"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 258

– Вообще-то я шел на балкон подышать свежим воздухом, – попытался оправдаться я, – и это они на меня напали.

– Не нужно шляться где попало по ночам и, тем более, не нужно мешать моим людям!

Всё понятно, случай клинический, излечению не подлежит. Господин Григорянский у нас принадлежит к породе упертых дуболомов, считающих себя вершителями судеб и свято верующих в свою непогрешимость. Никакими логическими доводами такого не переубедить. Осталось только выяснить: пришел ли он просто ругаться и запугивать или хочет дуэли.

– Князь, ты сам себя-то слышишь? Понимаешь, о чем говоришь? Ты натравил своих людей на графиню Ружину! Троих здоровых мужиков на одну беззащитную женщину! Мало того, твои подручные напали на меня, князя и полковника царской армии! И сделали это не по незнанию!

– Ружину нужно было проучить! – продолжал гнуть свою линию Григорянский.

– Блестяще! – я картинно поаплодировал. – Просто блестяще! Ничего умнее в голову не пришло, кроме как отправить своих разбойников порезать ей платье?

– Ты не заговаривайся, Бодров! И в дела мои не лезь!

– Григорянский, чего ты хочешь? Чего ты приперся, что тебе нужно от меня? – ей-богу, продолжать разговор было бессмысленно, мы словно на разных языках разговаривали.

– Сатисфакции, Бодров, чего же еще? – и в мою тарелку плюхнулась заранее стянутая с его руки перчатка.

– Вот как?

– Конечно, если ты не хочешь извиниться, – князь произнес это так надменно, что даже если бы я и хотел извиниться, то тут же передумал бы. – Но сделать это придется при моих людях!

Просто какой-то хрестоматийный персонаж, олицетворяющий надменную глупость. А ведь мне его характеризовали как весьма неглупого человека. Ошибочка? Или есть какой-то подвох? Впрочем, какая разница? Он тут наговорил уже столько, что исключил любые пути для мирного разрешения конфликта.

– Не придется, Григорянский, не придется, – я брезгливо, двумя пальчиками выудил перчатку из салата и бросил обратно хозяину, выпачкав тому мундир и заставив позеленеть от злости. – Тянуть не будем, прямо сейчас идем на задний двор и решим наш вопрос.

– Я убью тебя, Бодров! – прошипел мой оппонент.

– Всенепременно!

Спустя четверть часа я в сопровождении Игната и Афанасия вышел на задний двор дворца. Место было не то чтобы укромное, но, по крайней мере, гораздо менее посещаемое по сравнению с подходами к парадной лестнице. Кузьмич появился в самый последний момент, был изрядно возбужден и разрывался между желанием как можно скорее донести до меня какую-то новость и нежеланием отвлекать меня в ответственный момент. Но я и сам уже был полностью сосредоточен на предстоящем поединке, следовательно, любым новостям вольно или невольно придется подождать.

Григорянский появился в сопровождении трех офицеров своего полка. В связи с чем возникал интересный вопрос: сколько зеленодольцев проживает в Крепости? Эти вояки вообще на службу отвлекаются или их служба заключается в постоянном нахождении близ своего командира? Как-то попахивает использованием служебного положения в личных целях.

Кстати, одним из офицеров оказался тот самый Миша-здоровяк, с которым мне довелось свести столь близкое знакомство накануне вечером. Глядя на него, я демонстративно приложил ладонь к пострадавшему вчера уху. Медведь сделал вид, что не смотрит на меня. Хорошо, потом поговорим.

– Ну что, Бодров, готов к смерти? – Григорянский наигранно хохотнул.

Вот он сейчас думает, что подобной «шуткой» запугивает меня, выводит из состояния душевного равновесия. А по мне, так это он сам в себе не уверен, вот и пытается настроиться, накрутить себя.

– Хватит болтать, князь, – ответил я, разминая кисти рук, – начнем, а то у меня сегодня еще много дел.

– Где твои секунданты?

– Мне достаточно Лукьянова, – я кивнул в сторону одетого по форме Игната.

– Но он не дворянин!

– Мне плевать.

– Сильно же тебя по голове били, Бодров, на твоем севере, – в голосе противника даже послышались сочувствующие нотки. – Раньше бы ты с пеной у рта требовал себе секунданта званием не ниже капитана или титулом не меньше графа.

– Я поумнел с тех пор, – скромно ответил я, сбрасывая с себя камзол.

