То, что мы оставили позади (ЛП) - Скор Люси - Страница 72

— Подожди, — я, прихрамывая, подошла к своему шкафу и нашла толстовку, которую искала. — Вот, — сказала я, бросая её ему.

Он поймал её, и его хмурый взгляд стал ещё более сердитым.

— Чье это? — спросил он, приподнимая толстовку размера XXL, с капюшоном и эмблемой университета Пенсильвании.

— Теперь моё, — ответила я.

— Чьё это было?

— Моего бывшего бойфренда. Мы встречались пару месяцев после того, как я окончила колледж и начала работать в Хагерстауне. Он был учителем обществознания.

— Блейк, — Люсьен произнёс это имя так, словно оно было оскорблением.

Я приподняла бровь.

— Знаешь, Неотраханная Слоан устроила бы тебе разнос за то, что ты знаешь имя моего бывшего парня пятнадцатилетней давности. Но Хорошо Оттраханная Слоан слишком устала и голодна, чтобы затевать ссору.

Он бросил мне толстовку обратно.

— Я её не надену.

— Ну и зря. Она удобная и подойдёт тебе по размеру.

Люсьен подобрал свою порванную рубашку и упрямо просунул руки в рукава.

— Ты, наверное, думаешь о нём каждый раз, когда надеваешь её.

— С любовью, — сказала я, не преминув подлить несколько капель масла в огонь. — Пошли. Я умираю с голоду.

Мы представляли собой то ещё зрелище, спотыкаясь и прихрамывая, пока спускались по задней лестнице на кухню.

Мяу-Мяу осуждающе смотрела на нас со своего места на подставке для кастрюль в центре кухонного стола. Кончик её хвоста подёргивался.

— Это невероятно негигиенично, — заметил Люсьен.

— Хорошо, что ты не планируешь проводить в этом доме много времени, потому что каждая плоская поверхность, вероятно, соприкасалась с кошачьей задницей, — сказала я, потрепав её за ушком, затем открыла дверцу холодильника.

— Как её зовут?

— Её зовут Мяу-Мяу.

— Вообще не креативная кличка.

— Её официальное имя Леди Мяуингтон, — сказала я, открывая ящик с сыром.

— Это ещё хуже. Я в ужасе. Ты совершенно не умеешь давать названия вещам.

— Кошки сами дают себе имена. Ты начинаешь с официального имени, и с годами оно меняется, пока не находится то, на что они действительно откликаются. Леди Мяуингтон реагирует только на «Мяу-мяу» или «Эй, Засранка», — я подняла глаза и увидела, что Люсьен наблюдал за кошкой, пока она увлечённо вылизывала свой живот.

Мяу-Мяу представляла собой пушистый комок презрения. Мой мужчина на одну ночь, однако, в нижнем белье и расстёгнутой рубашке, с взъёрошенными волосами и сонными глазами, был просто восхитителен. Я знала, что Люсьен привлекателен. Даже потрясающе красив. Но я никогда не позволяла себе по-настоящему смотреть на него.

Но теперь, когда я это сделала? К этому перекусу после секса мне понадобится алкоголь.

Я взяла два куска сыра.

— Как ты относишься к бутербродам с жареным сыром?

Люсьен поморщился.

— Ты питаешься как ребёнок.

— Я приготовлю тебе самый вкусный бутерброд с жареным сыром, который ты когда-либо пробовал, чёрт возьми, а потом позволю массировать мне ноги, умоляя о прощении.

***

— Чуть сильнее надави на подъём стопы, слуга, — приказала я.

Сильные пальцы Люсьена ещё крепче впились в мою стопу.

— У тебя такие маленькие ступни. Как ты вообще на них ходишь?

— Ты такой странный после секс-марафона и бутербродов с жареным сыром, — я откусила ещё победоносный кусочек от своего сэндвича великолепия, состоявшего из курицы, соуса баффало и сыра. Тарелка Люсьена опустела. Он с аппетитом сожрал свой сэндвич и бросал тоскливые взгляды на вторую половину моего.

Закатив глаза, я разломила половину на две части и протянула ему одну.

Он бросил мою ногу себе на колени и набросился на еду.

Мы устроились в гостиной, рядом с кухней в задней части дома, чтобы поесть и посмотреть повторы «Ночного суда». Я сказала, что это из-за того, что тут телевизор больше, но на самом деле я не хотела, чтобы кто-нибудь увидел Люсьена Роллинса через мои окна и разболтал об этом на весь город. Делиться с кем-либо этой катастрофой — не вариант.

