ЛЮДИ КРОВИ - Троуп Алан - Страница 49

– Хорхе сегодня пожаловался мне, что мы не даем им с Мортон спать друг с другом, – говорю я. -Когда я вот так лежу тут рядом с тобой, мне кажется постыдной жестокостью лишать других возможности испытать то же, что испытываем мы.

Она трется щекой о мою щеку:

– Питер, они – всего-навсего люди. Когда ты наконец поймешь, что совершенно не важно, что они чувствуют?

Мне нравится Сантос. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы дать ему возможность быть счастливым. Кроме того, так им легче управлять.

– Может, ты и прав,- соглашается Элизабет, – но ведь Мортон подчиняется и безо всякого доброго отношения с моей стороны. Страх действует ничуть не хуже дружелюбия… По-моему, даже лучше.

Я задумываюсь об этом. Мортон для меня остается загадкой. Она делает все, что ей говорят, не проявляя никакой собственной воли. Кроме их перешептываний с Сантосом, она не издает больше ни звука. Она, конечно, отвечает, когда Элизабет о чем-то ее спрашивает, но та свела все общение с пленницей к нескольким коротким приказам. Интересно, может ли другое обращение раскрепостить эту женщину.

– Я предпочитаю другой подход и ценю даже людей. Этот человек интересен мне. Он меня забавляет.

Моя жена вздыхает:

– Не привыкай к нему слишком, Питер. Этот человек тебя еще разочарует. А если даже нет, он все равно умрет еще до начала лета.

Я мысленно отсчитываю одиннадцать месяцев со дня зачатия. Совершенно бессмысленные упражнения в счете, потому что Элизабет уверена, что родит в июне. Тогда я подсчитываю, сколько осталось.

– Каких-то четыре месяца… – говорю я.

Элизабет поудобнее устраивается на сене:

– Целая вечность! Я так устала таскать эту тяжесть! Мне так надоело быть постоянно голодной и уставшей. Это особенно противно, когда я в человеческом обличье. Не представляю, как это их женщины выдерживают: их тела так обвисают, расплываются…

– Я знаю, что ты устала, – успокаиваю я, поглаживая ее хвостом, – но скоро все кончится, и, надеюсь, без всяких осложнений, и это еще один резон не обижать пленников.

Элизабет смеется:

– У тебя ни стыда ни совести! Если ты хочешь, чтобы твои домашние животные трахались, пожалуйста! Мне-то что!

Когда на следующий вечер я сообщаю Сантосу, что сегодня после шахматной партии не будет нашей обычной беседы, он удивленно поднимает брови. Его замешательство вызывает у меня улыбку.

– На сегодня у нас запланировано кое-что другое, – говорю я. – Сегодня я отведу вас с Кейси в подвал пораньше.

Лицо кубинца становится совершенно непроницаемым. Он, несомненно, пытается вычислить, какую еще гадость я им приготовил и как сопротивляться ей. Мне трудно скрыть улыбку. Я следую за ними: первой по винтовой лестнице спускается Кейси, за ней ковыляет Сантос. Спустившись, женщина привычно направляется в свою камеру.

– Нет, Кейси, сегодня не сюда… – говорю я.

Она застывает на месте и делает судорожный вдох. Сантос оборачивается и пристально смотрит на меня. У них обоих такой дурацкий вид, что я не могу удержаться от смеха. Только теперь, когда я весело хохочу, страх на их лицах сменяется озадаченностью. Отсмеявшись, я сообщаю:

– Я подумал, что вам было бы неплохо немного побыть вдвоем. То есть наедине, в камере Сантоса…

На лице Сантоса появляется широкая улыбка:

– Босс! Сукин вы сын! Я уж было подумал, что нас ждет нечто ужасное, – он хохочет, – вот сукин сын! Значит, решили прислушаться ко мне?

– Да, – отвечаю я с улыбкой.

Кейси Мортон обжигает нас злобным взглядом.

– Отдаете меня ему, да? Сначала он чуть не утопил меня, потом вы взяли меня в плен, превратили в рабыню, а эта сучка – ваша жена, заставляла меня жрать всякое дерьмо! Посмотрите на меня! Посмотрите, какая я стала толстая из-за нее! – Кейси топает ногой.- А теперь, значит, вы хотите, чтобы я для вашего удовольствия трахалась, с кем вы пожелаете и где вы пожелаете? Да пошел ты, козел! – она переводит взгляд на Хорхе.- И ты тоже, ублюдок! – она резко поворачивается и, тяжело ступая, шествует в свою камеру.

