"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 695

В окне только забрезжил рассвет.

Девушка вложила руку в его огромную ладонь и вставая смутилась своему виду, оглядываясь на кровать. Но схватить простынь, чтобы прикрыться — не удалось.

— Я всё видел, — остановил её Роар. — И мне так очень нравится.

— Роар, — выдохнула девушка, понимая, что снова краснеет.

— Смотри, — не обращая внимания на её смущение, он подвёл Милену к окну. — Это светок.

Огромная звезда, такого невероятного размера, яркая, красивая, горела над одним из горных пиков.

— Это звезда? — уточнила Милена, потому что было похоже на какое-то космическое тело, если не на спутник, вроде Луны.

— Да, утренняя звезда, — прошептал Роар обнимая её сзади. — В это время тира, после праздника Изара, она появляется над вершиной и каждое утро будет подниматься всё выше и выше. В самом высоком положении на небе её можно увидеть даже в Трите, хотя оттуда не видно этих гор. Потом, после благости Тэраф, она будет опускаться обратно, и в определённое время пропадёт совсем. Появится в следующую благость Изара.

— Ночью она не видна? — спросила ведьма.

— Нет, — ответил митар, — только прямо перед рассветом, а потом становится слишком светло. Но если уйти в горы, то можно её рассмотреть и днём.

— Я утренняя звезда? — уточнила Милена, кажется готовая сгореть от смущения.

— Ты светок, — прошептал в её голову Роар. — Ты такая же яркая и красивая.

Вот комплименты она слышать вообще не привыкла. Для неё это было как что-то на китайском, сказанное с таким вожделением, что хотелось умереть от счастья и волнения. И если вспомнить, что она стоит перед ним абсолютно обнажённая, то градус неудобства и стыда становиться катастрофическим и хочется провалиться сквозь землю.

— Перестань, — прошептала Милена, опуская глаза.

— И я тебя чуть не потерял в лесу, — Роар развернул её к себе лицом, поднял голову, нежно взяв подбородок.

И белая ведьма окунулась в его чистую эмоцию, как это происходило с ней и на кострах в Трите, и в лесу, и тут в Зарне. Он был полон такого страха и сожаления, отчаянного, разрывающего на части.

— Со мной всё хорошо, — отозвалась девушка еле слышно, силясь не разрыдаться, потому что эти его чувства были о ней и это было болезненным откровением, в которое не хотелось верить.

— Милена, ты даже не представляешь, — проговорил Роар с горечью.

— Не надо, — она замотала головой, потому что больше всего хотелось, чтобы он успокоился, чтобы не сожалел о том, что уже прошло. — Всё же хорошо, правда. Ты не мог знать и ты…

— Я не должен был тебя вообще от себя отпускать, — ответил на это митар.

— Ну, ты не мог ходить со мной, нет? — попыталась возразить девушка.

— Мог, — отрезал он.

“Да, давай, расскажи ему про стыд и срам, про то, что нельзя было ходить с тобой пописать…” — ухмыльнулось в который уже раз сознание Милены полным сарказма голосом Хэлы.

И Милена переступив через стыд и затопившую её печаль Роара потянулась и поцеловала его, обнимая руками за талию. Это было такое почти скромное, почти невесомое, лёгкое касание губ, но почему-то именно оно словно взорвало всё внутри. И Милена поняла, что Роара тоже пробрало. Потому что дальше снова пустая голова, жгучие прикосновения и жар от поцелуев, безумие в близости. Словно она больна…

Когда первые лучи Изара показались над горными пиками, Роар и Милена поднимались по дальней лестнице, очертания которой она видела ночью в конце мрачного коридора, где были комнаты митара, бронара и, как оказалось, где спали другие командиры.

Для неё было невероятно важно узнать, что здесь спал Шерга, потому что встречаться с ним совершенно не хотелось, а судя по всему придётся и от этого было противно и страшно, но лучше быть готовой.

Лестница была крутой, неудобной и вообще было непонятно, как по ней поднимались домашние и стражники без опасности свернуть себе шею. Зато наверху…

Это было невероятным зрелищем. Милене даже в голову не могло прийти, что может быть что-то такое в “Средневековье”.

