"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 583

И когда Хэла шла к двери, когда Рэтар сам оттолкнул, когда сам позволил, нет, заставил уйти, потому что боялся себя, он понял, что чудовище, что жило внутри не отпустит её. Хэла не смогла бы выйти в дверь, и, если бы не сопротивлялась, Рэтар её уничтожил бы… он бы убил её…

А он уже без неё не мог. И он спрашивал себя “почему”, задавал себе этот вопрос столько времени, сколько боролся с желанием сделать эту женщину своей, и сейчас, когда вот она, лежит на нём, когда её голова покоится на его груди в районе сердца, а пальцы гладят кожу, бродя по шрамам, он перестал задавать себе этот вопрос.

Это стало не важно. Причин было много и половины Рэтар ещё не осознавал. Но точно знал несколько. Потому что Хэла не боялась его ярости, потому что она сопротивлялась, потому что она сама была способна устроить ураган, потому что она яростно раздувала этот пожар внутри него и, боги, при этом всё у неё как-то получалось делать так, чтобы рядом с ней ему было так спокойно, словно всегда было так, как сейчас и не хотелось, чтобы это заканчивалось.

А близость… в нём уже столько тиров не было желания, его так давно не задевало за живое что-то в женщине. Особенно с тех пор, когда по телу проехался меч орта и сделал то, что сделал. Но, по крайней мере после этого, страх перед Рэтаром Гораном уже никто не пытался скрыть, как это было до того, как шрам определил его сущность, честно и правдиво показывая окружающим, кем был Рэтар на самом деле.

Конечно, иногда внутри что-то начинало тянуть от того, что хотелось тепла, хотелось нежности женских рук, но, в очередной раз допуская до себя наложниц, Рэтар понимал, что ему нужно было не только женское тело, ему нужно было намного больше, а остальное было не настоящим и быстро отпускало, проходило без следа.

Ему было проще топить себя в очередной войне, в бою отдавая себя ненависти, ярости и страсти. И действительно никогда не хотелось вернуться домой, никогда не тянуло выбраться из этой смертельной пляски. Рэтару никогда не было страшно умереть и главное, что вот уж где внутреннее чудовище чувствовало себя прекрасно, хотя частенько приходилось урезонивать его, чтобы не зайти слишком далеко, забывая об ответственности за чужие жизни, которые шли за ним.

— Хэла? — позвал он, слегка погладив её по спине.

— Ммм, — отозвалась она лениво и внутри снова дёрнулось желание. Она поёрзала. — Тяжело? Лечь рядом?

— Нет, — он удержал её на себе. — Даже не думай.

— А если мне неудобно? — лукаво улыбнулась она.

— А мне удобно, — ответил Рэтар, действительно наслаждаясь этим.

— Эгоист, — буркнула она, надув губы.

Он нахмурился. Однако феран привык к тому, что она говорила совершенно непонятные ему слова, иногда целые предложения, в которых были ясны лишь связующие слова, а остальное было как неизвестный язык, иногда это, конечно, раздражало, но кажется без этого он уже тоже не мог.

— Это значит, что ты любишь только себя, — пояснила она и поцеловала его грудь.

— Если бы, — горестно ухмыльнулся он. — Я хотел спросить, давно хотел…

— О чём?

— Почему ты, — он попытался собраться с мыслями. Этот вопрос тревожил его с самой их первой встречи, но задать его он не мог. Теперь было можно, но странно, что он переживал из-за ответа. — Когда ты увидела меня впервые, ты посмотрела… не как все, не как обычно.

— Обычно это как? — нахмурилась Хэла.

— Я привык к тому, что на меня смотрят либо с отвращением, либо со страхом, — пояснил Рэтар. — А ты… посмотрела, так же как на Роара, например.

— Хмм… нет, — мотнула головой ведьма. — На деле я увидела тебя и подумала: “кошмар, вояка до мозга костей, меня призвали убивать” и меня это страшно испугало.

Она провела пальцем по шраму по груди, шее и дальше в бороду, пригладив её, положила руку на грудь.

— Но дело ведь не в шраме, боги, — улыбнулась Хэла. — А в том как ты стоишь, как ты себя держишь. Я очень сильно старалась не подать виду, потому что никогда никого не убивала, ну, кроме тараканов, мух и комаров, — фыркнула она и пояснила, — это паразиты. И первое время прямо жила в напряжении от ожидания, что ты меня потащишь на войну, и, чёрт, как я рада, что ошиблась на твой счёт.

