Наследник магната - Буше Таис - Страница 4

– Спасибо, ты – мой ангел-хранитель! – поблагодарила от души любимую подругу.

– Саш, ну ты что… Ты что, опять плачешь? Не плачь! Тушь потечет. Перестань.

– Да я не красилась, – размазала я потекшую тушь. – Спасибо, Тонь.

– Ты можешь подать на него в суд, – вернула деловую нотку в голос Тоня.

– Знаю. И ты бы с него последние трусы стрясла. Но сколько это лет? Сколько нервов? Я лучше заберу у него титул лучшего кондитера.

– Вот! Это по-нашему! Порви его на лоскутки, вернее, на крошки. И не думай о проблемах. Вообще, лучше сейчас ни о чем не думай. Хочешь, я приеду, помогу заполнить все документы.

– Не надо, Тонь, я справлюсь. Твой голос меня всегда успокаивает лучше любого успокоительного. Я сама.

– Серьезно? А зачем же я тогда раньше вино нам брала и сыр, тратилась на посиделки, если могла бесплатным радио поработать, и тебе бы сразу же лучше становилось?!

Я рассмеялась и добавила:

– И тебе после моих эклеров. Кстати, хочешь, я приготовлю их сегодня?

– Давай. Как закончишь, бери такси, и приезжай ко мне. Будем отмечать твою свободу.

– Хорошо, – попрощалась я с подругой и пошла в сторону кабинета нашего главбуха.

У Элины Федоровны было непривычно тихо и спокойно. Она всегда была олицетворением порядка в компании Каракина. Холодная, как статуя, и такая же жестокосердная. Так я думала, пока снова не разревелась перед этой женщиной, протягивая ей написанное заявление на увольнение. Неудивительно, что беременным постоянно напоминают про суточную норму жидкости в день, я уже наплакала именно эту суточную норму, которую мне нужно было теперь восполнить. И в этом пополнении жидкости мне и помогла Элина Федоровна, которая поставила передо мной большой стакан с водой.

– Попей, Саша. И поясни мне, пожалуйста, причину увольнения.

Я начала жадно пить, и с каждым глотком мои гормоны начали подползать к состоянию «норма». Сердцебиение тоже стало нормальным, а мысли перестали хаотично биться в голове. А чувства безвыходности, опустошенности и разочарования будто стали приглушенными и не такими давящими.

И я решила сказать, как есть. С каждым моим словом тонкие губы Элины Федоровны становились все тоньше и тоньше. Она сжимала их с такой силой, что я боялась, что они совсем пропадут, поэтому постаралась быстрее закончить объяснение.

– Значит так, – стукнула она ручкой о столешницу. – Я стараюсь понять нашего… – тут она проглотила слова, и оставалось лишь догадываться о том, что было вынесено за прямую речь: мэтр кондитерского искусства или что-то поприземленнее, – и иногда простить. Но сейчас это уже выходит за рамками любых трудовых отношений. Такими темпами он тут крепостное право вернет. Никуда я тебя не уволю, Саша. Переведу на позицию моего помощника, будешь раз в неделю мне документы архивировать. Прежний оклад сохранить не смогу, к сожалению, но хоть какая-то копеечка. Согласна?

Я вспомнила все Тонины слова про деньги и гордость, и, конечно, принялась сердечно благодарить Элину Федоровну.

– Спасибо вам большое! Я вас не подведу. Я умею работать с документами.

– Ох, Сашенька, – вздохнула Элина Федоровна. – Я в тебе не сомневаюсь. Но он тебе жизни теперь не даст, – она усмехнулась, явно вспоминая мои слова про «отберу титул». – Смелая ты, Саша. И талантливая. Так что угрозу свою доведи до конца.

Уже на улице около входа в наше небольшое старое здание, я подумала, что смелости-то как раз во мне с гулькин нос. Я же даже побоялась разглядеть мужчину в постели, с которым умудрилась создать новую жизнь.

– Хоть бы он был не вер, – сказала сама себе и положила руку на живот.

