"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Зотов Георгий Александрович "Zотов?" - Страница 931

– Стой здесь, – предупредил Калашникова начальник службы безопасности Лалеша, одетый в камуфляжную форму курд Амирхан: столь же грозный, сколь и умный. – Если шейх разрешит – тогда тамам[172]. А нет – вышвырнем отсюда к шайтану, и не обижайся. Мы обожаем гостей – если они приходят с добрыми намерениями. Про наш храм сочинили слишком много небылиц…

Малинин, в отличие от Раэль, чувствовал себя чудесно.

– Вашбродь, – шепнул он Калашникову. – А может, признаемся, что мы и есть посланцы шайтана? Глядишь, испугаются – и будут с нами полюбезнее.

– Не прокатит, братец, – с солидным видом ответил Алексей. – Религия йезидов отрицает всякое поклонение злу и запрещает упоминать его вслух. В любом смысле даже ругать нельзя – иначе накличешь беду и пропитаешься отрицательной энергетикой[173]. А мотив? «Мы парочка воскресших мертвецов, ищем ДНК Кудесника, пустите в Лалеш»? Предлагаю чуток подождать.

Из окон пристроек к храму на пришельцев с любопытством смотрели дае – пожилые монахини в белых платках. Они тихо перешептывались. Место, выбранное для храма, поражало необычностью – бурно поросший зеленью оазис среди гор, хотя на склонах – ни единой травинки.

Раэль вгляделась в остроконечные башни.

– Я знаю это место. – Ангел говорила невнятно, словно с зажатым ртом. – Йезиды верят – именно здесь и начался современный мир. Согласно их версии о происхождении Вселенной, в Лалеш спустились с Небес семь ангелов во главе с Малак Тавусом – так называемым «ангелом-павлином». Вы что-нибудь слышали про павлина? Это символ солнца в Древней Греции, а в Древнем Египте – герб небесного города Гелиополиса, где проживал бог Ра. Но это еще не всё. В том самом гроте в Вифлееме, ставшем местом рождения Кудесника, тоже изображены два павлина – обе птицы пьют из одной чаши. Известно, первые последователи Кудесника общались с помощью зашифрованных символов: рыба, «ихтис», означала Кудесника, а павлин – святость… развёрнутый хвост символизировал нимб. А ведь изгнанных из Рая было именно семеро – пять ангелов и два архангела. Легенда Лалеша гласит: на этом месте был океан. Ангелы спустились прямо в море и положили в воду квасцы – так появилась твердь земная. Из земли забил родник: этой водой йезиды освящают детей…

– Я как раз и видел в озарении ключ, бьющий из-под земли внутри храма, – кивнул Калашников. – Очень отчётливо видел. Его имя – ЗемЗем, и он в пещере. Через дорогу от храма, в другом святилище, где сидит монахиня, расположен Каниа Спи – иначе говоря, «Белый родник». Но вообще… получается, что, согласно этому поверью, Земля создана ангелами. И первый ангел, что спустился с небес, – стал падшим…

Раэль отпила воды из бутылки. Ее мучил сушняк.

– Безусловно, – откашлявшись, ответила она. – По легенде йезидов, Малак Тавус возмутился созданием человека и поднял восстание в Небесах. Голос изгнал его из Рая и сослал в подземелье – то есть в адские пещеры. «Ангел-павлин» был заключен в Преисподней на семь тысяч лет и плакал от горя так, что его слёзы затопили Ад. После этого Голос простил Малака Тавуса и вернул на Небеса. Красивая древняя легенда, хотя реальность совсем другая. Как ты понимаешь, к Шефу это не имеет никакого отношения…

– Так вот оно что, – похолодел Калашников. – Это был Мазахаэль. А сказка про прощение и триумфальное возвращение в Рай – несбывшаяся мечта «Братства Розы». Родник в Лалеше изображает текущие слёзы ангелов…

Раэль смотрела на него холодным взором.

– Есть и другой вариант исхода событий, – сообщила она. – О нём говорят баво – священники йезидов. Там сказано: Голос возвысил Малака Тавуса за его раскаяние над всеми ангелами, а затем – превратил в Солнце…

– Следовало ожидать, – кивнул Алексей. – Уверен, Мазахаэль втайне надеется – Голос не только простит блудного сына и учтёт великую жертву, но и сделает начальником Небесной Канцелярии. Какая интересная интрига…

Раэль смерила Калашникова долгим взглядом и ничего не ответила.

…Амирхан появился рядом так неожиданно, что Калашников вздрогнул.

– Шейх разрешает вам посетить Лалеш, – сурово сказал курд. – Я уже сказал, мы обожаем гостей. Однако своё оружие, даже перочинные ножи, вы оставьте у меня. Да-да, хабиби, как в аэропорту: девушка должна сдать всё, включая пилочки для ногтей. После этого следуйте за мной – к шейху.

