Замуж за лучшего друга - Фиори Рина - Страница 5

Но не так я хотела решить эту проблему, и тем более не представляла Богдана в роли будущего мужа.

– А мне нужна жена, чтобы мой ребёнок остался со мной, – припечатывает категорично и переводит взгляд на подкидыша.

Я тоже смотрю на спящего малыша и пытаюсь разглядеть в нём черты Богдана, или его отца и матери, в конце концов, но ребёнок явно внешностью пошёл в свою мать. А может быть, кого-то ещё, потому что тест ДНК делать Богдан отказывается, что вообще у меня в голове не укладывается.

Либо он настолько уверен в факте отцовства, либо есть что-то ещё, о чём я не знаю. Но выясню, пусть даже не думает скрывать от меня что-то, ведь раньше у нас не было друг от друга секретов. Хватит того, что я про ребёнка узнала только что, а ведь мог бы и раньше рассказать мне о том, что станет отцом.

Не знаю, как так выходит, но я практически соглашаюсь на эту странную авантюру, поставив Богдану одно единственное условие: попытаться для начала решить вопрос более законными методами.

Парень как-то вяло кивает, а малыш на моих руках тем временем начинает кряхтеть и морщить маленький носик. Присматриваюсь: нет, на мать он тоже не похож, девица на фото совершенно другая.

Но тогда на кого?

Перекладываю мальчика на диван и проверяю подгузник. Странно, но при всём моём негативном отношении к его матери, к младенцу я ничего подобного не испытываю. Мне жаль этого крошечного человечка, оказавшегося ненужным самому близкому человеку на свете.

И я даже рада, что у моего друга хватает силы духа признать свою ошибку и взять ответственность, пусть и немного запоздало.

– Сейчас мы Владику подгузник поменяем, да малыш? – приговариваю, пытаясь завлечь попискивающее создание разговорами.

Конечно, он ещё не понимает слов, но я стараюсь говорить негромко, мягко, ласково, чтобы мальчик успокоился и дал обработать себя кремом.

– Это не дело, Богдан, нужно ведь условия создать для Владика…

– Владик? – парень удивлённо вскидывает густые брови. – Почему Владик?

– Так в свидетельстве о рождении написано, – взмахиваю рукой в сторону журнального столика, на котором лежат документы.

– Его будут звать Даниил, – заявляет неожиданно.

– Ты хочешь дать малышу другое имя? – зависаю с подгузником в руках, пытаясь понять, шутит друг или говорит всерьёз. – А почему именно Даниил? – спрашиваю и тут же осекаюсь, заметив помрачневшее лицо парня.

Так звали друга, с которым Богдан учился. Тот часто гостил у Романовского во время каникул. Не знаю подробностей, но парень погиб полгода назад, кажется, в автокатастрофе. Богдан очень горевал тогда, даже со мной толком не общался.

Это он в память о друге хочет назвать сына, выходит?

Неожиданно.

– Покажи, как и что делать, – просит неожиданно, – я уже позвонил в пару агентств и попросил найти няню для новорождённого младенца, но мне бы тоже неплохо хоть что-то уметь.

– И когда только успел, – бурчу себе под нос, – думаешь, я тебе курс молодого отца экстерном за пять минут преподам? Это же куча нюансов, понимаешь? – растерянно лепечу и неожиданно замираю, когда на мои плечи опускаются тяжёлые горячие руки.

Так странно, никогда не скромничала рядом с другом. Он может взять меня на руки или обнять, и это кажется чем-то обычным, само собой разумеющимся.

Но сейчас от лёгкого невинного прикосновения кожа горит, как при ожоге. Я пытаюсь дышать ровно и ничем не выдать своего перебудораженного состояния, но мне впервые в жизни неловко от телесного контакта с другом.

Наверное, всё дело в том, что я раньше не смотрела на Богдана, как на мужчину. Он был для меня кем угодно: удобной подружкой, которой можно пожаловаться на несчастную любовь. Парочкой-выручалочкой, которая прикроет перед родителями в случае какой-либо проказы. И даже старшим братом, когда нужно было защитить от обидчиков.

Кем угодно, но только не мужчиной, с которым можно встречаться и даже родить от него ребёнка. Да, наверное, всё дело во внезапно появившемся малыше, отсюда и моя странная реакция.

