"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 329

– Ухожу-ухожу, – по всей видимости, Джонсон остался доволен нашей словесной перепалкой, потому что к двери направился в явно хорошем расположении духа.

И тут его взгляд упал на пустые миски. Капитан резко развернулся на пятках и поднес факел так близко к моему лицу, что я вынужден был опасливо отстраниться в сторону.

– А как давно вы ужинали, князь? – осведомился фрадштадтец, обеспокоенный тем фактом, что я не нахожусь в полубессознательном состоянии после употребления приправленного зельем бульона.

– Откуда мне знать? Проснулся в камере, нашел еду, поел. Снова уснул, а там уж пан Курцевич позаботился о моем пробуждении! – недовольно буркнул я, демонстрируя обожженное плечо.

– Хм, утром пришлю к вам доктора. И прикажу кормить чаще, – Джонсон осветил поочередно все углы камеры, но ничего подозрительного так и не обнаружил, после чего вновь направился к выходу.

Но что-то еще беспокоило капитана, не давала покоя какая-то мысль, поэтому он небрежно так, словно речь шла о незначительном уточнении, бросил через плечо:

– А с чего вы взяли, что я фрадштадтец? Вы ведь с самого начала меня к Островам причислили.

Есть такое дело, промашечка вышла. Хорошо еще, что по имени его не назвал, так бы вообще паршиво вышло.

– Табаком от тебя прет за километр, ошибиться невозможно, – выкрутился я, использовав всем известное пристрастие островитян к курению.

– Не прет, а пахнет! – возразил Джонсон.

– Уйди, я спать хочу! – откровенно отмахнулся я, дождавшись наконец грохота закрываемой двери.

Как же мучительно долго тянулось время, пока фрадштадтец неспешно шел по тюремному коридору к выходу! А потом еще раздались шаркающие шаги слуги-тюремщика, пришедшего проверить запоры на двери моей камеры. И только после этого мне удалось опробовать в деле с такими мучениями добытый инструмент.

Несмотря на полученные побои и ожог, подняться на ноги в этот раз мне удалось заметно легче прежнего. Похоже на то, что действие дурмана, или чем там меня поили, потихоньку сходит на нет.

Туалет есть туалет, нет ничего приятного в том, чтобы соваться в отхожее место хоть головой, хоть руками. Но если это дает тебе хоть какой-то шанс на спасение, то брезгливость стоит засунуть куда подальше. Нет, никакой гарантии в том, что таким образом удастся сбежать, у меня не было. Но почему-то я был уверен, что утонуть при попытке к бегству – гораздо лучший выход, нежели оставаться в руках врагов.

Фрадштадт не для того меня выкрал, чтобы возвращать назад за выкуп или там еще за какие-то блага, островное королевство сочло меня слишком важной фигурой, чтобы оставить в живых. Предварительно, конечно, выжмут как лимон, вытянут из меня всю информацию, да и оставят медленно умирать где-нибудь в самом дальнем углу самого мрачного подземелья. И не стоит тешить себя мыслями о спасении – нет в этом мире флота, способного справиться с фрадштадтским. Пока нет. И если я не выберусь, то еще долго не будет.

Друзья могли бы попытаться перехватить меня по пути к порту, но, скорее всего, мое исчезновение стало полной неожиданностью для друзей. Пока опомнятся, пока сообразят, что к чему, след похитителей простынет.

Есть еще один маленький шансик, чуть подросший с обретением каминных щипцов, но всё равно мизерный. Можно наброситься на тюремщика, завладеть оружием и попытаться выскользнуть из замка Курцевичей, прежде чем переполошатся его хозяева. Но это скорее из области фантастики, я ведь представления не имею ни о плане усадьбы, ни о количестве вооруженных людей в ней, да и физическая форма моя оставляет желать лучшего.

И ладно бы еще тюремщик сейчас пришел, посреди ночи. Но он теперь раньше утра не пожалует, а утром шансы на успех такого предприятия будут стремиться к нулю. Так что работай, князь, работай!

И я работал. С остервенением дробил железными щипцами камень. Мне нужно-то всего ничего – расширить дыру в плите до размеров головы. Хотя нет, лучше до размеров таза, чтобы наверняка. Это в детстве безотказно действовало правило «если пролезла голова, то пролезет и всё тело», с возрастом пропорции тела меняются, так что запас не помешает.

