"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 801

Малинин подошел к Варфоломею, заискивающе улыбаясь.

– Извини, брат, – смущенно сказал он. – Я поначалу тебя подозревал. И буквы в твоем имени совпали, и вообще поведение довольно подозрительное: девка-киллерша и вовсе твоя напарница по Содому. Оказывается, я его благородие неправильно понял, а он – меня. Я говорю: «Варфоломей», и на выход киваю: мол, брать тебя надо, а его благородие имел в виду, что нужно на базу ехать и помощи твоей просить. Вон оно как загадочно вышло.

– Да ладно, прощаю, – великодушно махнул черной от копоти рукой Варфоломей. – С кем не бывает. У вас в России вечно не тех сажают, это национальная традиция. Я тоже сначала подумал, что вы лотоса обкурились, особенно когда твой напарник озвучил мне имя организатора всех убийств. Вызвали Сурена, он снова подтвердил, что таможенники его не обыскивали, отворачивались в сторону, когда он через Райские Врата проходил – никогда раньше такого не было. Думаю, ладно, в конце концов, это тоже не доказательство. Но после того, как мы в архив съездили и с моим допуском пересмотрели все бумаги, касающиеся положения Габриэля в Небесной Канцелярии… а потом твой босс еще и записку Елевферия откопал… Даже я сообразил: чего-то тут не слава Голосу, не помешает перепроверить. Ребят вот только жалко, – он с сожалением посмотрел на то, что осталось от погибших ангелов. – Но такая уж у них служба.

Калашников меж тем внимательно изучал сотовый телефон на столе, послуживший причиной начала кровавой заварушки. Он нажал на кнопку, и высветилось сообщение, набранное непонятными буквами, похожими на клинопись.

– Сдается мне, у нашего мальчика был где-то еще свой агент, – сказал Калашников и бросил телефон Варфоломею, поймавшему его неповрежденной рукой.

– «Я задержал Голос, как ты просил, – хмуро перевел Варфоломей с арамейского. – Почему не отвечаешь? Сообщи, что делать дальше».

Он аккуратно положил телефон на пол рядом с собой.

– Габриэль еще и «хвоста» приставил, чтобы за Голосом в отпуске следил и докладывал о его передвижениях, – со злостью сплюнул ангел. – Ничего, сейчас я приду в себя, и наши агенты на Земле быстро выяснят, в каком гостиничном номере сидит эта крыса. Только бы не упустили.

– Ну, мне пора, – развел руками Калашников. – Свое дело я сделал, дальше ты сам разбирайся. Скоро Голос приедет, а я еще с женой не повидался – времени в обрез. Вот с аппарата спецсвязи Шефу позвоню, расскажу, что тут стряслось, да и пойду себя в божеский вид приводить. Что Алевтина скажет, если я через девяносто лет появлюсь перед ней с разбитой рожей, в сгоревшей одежде – и без цветов? Где тут душ у вас?

– Давай торопись, – улыбнулся Варфоломей. – Я скажу, чтобы вам приготовили виллу для свиданий… После окончания встречи сам заеду за тобой вместе с царевичем Дмитрием, чтобы посадить вас на райский экспресс в транзитный зал. К сожалению, ты знаешь наши правила – никаких объятий, никаких поцелуев, никаких… короче, о’кей?

– О’кей, – вздохнул Калашников.

Он подошел к телефону и нажал кнопку. Малинин и Варфоломей проводили его взглядами, преисполненными тайной зависти. Кабинет прорезала яркая вспышка, в которой исчез труп Габриэля.

Глава сорок седьмая

Два лежака

(понедельник, 8 часов 45 минут)

Солнце нещадно палило с самого восхода, но Голосу это не мешало: развалившись на лежаке, он откровенно наслаждался последним днем отпуска. После вчерашних загадочных инцидентов, когда купальщики тонули на ровном месте, люди боялись лезть в воду, поэтому пока что спасать никого не пришлось. Поправив пляжный зонтик, чтобы солнечные лучи не били в глаза, Голос подумал о том, что под конец отпуска можно вполне позволить себе стаканчик настоящего красного вина. Ничего страшного, он же когда-то пил его в компании учеников. Тем более что никто не видит, а это главное: если ты взялся задавать определенный стандарт поведения, то, увы, должен и сам ему соответствовать.