Шейх йезидов на поверку оказался любезной и харизматичной личностью. Глубокий старик – один глаз его был закрыт, седая борода доходила до пояса, а усы лихо закручивались, едва ли не скрывая щёки. Голову украшала пышная чалма. Побеседовав с гостями через переводчика под строгим присмотром сурового Амирхана, шейх позволил всем троим пройти к ЗемЗему, соблюдая традиции йезидов. В храм надлежит заходить совсем без обуви – сняв не только ботинки, но и носки. Амирхан отметил: в одном из помещений камни смазаны оливковым маслом, следует быть очень аккуратным, чтобы не поскользнуться. Покинув дом шейха, Калашников, Малинин и Раэль спустились во внутренний двор, где расстались с обувью. Они прошли в первые ворота Лалеша. Калашников застыл, глядя на стену. На жёлтом камне были высечены два символа.

Шестиконечная звезда. И роза.

Он вошёл в арку. Главный вход в храм сторожило изображение чёрной змеи – справа от ворот. Их предупредили – касаться порога нельзя. Соратники перешагнули через кусок камня и вступили внутрь, в темноту. Босые ноги сковывал ледяной холод, идущий от каменных плит. «Сейчас Малинин скажет: а вот хорошо бы согреться. Уж точно, он не удержится».

– Да, вашбродь, – подал голос Малинин. – Хорошо бы нам…

Раэль и Калашников уставились на него сразу с двух сторон столь зверски, что казак подавился словами. Источник ЗемЗем находился в самом сердце храма. Желающим попасть к нему надо было спуститься по ступеням, протиснуться сквозь узкий каменный туннель и оказаться внутри маленького грота. Вода струилась, перетекая медленно, словно масло. Алтари Лалеша не имели привычных европейцу скульптур или изображений: йезиды поклоняются источникам света, совершая молитвы с первыми лучами солнца. На колоннах трепетали кусочки цветных тканей.

– Солнце для нас – не божество, – угадав мысли Калашникова, прошептал Амирхан. – Однако если его не будет, то мир погрузится в кромешную тьму и наступит конец света. Солнце и тепло, что оно даёт, – идеальное творение. Лучшее, что мог создать и что создал для нас всемогущий Голос. Знаешь ли ты, чужеземец, – ведь наши священники не могут обращаться к нему лично! Проводники молитв йезидов – ангелы, что присутствуют здесь… в Лалеше.

На лице Раэль не дрогнул ни один мускул.

– Пей, – кивнул Амирхан и отступил в сторону. – Источник ждёт тебя.

Калашников встал на колени и зачерпнул чистейшую, прозрачную воду из родника. Появилось странное чувство: словно он положил обе руки в айсберг. Теперь вода в ладонях казалось чёрной, отсвечивая отблесками – как небесные звёзды. Он поднес её к губам. Подождал. И глотнул…

Горло словно пронзило ледяной стрелой: от неожиданности Калашников согнулся и закашлялся. «Жизнь отдам за кружку горячего чая». Сразу после этой мысли ощущения резко изменились. Алексей внезапно понял – он видит в темноте. ВСЁ. Включая птиц над крышей Лалеша. Слышит падение каждого листа на улице. Дыхание людей. Дуновение ветра. Голова закружилась: Алексей ухватился за плечо Малинина, чтобы не упасть. В мозгу, в ярком вихре искр, громко прозвучала фраза – одна-единственная.

– Выйди. Смотри прямо. И ты поймёшь.

Звуки разом прекратились, будто за сценой выключили пластинку. Калашников в недоумении потёр лоб, осмысливая фразу. Что ему надо понять? Он вновь потянулся к воде, но Амирхан перехватил его руку.

– Нельзя, – покачал головой йезид. – Только один-единственный раз.

Алексей почувствовал привкус разочарования. Неужели лишь ради этого они тащились сюда? Грандиозная подстава. Потрясающе, высшие силы любят играть в кроссворды! Нет чтобы объяснить сразу, детально: кто, чего, где и как. А вот дудки – он опять, своими методами, должен разгадывать головоломку. Сколько уже можно? Калашников вдруг понял, что чудовищно, просто нечеловечески устал. Ему захотелось забраться в кровать, закутаться в одеяло, и… спать, спать по крайней мере двое суток. Раэль и Малинин молча смотрели на него, ожидая разъяснений. Он устало мотнул головой – в глазах ангела застыло непонимание, Малинин по-старушечьи поджал губы. Они вышли из храма во двор – мечтая о том, чтобы сунуть озябшие ноги в обувь. Калашников был в расстройстве: хотелось выругаться, но он молчал.