Однако конец октября на дворе, сыро, промозгло. Того и гляди, ночные морозы ударят, а там и до зимы недалеко. В общем, находиться на улице в одной рубашке было очень неуютно. Придется побольше двигаться, не застаиваться на месте. Можно считать погоду дополнительным стимулом для активного ведения поединка.

Вскоре все формальности были улажены, и от одного из зеленодольцев прозвучало резкое:

– Ан гард, господа!

Мы синхронно отсалютовали друг другу и стали в позицию. Ну, понеслось!

Григорянский сделал шаг вперед и обозначил прямую атаку в плечо. Только обозначил, потому что нанести укол не позволяла дистанция, да и в общем движение было не резкое, осторожное, рассчитанное на прощупывание моей реакции, а не на поражение. Я ответил связкой парад-рипост (защита-ответ), целя в верхний внутренний сектор, а если точнее – в грудь. Противник парировал с ответом опять в плечо, я отбился и попытался поразить запястье руки с оружием. Князь развернул кисть, и острие моего клинка звякнуло о вражескую гарду, после чего я быстро разорвал дистанцию.

Шаг вперед, шаг назад, притоп – с обеих сторон идет игра дистанцией. Равно как и игра оружием: кисти рук поворачиваются влево-вправо, вверх-вниз, застывают на мгновение, чтобы тут же снова включиться в этот аритмичный танец. Клинки с легким звоном скрещиваются раз, другой, третий, скользят, переносятся с левой стороны на правую относительно друг друга, сплетаются в попытке взять под контроль соперника, чтобы выиграть мгновение для своей атаки.

Григорянский отступает на шаг назад и опускает руку с оружием – то ли приглашает атаковать, то ли пытается усыпить мою бдительность, а прищуренные глаза при этом цепко следят за каждым моим движением и ищут бреши в обороне. Князь уверен, что успеет взять защиту при моей атаке и подловить меня на неточном движении. Что ж, давай проверим, только немного не так, как ты ждешь.

Я резко дергаюсь всем телом, делая вид, что срываюсь в атаку. Противник мгновенно реагирует поднятием шпаги, и вот тогда я сокращаю дистанцию, подбиваю его клинок вверх и молниеносно колю в плечо. После чего отскакиваю назад, уклоняясь от запоздалого удара в руку, и тут же наказываю соперника за слишком амплитудное движение резаной раной предплечья.

Ругнувшись, полковник Зеленодольского полка отпрянул назад. На предплечье он предпочел не обращать внимания, но вот плечо зажал левой рукой – видимо, укол оказался чувствителен. Впрочем, длилось это лишь несколько секунд, после чего князь поспешил принять боевую стойку, делая неуместными предложения о прекращении поединка.

На этот раз он решил прибрать инициативу к рукам и активно пошел вперед. Несколько раз подряд Григорянский атаковал меня в верхнюю часть тела, после чего резко перенацелился на мою ногу. Но все эти действия не вызвали у меня каких-либо затруднений, всё было слишком просто, предсказуемо и не очень быстро. Уж не знаю, раны ли сыграли тут свою роль или я просто быстрее оппонента. Главное – не терять бдительность, не расслабляться раньше времени.

В следующей схватке мне удалось поймать противника в контратаке. Уловив начало его атакующего движения, я двинулся навстречу и, сбив батманом клинок влево, провел укол в правую грудину. Князь машинально отмахнулся, я парировал и попытался еще раз достать предплечье, но тут уж он был начеку.

Последовали еще две-три вялых сшибки, после чего я попробовал поразить Григорянского в выставленную вперед ногу, но не попал и вместо этого сам получил резаную рану плеча. Хорошо, что не сильно, на излете, но все равно неприятно.

Воодушевленный своей удачей, князь решается на атаку «стрелой» – вытянув руку со шпагой, совершает прыжок вперед. Неожиданно и опрометчиво, если не сказать – безрассудно! На мой взгляд, применение противником этого приема никак не диктовалось ходом поединка. Я парировал со смещением в сторону и в следующий момент оказался слева от пытающегося остановиться соперника, а потому имел отличную возможность насадить его на свою шпагу. Однако в самый последний момент я развернул клинок и ударил его по левой лопатке плашмя. Полковник дернулся всем телом, но не остановился. Мне пришлось присесть, чтобы пропустить над головой его отчаянную отмашку. В следующую секунду острие вражеского клинка просвистело в опасной близости от моего лица, в ответ на что я в быстром выпаде еще раз нанес укол в правое плечо противника. На этот раз князь даже вскрикнул от боли, и всем всё в этом поединке стало ясно.