Когда Булл изложил свой решающий аргумент судье Гарольду Т. Стоуну, я услышала позади нас драматичный глухой удар. Я опустила голову на подушку и увидела, как огромная пушистая кошка вышагивает по приставному столику у дивана.

— Что оно делает? — требовательно спросил Люсьен, повернув голову.

— Она пытается вызвать у тебя дискомфорт.

Мяу-Мяу сидела прямо у него за спиной и смотрела ему в затылок.

— Это работает.

— На самом деле она не любит людей, — объяснила я. — Только мы с мамой можем её погладить. Папа был единственным, кому она позволяла брать её на руки, и то только если он стоял смирно.

— Я чувствую, как её глаза сверлят мой затылок, — пожаловался Люсьен, придвигаясь ближе ко мне на подушке. Его обнажённое бедро уютно прилегало к моему колену, а плечо успокаивающе прижималось к моему. Так делали пары. Занимались сексом в воскресное утро, а потом устраивались на диване с фастфудом и смотрели старые любимые передачи.

Мы не были парой. Мы были ошибкой. Горячей, сексуальной, сводящей с ума ошибкой.

— Просто не обращай на неё внимания. Она такая ленивая, что никогда не запрыгнет тебе на голову только для того, чтобы покусать и расцарапать лицо, — весело пообещала я.

— Это утешает, — сухо отозвался он.

Я взяла пустую тарелку Люсьена и поставила её на стол позади себя. Мяу-Мяу в последний раз хмуро посмотрела на затылок Люсьена, потом неторопливо подошла и изучила крошки. Довольная тем, что наша еда была невкусной, она спрыгнула на пол и побрела прочь.

Люсьен положил руку на спинку дивана позади меня.

Люсьен Роллинс обнимался со мной? Неужели я наградила его сотрясением мозга, когда случайно ударила головой о спинку кровати, пока скакала на нём?

Зрители в студии впали в истерику из-за флирта Дэна Филдинга с Кристин Салливан. Это было так нормально. Так не похоже на нас. Это именно то, чего я хотела…с другим мужчиной, конечно, и с парой детей впридачу. Люсьен всегда хотел чего-то другого. Я не могла не задаться вопросом, вдруг все те вещи, к которым он стремился — богатство, власть, способность сокрушать врагов одним движением руки — были всего лишь заменой того, чего, как он думал, у него никогда не будет.

— Твоему отцу нравился этот эпизод, — задумчиво произнёс Люсьен, пока я расправлялась с последней четвертинкой своего бутерброда.

— Да, — согласилась я, ставя свою пустую тарелку рядом с его. — Теперь, когда твой пенис несколько раз вторгся в моё влагалище, я думаю, ты должен рассказать мне, почему ты так близок с моими родителями. О Боже, — я выпрямилась. — У тебя ведь не было романа с моей мамой, не так ли?

— У меня не было романа с твоей матерью, — сухо подтвердил он.

— Тогда какие у вас с ней отношения?

Люсьен вздохнул и поставил эпизод на паузу.

— Твои родители помогли мне пережить трудный период в жизни. Я в долгу перед ними за это.

— Значит, у тебя есть какая-то невидимая таблица, где ты подсчитываешь баланс, и как только наберётся нужное количество баллов, ты исчезнешь из жизни мамы?

— Ты очень похожа на своего отца, — сказал Люсьен, хотя это не прозвучало как комплимент.

— В каком смысле? — настаивала я, стремясь найти хоть какую-то связь с человеком, по которому скучала.

— Ты никогда не сдаёшься. Даже когда следовало бы.

— Он никогда не сдавался, помогая тебе, — тихо сказала я. Но я сдалась. Хотя нельзя сказать, что у меня был выбор.

— Не многие люди обладают таким безудержным, маниакального оптимизмом, который привносил в этот мир Саймон Уолтон.

Я вздохнула, уткнувшись в широкое плечо Люсьена. Возможно, упорство я унаследовала от отца, но ген маниакального оптимизма мне не достался.

— Он был единственным в своём роде, — согласилась я.

Мы долго молчали, глядя прямо перед собой, на застывшие лица на экране телевизора.

— Я не могу поверить, что Ансель мёртв, — сказала я наконец.

Люсьен напрягся рядом со мной, как будто я только что нажала на кнопку, после чего все его стены поднялись, а решётка перед его замком опустилась, преграждая вход.