Лестница выходила из стены, была скрыта и не привлекала внимания и стена эта делила заднюю часть дома на две части — для сна и для отдыха.

Сначала они они зашли в огромную залу, где были длинные добротные и красивые столы. Сейчас они были застелены тканями, на манер, как закрывают мебель, если надолго уезжают. Столы стояли незаконченным квадратом, этакой буквой “п” с хвостиком. Вдоль одной стороны столов стояли стулья, их было около десятка, а остальные сидячие места должны были предоставить лавки. Окна были по обе стороны от зала и были завешены тёмно-синими портьерами, а ещё девушка впервые видела прозрачные, не цветные “стёкла”, хотя они всё равно были не сплошными в длину всего окна, а кусочками и составляли мозаику.

Сейчас зал был с одной стороны залит светом восходящего светила и это было невероятно красиво. Потолок был привычного уже для Милы черного цвета, но тут стало понятно, что дерево было не окрашенным, как она думала раньше, а чёрным от природы. Стены были где-то расписаны чем-то похожим на сказочные сюжеты, а где-то видели гобелены, наверное она назвала бы это гербами.

— Что это? — спросила она.

Пока Милена восторженно всё рассматривала, Роар вытащил из под стола одну из лавок и лежал на ней с закрытыми глазами. Когда она задала вопрос, митар приоткрыл глаз, чтобы посмотреть в сторону белой ведьмы.

— Это регалии дома Горанов, — отозвался он.

— Как герб? — нахмурилась она.

— Герб? — Роар тоже нахмурился.

Может у них нет такого слова — герб.

— Эмм, у нас герб, — Мила попробовала объяснить, — это знак такой, который был свой у каждого рода, в смысле знатного дома, а ещё гебр может быть у города и государства, точнее страны.

— А, — улыбнулся он, вставая и подходя к ней. — Гракт.

— У вас это называется гракт? — уточнила девушка, а митар кивнул.

— Да, вон там, видишь, — Роар показал рукой под потолок, где над основным столом, где были стулья была каменная плита, на которой было изображено какое-то животное.

Это было что-то похожее на то ли буйвола, то ли лося — витвистые рога, небольшая грива, длинный хвост, массивные ноги, внушительное тело. Внутри рисунка было разделение пополам — сверху в одну сторону смотрел один зверь, с оскаленной пастью, а в другую — другой с гривой и хвостом.

— Это сунга, — пояснил митар и похлопал себя по голенищу сапога. — Это символ Изарии. Это животное большое как Изария, не боится холода, гор и лесов. На них с опаской нападают даже хараги. В голодный тир сунга изарийца кормит и одевает.

— А внутри — харага и алаган? — догадалась Милена.

— Да. Изарийцы суровые и сильные, как хараги, быстрые и непримиримые, как огненные алаганы. Про нас говорят, что даже глаза у нас цвета гривы изарийских алаганов.

Девушка улыбнулась.

— А эти фигурки? — по периметру всего зала был орнамент из высеченных из камня воинов.

— Это Гораны. Точнее фераны Изарии.

Милена уставилась на него широко раскрытыми глазами.

Фигурок было много, не меньше пары сотен. Так много феранов?

— Их там много?

— Их здесь триста два, — ответил Роар и присел на стол.

— Триста два ферана и все они Гораны? — ошарашенно уточнила девушка, а митар кивнул. — И сколько лет, то есть тиров, твоему роду?

— Вообще титул ферана есть в Изарии с момента, как было определено положение ферната, — проговорил он. — Это чуть больше двух тысяч тиров назад. А роду Горанов четыре тысячи двести семьдесят сколько-то там тиров.

— Сколько? — пискнула Мила.

Он откровенно веселился её реакции.

— Гораны один из старейших домов в Сцирце, — пояснил Роар.

— Где? — нахмурилась ведьма, впервые услышав это название.

— Наш мир так называется, Милена, — усмехнулся он и покачал головой.

— Почему никто не говорит об этом? — она обиженно нахмурила лоб.

— Не знаю, — Роар пожал плечами.

Милена снова подняла взгляд к фигуркам.