Сантос улыбается и шепчет:

– Вот теперь я узнаю ее! Весьма признателен вам, босс. Честное слово. Но, думаю, будет лучше запереть меня в ее камере. Клянусь, мне есть о чем с ней побеседовать!

Я освобождаю его от цепей и запускаю в камеру Кейси.

– У вас два часа. Потом я вернусь и снова разведу вас по разным камерам.

– Не волнуйтесь, босс, – шепчет Хорхе, улыбаясь. – Когда надо, я все делаю быстро.

На следующий день Кейси выходит на работу с улыбкой. Впервые за все время, что она у нас в плену, она открыто разговаривает с Сантосом за работой. Даже мне она бурчит что-то вроде: «Прошу прощения за то, что я вчера учинила…»

– Вот видишь,- говорю я Элизабет,- насколько лучше она себя ведет!

Элизабет только фыркает и пожимает плечами:

– Не знаю… Меня они даже больше устраивают пришибленными. А ты – как моя сестра Хлоя. Хочешь нравиться людям. Как бы они себя ни вели, любить они тебя все равно не будут.

Чуть позже я жалею, что Элизабет не видит, как проявляется благодарность Сантоса. Он просто сияет при моем появлении. Он улыбается еще лучезарнее, когда я говорю:

– Отныне, если вы будете хорошо работать и выполнять все, что вам говорят, почему бы вам не навещать друг друга несколько раз в неделю?

– Это здорово, босс,- улыбается Сантос,- правда, здорово. В знак благодарности я хотел бы сегодня вечером приготовить для вас что-нибудь особенное, по семейному рецепту.

– Право, не знаю, Хорхе,- колеблюсь я,- я ведь люблю только мясо…

– Конечно, босс, но вы еще не пробовали Карне Дьябло по рецепту моей матери. Вам понравится. Вот увидите.

Элизабет морщит нос, учуяв запах с кухни, где Сантос колдует над сковородкой. Я ее вполне понимаю. Большая комната постепенно наполняется ароматами специй и жареного мяса. У меня глаза слезятся от дыма, который идет от сковороды кубинца.

– Неужели ты и правда собираешься Это есть? – беззвучно обращается ко мне моя жена.- По мне так лучше есть грязь.

– Не хочу обижать его, Элизабет,- отвечаю я. – Я попробую немного, а потом съем свой обычный бифштекс.

– А если они подсыплют что-нибудь в еду?

Я бросаю на нее удивленный взгляд:

– Яд? Но ведь он готовит для нас каждый день…

– И мы даже не почувствуем. Все эти специи отбивают вкус, он свободно может налить туда чего угодно, хоть кислоты.

– По-моему, ты слишком подозрительна. Впрочем, есть простой способ проверить.

Сантос вносит сковородку с мясом и ставит ее передо мной.

– Карне Дьябло! – объявляет он и уже собирается положить мне нового кушанья.

Я загораживаю свою тарелку и внимательно вглядываюсь в содержимое сковородки: густая коричневатая подливка, которая еще булькает и дымится, и в ней тонкие ломтики мяса.

– Сначала попробуйте вы с Кейси, – говорю я.

– Конечно, босс, – с усмешкой говорит Сантос. – Хотите убедиться, что я не подсыпал туда толченого стекла? – Сантос накалывает на вилку кусочек мяса и отправляет в рот. – Ешь, – говорит он Кейси, – хозяин хочет посмотреть, останемся ли мы в живых.

Он берет еще один кусок, жует.

– Достаточно, босс? Теперь вы успокоились?

Я киваю. Он накладывает мне мяса на тарелку.

Жду, пока он сядет, чтобы попробовать.

– Да ешьте же! – говорит он. – Это всего лишь мясо. Попробуйте!

Запах опьяняет меня. Я накалываю на вилку кусочек и откусываю от него. Несмотря на то, что кусочек малюсенький, я не могу не признать, что это очень вкусно.

– Чудесно! – говорю я, подцепляю второй кусок и набрасываюсь на него. Я пожираю кусок за куском. Хорхе, глядя на меня, улыбается. Интересно, почему это я никогда раньше ничего такого не пробовал и всю жизнь довольствовался лишь полусырыми мясом и рыбой?

Сантос предостерегает меня:

– Не увлекайтесь, босс. Это блюдо острее, чем сначала может показаться.

Но я не могу остановиться, пока у меня на тарелке не остается ничего, кроме подливки. Вот тогда-то и начинает чувствоваться невыносимый жар во рту, горле, желудке. Я хватаю стакан воды и выпиваю залпом, потом делаю знаки, чтобы принесли еще воды.