Камень камню рознь. К моей радости, этому было далеко до прочности железобетона, гранита или других прочных материалов. Этот был слоистым, что-то вроде плитняка, так что уже довольно скоро мне удалось отколоть от внутренней поверхности плиты несколько кусков размером с кулак. Обломки с тихим всплеском ушли в подземную реку.

Дальше дело застопорилось, но я не останавливался. Долбил и долбил камень, лишь изредка останавливаясь перевести дух и прислушаться к тишине подземелья. Работая почти в полной темноте, трудно оценить прошедшее время, по моим ощущениям, прошло не менее двух часов, но я мог и ошибаться.

Наконец внушительный кусок камня откололся от плиты и достаточно звучно плюхнулся в воду. Я испуганно замер, каждую секунду ожидая услышать приближающиеся шаги разбуженного тюремщика, но ничего не происходило, в коридорах подвала по-прежнему царила тишина. Ух! Аккуратнее надо!

Так, что тут у меня получилось? А хорошо получилось, края у дыры рваные, но тут важна величина, а не красота оформления. Просунув в пробитое отверстие голову, я попытался рассмотреть, что внизу, но увидеть удалось лишь тусклый блеск воды метрах в трех подо мной. Билет в один конец, если прыгну вниз, назад выбраться уже не смогу. Ну и черт с ним! Я для себя уже всё решил.

Прихватив с собой одеяло из мешковины и сослужившие хорошую службу каминные щипцы, я просунул в дыру сначала ноги, затем опустился по пояс, наконец, повис на вытянутых руках. Ну всё, скоро я узнаю, было ли мое решение правильным. Хотя нет, не так. Правильное оно в любом случае, а вот удачное ли? Я разжал руки и через мгновение полета по пояс ушел в воду.

А ведь прав я был, прав! Никакая это не выгребная яма, а полноценная подземная река! Холодная до одурения! И не факт, что от того, что зима на улице, вполне вероятно, что летом ее температура лишь немногим выше. Обжегшись холодом и подгоняемый инстинктивным страхом замерзнуть, я метнулся вправо, где каким-то чудом углядел выступающие из воды камни. Оскальзываясь на склизком дне и тщетно стараясь унять дрожь в теле, выбрался из воды.

Ох и везет же мне на купания в холодной воде! В первую тимландскую кампанию пришлось уносить ноги от разбивших нас вражеских кирасиров, перебравшись вплавь через тихую заводь Солянки. Но тогда хоть ноябрь был на дворе, а теперь зима в самом разгаре! Даже не знаю, сумею ли я сам себя заставить еще раз войти в эту воду? Смутно припоминаю, что максимальный для человека срок нахождения в ледяной воде составляет четыре минуты. Невеселый расклад.

А уж совсем грустно мне стало, когда привыкшие к местной темноте глаза обнаружили отсутствие выхода из этой подземной пещеры – со всех сторон от меня были каменные стены. То есть река и приходила, и уходила отсюда по тоннелям, находящимся ниже поверхности воды. Что ж, обнаружься здесь простой и удобный выход, это было бы слишком просто. И ожидать такого подарка от судьбы было бы чересчур наивно. Хотя и жаль! Похоже, что подарок судьбы – это единственное, что может меня спасти. Пусть не такой шикарный, но хоть бы какой-то! Потому что в сложившихся обстоятельствах у меня есть только два пути: сидеть здесь и ждать, когда меня найдут и с позором вытащат на свет божий, или нырнуть в заполненный водой тоннель, что с вероятностью, весьма близкой к ста процентам, приведет меня к смерти.

С полчаса просидев на камне закутанным в прихваченную из камеры мешковину и чувствуя, что начинаю клевать носом, я заставил себя подняться и заняться осмотром подземной галереи. Прыгая с камня на камень, добрался до торцевой стены, запирающей пещеру над выходом речки. Попытался всмотреться в темную воду, ища хотя бы намек на пробивающийся с той стороны тоннеля свет. Ничегошеньки. С одной стороны, ночь на дворе, откуда свету взяться, с другой стороны – если подземная река выходит на поверхность, то наверняка впадает в один из притоков Титовицы, а они уже все стоят подо льдом. Нет здесь шансов, совсем нет. Нужно двигаться дальше.