– Спасибо тебе за помощь, – шепчет Богдан и, отпуская меня, делает шаг в сторону.

Облегчённо выдыхаю, будто вместе с его руками с плеч падает тяжёлый груз.

– Тебе пока не за что меня благодарить, мы же с тобой нечужие, – мягко улыбаюсь, скрывая внутреннее состояние.

– В том-то и дело, – честно признаётся парень, – поэтому мне не по себе, что прошу тебя о помощи. Знаю ведь, что не откажешь, – виновато опускает голову, но умудряется при этом продолжать смотреть на меня своими тёмными-тёмными глазами исподлобья.

– Тааак, что-то ещё попросить хочешь, угадала? – вручаю новоиспечённому папаше переодетого сыночка и, сложив руки под грудью, смотрю на друга с вызовом.

– Я даже не буду спрашивать, как ты догадалась, – аккуратно нажимает мне на нос подушечкой пальца и улыбается. – Не говори ничего моим родителям, ладно? Я сам поговорю с отцом, а потом уже подготовлю маму.

– Не скажу, конечно, но и ты не тяни, надеюсь, хоть выдумывать ничего не станешь? Или?..

– Не переживай, скажу всё, как есть, – заверяет практически клятвенно.

К вечеру звонят из агентства по подбору домашнего персонала и сообщают, что нашли несколько кандидатур. Разумеется, без проживания.

– Я справлюсь, – заверяет друг, когда я собираюсь домой.

Смотрю на этих двоих, и сердце больно щемит. Ну, как можно оставить человека без опыта с маленьким, новорождённым малышом? Знаю, что когда-нибудь я поплачусь за свою доброту, но сейчас не время об этом думать.

– Я остаюсь! – заявляю уверенно и возвращаюсь в гостиную. – Здесь буду спать, помогу ночью, мы же не знаем, как малыш поведёт себя. Заодно обсудим план дальнейших действий.

Богдан кивает и мне даже слышится, будто он выдыхает с облегчением. Ещё бы, наверное, страшно было оставаться с маленьким пищащим комочком один на один. Но и меня просить об очередной услуге не захотел, потому что знает, что я не откажу. Видимо, не хочет злоупотреблять.

Удивительно, но ребёнок спит крепким сном всю ночь, зато мы допоздна сидим на кухне и разговариваем с другом. Вспоминаем детство, совместные поездки и праздники.

– Ой, прости, кажется, телефон, – отвлекаюсь на звонок. – Алло.

Я так увлеклась нашей беседой, что даже не посмотрела, кто мне звонит, и теперь искренне сожалею об этом.

Игорь. Просится обратно.

Умоляет о прощении, обещает быть паинькой и больше никогда-никогда не повторять прежних ошибок.

Слушаю бывшего жениха и удивляюсь своей странной реакции. Ещё утром белугой ревела из-за того, что он меня бросил, а сейчас спокойно посылаю его куда подальше.

– Ты ещё пожалеешь! – пытается угрожать, гад. – Да на такую щепку, как ты никто не позарится, будешь одна всю жизнь, – повышает голос, и Богдан совершенно не по-джентельменски выхватывает трубку.

– Послушай сюда, – чеканит твёрдо, встаёт из-за стола и уходит в ванную.

Я успеваю услышать лишь обрывок разговора, в котором парень говорит, что он – мой будущий муж.

– Зачем? – хватаюсь за голову, ощущая себя в полнейшей западне.

Спустя несколько минут Богдан возвращается и со словами:

– Больше он тебя не потревожит, – возвращает телефон, который снова вздрагивает от входящего вызова.

Я даже не успеваю предъявить парню по поводу его самодеятельности.

– Да что ж такое, а, – возмущаюсь тихонько и замечаю на экране номер папы.

Делаю глубокий вдох и только потом отвечаю.

– Да, папуль, – улыбаюсь, чтобы голос казался бодрым.

У меня с отцом самые лучшие отношения, какие только можно пожелать. Но сейчас мне немного грустно от того, что я расстрою близких известием об отмене свадьбы. А всё будет именно так, потому что я уверена: Богдан найдёт более цивилизованный способ и усыновит малыша без моей помощи.

– Доченька, извини что поздно, но это важно, – начинает папа, а потом передаёт трубку маме.

– Миечка, привет, мы с отличными новостями: ресторан, который ты выбрала для свадьбы, полностью оплачен, и платье…