Официантка поставила перед ним бокал, заботливо обернутый салфеткой. Поблагодарив, он нежно взял прохладный хрусталь в руку, повернув так, что сквозь рубиновую толщу вина тусклой звездочкой блеснуло солнце. Он втянул в себя терпкий запах, поднес вино к губам. Надо же, как тогда… перед его взором возникла картинка: темный грот у Масличной горы, ученик Филипп, старательно наливающий густое, как патока, темно-красное вино из сирийского глиняного кувшина, «раздевающий» взгляд Иуды, устремленный на ухоженные, белоснежные руки хохотушки Марии Магдалины… Интересно, почему потом красное вино люди начали считать ЕГО кровью? Так рассудить – вампирская логика. Да если бы в его жилах текло то самое сладковатое, темно-красное вино, он явно до совершеннолетия не дожил бы, это уж точно: соседи на праздниках обязательно все жилы высосали бы.

– Однако! У него, знаете ли, в конторе такое творится, а он тут валяется себе на пляже, да еще тайком красное винцо смакует! – неожиданно услышал он слова, тихо сказанные в его адрес на великолепном арамейском.

Голос ошарашенно воззрился на непонятно откуда появившуюся рядом с его лежаком странную личность – в зеленых бермудских шортах, расшитой пальмами гавайской рубашке, с рыжей копной волос и веснушками по всему лицу, которое, помимо стильной бородки, украшал приличных размеров нос картошкой. Голос готов был поклясться, что еще секунду назад этого типа не было. Пока он медленно приходил в себя, Шеф, насвистывая, расстелил на лежаке полосатое полотенце, рычажком поднял изголовье на нужный ему уровень и тормознул шедшую мимо официантку в откровенном бикини.

– Детка, – его английский звучал идеально, как у выпускника Оксфорда, – принеси мне побыстрее черного рому безо льда, только разомни внутри пару листиков мяты. Если обернешься за минуту, получишь лично меня на чай.

– Идет, – ответила официантка и одарила Шефа таким откровенным взглядом, что Голос в смятении отвернулся, воззрившись на beach-бар.

Шеф с удовольствием растянулся на полотенце. Он успел сбросить рубашку и шорты, теперь его дряблое тело с брюшком укрывали лишь семейные трусы в горошек. После кратких раздумий перед поездкой Шеф решил, что если уж бороться в отпуске с гламуром, так по полной программе.

– Ты чего-то мне как будто и не рад, – заметил он, закуривая сигару.

Голос уже успел прийти в себя от неожиданного соседства.

– Рад ли я тебе? Вообще-то, тебя никто сюда не приглашал, – холодно заметил он, сделав акцент на слове «тебя». – Наше последнее свидание в Гефсиманском саду закончилось не очень хорошо. Пляж большой. Поищи лежак себе подальше. Теоретически я даже беседовать с тобой не должен, а только приказывать.

– Надо же, как ты неприветлив, – заметил Шеф, откинув с лица рыжую прядь. – Я приехал, чтобы рассказать о проблемах в Небесной Канцелярии, – и как меня встречают? Ничего, после того как я тебе выложу последние новости, ты точно с лежака упадешь. А пока в качестве любезности мог бы и оплатить мою выпивку. Не хочешь? Ну конечно, так я и знал.

Голос не двинулся с места, когда Шеф склонился к его уху. Слушая, он также оставался спокоен.

Блондин в deluxe-номере с окнами, выходящими на пляж, выругался сквозь зубы и опустил бинокль. Только сегодня ночью на reception[43] он заплатил на сотню баксов больше, специально снял второй номер, чтобы иметь возможность наблюдать за Голосом на пляже, не выходя из комнаты, и вот пожалуйста. Непонятно откуда (будто из воздуха) нарисовался какой-то придурочный турист, сел рядом с Голосом, загораживая его, и о чем-то треплется. Это само по себе подозрительно, а о любом отклонении нужно докладывать Габриэлю. Откуда он вообще взялся? Правда, Габриэль только что наконец-то ответил по смс: скоро пришлет своего человека на замену. Встреча через полчаса в холле гостиницы. Может быть, это он и есть? В любом случае стоит спуститься вниз, пока есть время проверить. Вон неподалеку один лежак, кажется, свободен. Так, нужно взять полотенце и…