Глава 5

Такси я заказала не до самого Тониного дома, а до входа в Сокольники. Мне ужасно захотелось съесть гонконгскую вафлю с шоколадной начинкой и нарезанными кусочками киви. У меня даже слюна выделилась от предвкушения, хотя раньше я за собой такой любви к этому десерту не замечала, да и к киви была равнодушна, но желание только усиливалось, а когда я вышла из такси около центрального входа, так и вообще заставило меня идти прямо к фудтракам. И только когда я получила свой стаканчик с вожделенной вкуснятиной, я пошла прогулочным шагом в сторону розария. Август – самый лучший месяц городского лета. В сентябре я собиралась в отпуск – вместе с Тоней поехать в Питер, покататься по каналам и поесть пышек, но теперь какой уже отпуск?! Все накопления пойдут на свои потребности. Тогда я еще не знала, что и со съемной квартиры меня попросят съехать буквально через неделю, но сейчас была солнечная теплая погода, и я с урчанием кота откусывала большие куски от вафли и прожевывала, зажмурив глаза.

Так и шла по дорожке, не обращая ни на кого внимания, пока не врезалась в мужскую спину, размазав по белой футболке жидкий шоколад.

– Ой, – произнесла я виновато, открыв наконец-то глаза. След некрасивым пятном явственно выделялся на белой ткани.

Мужчина обернулся сразу, отрываясь от своего телефона и уставился на меня. Я удивленно раскрыла глаза, вдруг узнав такие милые ямочки на щеках.

– Вот это встреча, Саня! Как в старые добрые времена! – весело произнес молодой мужчина и вдруг схватил меня в объятия, подняв над землей. Я весело захохотала, а потом принялась выпутываться из крепких объятий Ника.

– Сань, ты работу прогуливаешь? Или в отпуске? Я как раз собирался тебе звонить. Я же вернулся только вчера. Я…

– Замри, Ник, – я остановила тираду друга. Улыбка не сходила с моего лица. Я приподнялась на носочки и крепко его обняла. – Я ужасно рада тебя видеть!

– Вижу, – хохотнул Ник, а потом отстранился и одним движением стянул футболку, оголяя свое великолепное накаченное тело. А я задумалась, почему мы с Никитой только дружили? Почему я никогда не смотрела на него женским взглядом? Нет, я, конечно, смотрела и рассматривала красавца, но у меня никогда не было урагана эмоций…

«Как в ту ночь», – добрый внутренний голосок сразу напомнил о грехопадении. Но что тут отрицать – это правда. Никита не вызывал у меня ни одного даже малюсенького гормонального всплеска. Даже обидно, мы ведь просто идеально понимали друг друга, словно брат и сестра.

– Прости, измазала тебя, – повинилась я, возвращаясь в реальность из мыслей. – Давай постираю.

Никита вдруг расплылся в какой-то лукавой улыбке и радостно ответил:

– Давай. У меня дома.

Я глянула на фитнес-браслет – Тоня хоть и работала сейчас дома, но я знала, что до пяти вечера она была обычно занята, а отметить мое «освобождение» предложила путем переноса работы на следующий день. Мне сразу стало стыдно – звоню ей, сопли на кулак наматываю, внимания требую. Решено! Поеду к Никите пока, а к вечеру, к Тоне. Пусть человек спокойно доработает.

– Но только до четырех вечера, Ник. Потом я к Тоне поеду.

– Ну вот, только встретились, а ты уже меня на других женщин меняешь, Саня. Как всегда, – закатил он глаза. – А Антонина до сих пор не замужем, что ли?

– Это почему ты так решил?

– Ну, вы в будний день собираетесь тридцатиградусные чаи гонять вечером без повода. Как две старые девы, – подколол меня похоже уже бывший друг. Я сузила глаза и ущипнула его за бицепс.

– Поговорите мне тут, Никита Маркович. Сами-то тоже бобыль бобылем.

– Мужчинам можно. И вообще, может в нашей верской семье все строго по расписанию: сначала Кир должен жениться, а потом уже я.

При упоминании сводного старшего брата у меня внутри что-то больно натянулось. Кирилла я толком и не знала. Видела пару раз, да и то много лет назад. Сейчас я даже и не узнаю этого мужчину.

– И что же, Кирилл еще не женился?

Никита приобнял меня – со стороны мы казались настоящей парочкой. Будь у Ника девушка, то ее уши точно бы были обвешаны сплетнями. Мне стало обидно за гипотетическую девушку, и я вывернулась.

– Ты не отвлекай, – отшутилась я, – отвечай на вопрос.

Никита как-то по-кошачьи фыркнул, гибко потянулся, задрав сильные руки вверх, а потом снова меня приобнял, засранец.