Под слезами Бостона. Дьявол не спит - Мисник Таша - Страница 4

– Стоп-стоп-стоп, дорогая моя. – Я даже приземляю стакан обратно на барную стойку. – Я не изменяю. И не лгу. Потому что мы с Рэйчел не в отношениях. Мы трахаемся. Когда удобно мне. И если бы ее что-то не устраивало – она бы не терпела. Я ей ничего не обещал. И хватит здесь твоей дамской солидарности. Я вовсе не монстр. Я не держу ее. Это все он, – указываю на своего младшего Эзру в штанах.

– Выпендрежник, – усмехается Стенли и легко ударяет меня по лицу полотенцем.

– Не завидуй.

– Да чему мне завидовать?

– Хотя бы тому, что тебя уже давно хорошенько не отжаривали.

– Иди к черту, Эзра. – Она резко ставит второй стакан на стойку и плескает в него виски.

– Прости, подруга. Я не хотел.

Алкоголь преломил грань дозволенного. Знаю, что разрыв с Кристи́н до сих пор не забыт. Раны Стенли еще не залечены даже текилой, которую она втихаря тягает после смены. Эта рыжая сучка разбила ей сердце, которое не смог поцарапать ни один самоуверенный плейбой.

– Стен, прошло два месяца. – Кажется, я устроился семейным психологом. Или это все виски.

– А у тебя прошло десять лет. Но ты до сих пор напиваешься, как черт.

Жмет где-то в груди. Непроизвольно, но жмет так, что я стискиваю гребаный рокс до хруста стекла под пальцами. Один-один. Ударил по больному я – бьет и она. Заслуженно, мать твою. Но чертовски больно. И я осушаю свой стакан до дна без очереди.

– Прости, я тоже не хотела. И не должна была, – шепчет Стенли, не глядя мне в глаза.

– Все нормально.

– И кстати, – она быстро переводит тему, чтобы отвлечь меня. – Ты зря это насчет Серены.

– Кого?

– Серены. Ну, девушка, которую ты прогнал.

– А… Дерзкая девочка-панда, – я усмехаюсь, вспоминая ее сумасшедший прикид.

– Она сегодня отлично поработала. У нее есть опыт. И она нравится людям.

– Но не нравится мне.

– Тебе никто не нравится. А мне приходится вкалывать за двоих.

– Учту. И увеличу тебе зарплату. Пользуйся, пока я добрый и пьяный.

– Эзра, я не робот. И мне нужен человек, как Кэт, которую ты…

– Уволил, – перебиваю.

– Запомнил наконец-то. – Стенли отпивает из своего стакана. – Чем тебя не устроила Серена?

– Мне хватает одной стервы в баре, – подмигиваю Стен. – Двух не выдержит моя нервная система.

– Какие мы нежные. – Стенли наиграно надувает губы и строит милую гримасу. – Эзра. Верни мне ее. Я настаиваю.

– Потому что она тебе понравилась? Тем более нет. Мне не нужны здесь служебные романы.

– Идиот. Я говорю, что она справляется. И не боится налета ошалевших мужиков. Я сегодня буквально вытянула ее за стойку! Любая другая бы оторопела. А эта, с виду серая мышка, оказалась ни разу не мышкой.

– Уж точно не мышкой. – Я вспоминаю резкий тон нахальной брюнетки, ее черные сдвинутые брови, искривление которых утяжеляло и без того озлобленный взгляд темно-синих глаз. Вспоминаю и снова завожусь: – Идет она на хрен.

– Эзра. Пожалуйста.

– Нет. Даже если ты предложишь мне себя.

– Не дождешься, – хмыкает Стен и закатывает глаза. – Я не сплю с алкоголиками и придурками.

– Насчет последнего я бы поспорил.

– И как я только тебя терплю? – Она пытается нахмуриться, но я все равно замечаю слабую улыбку на ее симпатичном лице. Кристи́н – последняя дура, раз отказалась от нее.

– Сам удивляюсь. Ладно, мне пора. – Я сползаю со стула и вытираю губы тыльной стороной ладони. – Нужно остудить промежность Рэйчел, раз уж ты снова меня отшила, – издаю театральный вздох огорчения. – И напомни мне завтра уволить тебя за несоблюдение субординации.

– Несомненно, – Стенли бросает мне вслед. – Не нарушаем традиций.

– Само собой.

– Надеюсь, у тебя не встанет.

– Я начну готовить его в такси, – указываю взглядом на область ширинки и набрасываю на плечи кожаную куртку. – Приятно, что ты переживаешь.