Рэтар усмехнулся и поцеловал её ладонь, что гладила щёку.

— А шрамы… Они может и могут что-то о нас рассказать, но они нас не определяют — зачастую это просто рассказ и больше ничего, но мы меняемся под его влиянием, потому что окружающие придают этому рассказу гораздо более глубокий смысл, чем есть на самом деле, — Хэла сложила руки у него на груди и положила на них голову. — Это важно, не привязываться к внешнему, мне кажется. Если шрам так тревожит тебя, то почему маги не убрали его, они же могут?

— Я не позволил, — ответил Рэтар.

— Почему? — и она склонила голову на бок, стала очаровательной девчонкой.

— Из-за гордости, — пожал плечами, гладя её по голове.

— Гордости за шрам? — смешно нахмурилась ведьма.

— Нет, моей гордости, — феран подумал, — в смысле гордыни. А ещё глупости и злости.

Рэтар кажется ни разу не вспоминал об этом за столько тиров, никогда не возвращался к тому моменту. Просто смирился и забыл. Или нет?

— Мы были в осаде почти два луня, подмоги не было, наши ряды редели с каждым боем, на стороне гетнанов были орты. — и Хэла слегка нахмурилась. — Орты это такой народ, они живут обособленно — злые, воинственные, жестокие, живут передвигаясь пешком по пустыням или лесам, не у нас, а на той части оборота.

— Другой стороне света? — уточнила ведьма. И Рэтар согласно повёл головой, на деле очень приблизительно понимая о чём она говорит. Подумал, что надо пообщаться с ней о том, как выглядит её мир.

— Однако, — продолжил феран, — они считают, что если мужчина не был на войне, то он не достоин звания мужчины, и поэтому они всегда есть среди наёмников. Элат Ге-тнана небольшой, но воинственный, и всегда использовал наёмников — воинов, магов, дратов… Орты огромные, но проворные, и из-за того, что они такие здоровенные, невообразимо сильные.

— Здоровенные? — спросила ведьма. — В смысле они больше изарийцев?

— Хм, — феран задумался. — Тот, что ранил меня, был где-то, на половину корпуса меня выше…

— Что? — Хэла неожиданно подскочила и, сев рядом с Рэтаром, уставилась на него безумным взглядом.

— Что? — удивился он.

— Это он был такой большой, — пояснила ведьма, — или это они все такие большие?

— Все, — ответил Рэтар осторожно, всматриваясь в её странную реакцию.

— То есть где-то в этом мире есть целый народ, который выше здоровенного изарийского мужика в полтора раза, я правильно поняла? — она прищурилась.

— Да, — подтвердил он, — в среднем.

— Тут есть великаны, — заключила она и стала такой невообразимой. Чувства и мысли всегда были у неё на лице, она была всегда такая невообразимо непостоянная, живая. Завораживала его своими странными перепадами настроения и их подачей. — Отлично. А драконы? Я всё хотела спросить, раз мир такой едрить-колотить, сказошный, то драконы тоже есть?

— Драконы? — переспросил Рэтар, не удерживаясь от улыбки. Хэла была такая забавная.

— Ну, а что, — повела она плечами, — великаны есть, почему бы не быть драконам… вампирам, оборотням, некромантам, нежити всякой?

— А кто такие драконы? — он даже не пытался понять, что за слова она ещё наговорила. Разве что слово “нежить” было знакомо, но остальное…

— Это летающие ящерицы, плюющиеся огнём, — пояснила Хэла.

— Ящерицы? — и снова новое слово.

— Аааа, — взвыла Хэла, закатывая недовольно глаза, потом упала на бок и натянула себе на голову укрывало.

— Хэла? — Рэтар рассмеялся и лёг на бок, потянув ткань на себя.

— Что? — буркнула она, показывая своё совершенно милое, хорошенькое, по-детски обиженное лицо.

И Рэтара переполняло чувство очарования ею, она была невероятно прекрасна… боги! Он потянул её к себе и обнял.

— Есть такие животные — ханги, — сказал он. — Они могут нагреваться сами и иногда выплёвывают огненные шары.