь в принципе некуда.

…К его окошку деловым шагом подошли двое с накинутыми на плечи плащами – будто им и не жарко в этом пекле. За ними следовало еще человек восемь, которые ничем не напоминали носильщиков. Никакого багажа у сеньоров в плащах не было.

– Чем могу служить, господа? – вежливо, как и подобает знатному кабальеро, спросил дон Фелипе на с трудом заученном варварском наречии. – Хотите сдать ваши чемоданы?

Один из сеньоров небрежным жестом припечатал к стеклу черную карту с голограммой и маленькой фотографией, которую наполовину закрывала печать с хорошо знакомой дону Фелипе рогатой эмблемой. Испанец подскочил с кресла, словно пружина.

– Чем обязан столь высокому появлению? Желаете ли зайти, сеньоры?

Впрочем, сеньоры уже по-хозяйски входили в его комнату, так что предложение явно запоздало. Один из гостей, судя по разрезу глаз, был из Китая, второй – европеец.

– У нас к вам вопросы, – сказал китайский сеньор, присаживаясь на колченогий стул и с трудом сохраняя равновесие. – Нужно, чтобы вы кое-кого опознали, уважаемый.

Дон Фелипе всем своим видом показал, что готов опознать хоть всех сразу. Сеньор из Европы, не дожидаясь приглашения, сел на его личный стул. Старик остался стоять.

– Вы видели этого человека? Предупреждаю вас об ответственности за ложные показания, – холодно произнес европеец, сунув руку в карман. – Если узнаем, что вы соврали, мы переведем вас на работу в квартал тещ, из-за которых зятья совершили самоубийство.

Перед покрасневшими глазами дона Фелипе возникла измятая бумага. На ней было изображено существо, которым в стародавние времена пугали детей. Длинные уши, вытянутое лицо, крючковатые пальцы, клыки и злобный взгляд. Но самое интересное – лицо это дону Фелипе было очень и очень знакомо. Он с облегчением вздохнул, поскольку про зловещий квартал Альба ему давно рассказывали – абсолютно никто из посланных туда не вернулся обратно. Ибо квартал тещ – это и есть настоящий Ад.

– Да, я знаю его, – стараясь не потерять величавого достоинства, ответил дон Фелипе. – Мы общались с этим господином один раз. Несмотря на его внешность, он оказался вежливым и галантным кабальеро. Согласился подменить меня в бюро на десять минут, когда я ходил в подсобное помещение за лекарством для своей больной спины.

Европеец с китайцем оперативно переглянулись столь радостно, что старик подумал: видимо, они нашли своего пропавшего должника. Китайский сеньор согнул руку в локте и произвел загадочный резкий жест сверху вниз, прошептав непонятное слово: «Йес!».

– Вот видишь, Ван Ли, – заметил европеец, – я тебе сразу говорил, что надо именно на этот вокзал идти. Клянусь, у меня было совершенно точное предчувствие. Только зря девять соседних станций растормошили. Столько камер хранения пришлось осмотреть!

Китаец согласно закивал головой, словно болванчик, затем встал и пожал европейцу руку. Ошарашенный дон Фелипе признался самому себе, что он совершенно ничего не понимает в происходящем, поэтому стоял посреди комнаты, угодливо и глупо улыбаясь.

Оторвавшись от рукопожатия приятеля, китаец воззрился на испанского гранда.

– Превосходно. Поздравляю – ваша память будет оценена в тысячу золотых.

Дон Фелипе подумал о пяти тайских массажистках, бархатном костюме, ботинках из кожи крокодила, зависти Альбы и о многом другом, что вряд ли осмелился бы произнести вслух. Правда, он так и не понял, за что ему такое счастье. Но какая разница?

– Какую именно ячейку он арендовал? У вас есть ключи от нее?

– Это было все-таки не сегодня. Если не возражаете, я должен посмотреть книгу учета.

Старик зашаркал к столу, из ящика которого вытащил увесистый журнал. Пролистав его несколько раз, дон Фелипе снял с носа очки а-ля Гарри Поттер и начал усиленно протирать круглые стекла с помощью рукава. Его руки мелко дрожали.

– Я… я искренне не понимаю, в чем дело… Но этой записи здесь нет. Поверьте – я абсолютно точно записал, в какую камеру этот кабальеро…

Китаец, наклонившись, показал европейцу еле заметные обрывки нитей в середине журнала.

– Конечно, ее здесь и не может быть. Я понял это сразу, когда старичок сказал, что Гензель любезно последил за комнатой, пока он ходил за лекарствами. Вампир-то и вырвал эту страницу с мясом, спокойно положив в карман. А дедушка сослепу ничего не заметил.

Усмехнувшись, европеец встал. Помедлив секунду, он натянул черные перчатки.

– Ты не виноват, старик. Пусть это займет чуть больше времени, но неважно. Главное – мы нашли ТОТ САМЫЙ вокзал. А уж отыскать нужную ячейку мы сможем в течение ближайшей пары часов. Постарайтесь не привлекать лишнего внимания.

Дон Фелипе, или, точнее сказать, умерший в 1598 году испанский король Филипп Второй, остался один – грохоча ботинками, гости покинули его кабинет, не попрощавшись. На столе лежала белая бумажка – чек с печатью, напоминавшей по форме копыто, в одной из городских сберкасс по нему обязаны выдать тысячу золотых.

Старик мешком осел в угол прямо на грязный пол – не держали ноги. Ну и искусает же себе локти герцог Альба[10], когда он расскажет ему про сегодняшнее событие за стаканом дорогого контрабандного хереса! Однако, как бы ни сильны его впечатления, пожалуй, хватит валяться на линолеуме, надо срочно подниматься. Во-первых – у него, как всегда, чудовищно много работы, а во-вторых – из окна бюро хранения очень хорошо видно, куда именно направились эти загадочные сеньоры.

Глава десятая

Ящик 297 865 11 (Т)

(22 часа 34 минуты)

Калашников несся на скоростном зеркальном лифте, перемещавшем сотрудников Учреждения на самый верхний этаж – в Архивную комнату. Все-то у нас не как у людей, усмехнулся он, со свистом взлетая ввысь. Босс сидит в подвале, а кабинеты самых незначительных – наверху, с шикарным видом на город.

Он сунул руку в карман, проверяя, на месте ли телефон, но пальцы ощутили лишь подкладку – так и думал, оставил на столе у Марии-Антуанетты. Ничего, Шеф поймет. Зачем тратить полчаса на ожидание, пока он беседует с Голосом, если за это время вполне можно успеть изучить ящик, где хранится менделеевский блокнот…

Довольно странно, что знаменитые химики бьются над веществом который день, но никак не разберутся, какой загадочный компонент позволяет святой воде находиться в Аду. Менделеев король химии как науки, но ведь и после него умирали достойные люди в этой области. Может ли быть такое, что к минуте своего убийства Дмитрий Иванович уже успел нащупать этот компонент? А что – вполне вероятно. Но если в блокноте не окажется ничего сенсационного, рвать волосы на груди тоже не стоит. Сказать по правде – и чего он вообще так всполошился? Срываться с места, гнать машину в Учреждение, убежать из приемной Шефа из-за того, что ему спросонья померещилось, будто пропавший блокнот содержал что-то важное…