В спину летит очередной смешок Стенли и звук захлопнувшейся двери бара. Постепенно просыпающийся Бостон встречает меня зимним ливнем. Больше, чем себя, я ненавижу этот город, хоть и являюсь полным его олицетворением. Холодный, черствый и безразличный. А когда грянет мороз – и обледеневший. Как и в нем, во мне нет места чувствам. И если бы у меня не было родного брата, им бы стал старик-Бостон. Этот Бостон, каким он является сейчас. Ведь десять лет назад он бушевал для меня самыми яркими красками. Десять лет назад он жил. Ведь тогда еще был жив и я.

Такси, в котором я едва не засыпаю, довозит меня до восточной части города к дому той самой Рэйчел, фамилии которой я даже не знаю. А, наверное, должен был, раз трахаю ее уже около полугода. Хотя… Мне абсолютно плевать.

Ступаю из машины в лужу и уже жалею о том, что вообще приехал сюда. Я снова перебрал и едва стою на ногах. Пока ехал несколько кварталов, перехотел даже видеть ее смазливую мордашку. Волоку свое тело по лестнице и представляю, с каким выражением лица она, как обычно, откроет дверь: улыбка растянет алые губы, припухшие от нескольких инъекций, отчего подправленный хирургом нос слегка вздернется, голубые глаза засияют от счастья, а объемные ресницы заморгают слишком часто. Она будет рада видеть меня даже в таком омерзительном состоянии, а я буду думать лишь о том, как бы быстрее красный контур ее губ сомкнулся на моем члене.

– Эзра! – Рэйчел открывает дверь с первого звонка, как будто сидела у нее, как собака. – Я так ждала тебя.

– Не спала, что ли? – Я переступаю порог и, не разуваясь, прохожу в квартиру.

Грязь с мокрой улицы отпечатывается на светло-коричневом полу, а затем и на кремовом ворсистом ковре, но Рэйчел, как обычно, не говорит ни слова.

– Нет. – Она плетется за мной, поправляя белокурые кудри, и делает вид, что не замечает моей наглости. Она привыкла. – Говорю же, что ждала тебя.

– А я говорил ждать, раздвинув ноги шире. – Я падаю на кожаный диван и облегченно выдыхаю от усталости, разбросив руки по спинке.

– Ты такой нетерпеливый, – смеется она, прищуривая голубые глаза. – Думал обо мне сегодня?

– Ага, – я даже не пытаюсь насытить голос энтузиазмом. – Так… Ждала меня, говоришь? – Я устраиваюсь поудобнее на диване и прикладываю руки к пряжке ремня.

– Да.

– Скучала? – Молния на джинсах ползет вниз, и Рэйчел медленно подходит ближе.

– Очень.

– Покажи, как сильно ты скучала.

Одного моего взгляда достаточно, чтобы она встала на колени. Рэйчел улыбается и поглядывает на меня исподлобья, высвобождая член из боксеров.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – шепчет она и пробегается пальчиками по головке прежде, чем коснуться ее языком.

Я не отвечаю. Хватаю ее за волосы и наматываю выбеленные пряди на кулак, насаживая ее глубже. Из моих уст вырывается стон. Это то, что сегодня поможет мне расслабиться. То, что прервет гнев. Утолит ненависть к себе. Ко всем. К малолетке в идиотской шубе, осмелившейся мне дерзить. Рэйчел сделает все так, как мне нравится. Так, как хочу я. И проглотит все мое недовольство.

– Тебе нравится? – Язык Рэйчел скользит от основания до кончика члена.

– Нравится. – Я хватаю ее за плечи и поднимаю с колен. – А теперь иди сюда.

Разворачиваю Рэйчел задом и толкаю на диван. Она упирается локтями в кожаную спинку и томно стонет еще до того, как я вхожу в нее.

Она принимает мой грубый толчок и вскрикивает. Я накрываю ее рот ладонью, только чтобы не слышать голос. Потому что в голове звучит совсем другой.

«Тебе уже хватит. Тебе действительно хватит. Я. На хрен. Та, кто вышвырнет тебя отсюда», – пульсирует и отдается в мозгу каждое слово дерзкой Панды ее слишком грубым для девушки голосом.

Она вывела меня из себя. Она вызвала во мне гнев. Она спровоцировала на эмоции. А отвечать за это придется Рэйчел.

Я сжимаю ее щеки пальцами и резче двигаюсь в ней. Она кричит подо мной от каждого рывка. Выгибается, пристраиваясь задницей к паху, и каждым движением просит большего. Она это получит.

Прогибаю ее спину и вхожу до основания. Рэйчел мычит в мою ладонь, скользя локтями по поверхности дивана. Она уже дрожит и сжимается вокруг меня, но я сегодня точно не «финиширую», даже если она отсосет мне еще раз.