"Фантастика 2024-10". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Фомин Олег Геннадьевич - Страница 354

И приятным бонусом насыпало к силе и ловкости, обойдя интеллект. Жаль, на него завязано количество и скорость регена маны, а последнее лечащее заклинание показало, что его недостаточно.

— Он не Говорящий с травами, а ДВАЖДЫ УБИЙЦА! — Возликовал прокуратор, тряся сухой рукой и тыкая пальцем с узловатыми суставами в свежеубитого человека.

Когда эти слова до меня долетели, я свернул меню и посмотрел на прокуратора таким взглядом, от которого он вмиг замолк. (А харизма-то работает!) А затем навел левую руку на изломанное тело, придавленное каменной тумбой. И снова магическое зеленое сияние окутало меня, а крупные семечки инжира в разорванном желудке покойника пустили корешки в теплую плоть. Чуть больше маны, и вот, из вмятой и расплющенной грудной клетки показался стебель с мясистыми округлыми листьями.

Мало для эпического представления, но я решил поберечь манну. Неизвестно что нас ждет, может и теперь всевидящий суд трех каст останется слеп и все же решит нас сварить заживо. Стоило только подумать об этом, как Нага, встав в боевую стойку, угрожающе зашипела, обнажая клыки в локоть длинной. Ольгерд тоже все понял верно, и подошел поближе, но не удержался и стал напитывать растение. Спустя пару минут, на нем появились лиловые плоды инжира.

— Думаю, всем очевидно, что ложно обвиненные Ольгерд и Арт Ём являются Говорящими с травами и их следует отпустить из-под стражи немедля, — с улыбкой произнес Дизель.

— Не тебе, жрец, это решать! — зашипел старик, в сердцах бросив шапку на пол. — Я здесь прокуратор!

— А я старший жрец Кверка и Друид-хранитель! — глаза Дизеля полыхнули желтым. — А еще я Ульрих, которого Торд насильно держал в Бьёркхэме, и вы все это знали, но предпочли не вмешиваться!

— Но конунг! — залепетал, казалось, постаревший за эти мгновенья еще на десяток лет прокуратор, решил апеллировать к Тарру.

— Пусть будет, как говорит жрец. — После непродолжительной игры в гляделки с Дизелем сказал конунг и вышел из зала.

А я смотрел ему вслед и не испытывал радости от оправдательного приговора, в отличие от Ольгерда. Как я мог так ошибиться в конунгах Латтара и Кверка, которые, если не потворствовали попытке меня засудить, то, по крайней мере, не собирались вмешиваться. И еще больше поражался слепости старейшин, выбравших их вести и возглавлять свой народ. Политика, она везде политика — грязная и манящая!

Яркое солнце подбиралось к зениту. Утро, когда начался процесс, плавно перетекло в предполуденное время. Через полтора часа караван снова двинется в путь, прощаясь с побережьем звуком рога конунга Вегарда, доносящегося с линкора Мурена. Амфитеатр, в котором проходил суд, располагался на возвышенности над городом Кверкхем. Отсюда открывался отличный вид на город, пристань и множество кораблей в Гавани.

Я сщурился от яркого солнца, такого непривычного после тёмного подземелья и зала суда, который был не сильно светлее, чем железная коробка, в которой меня держали. Следом, за мной топал Ольгерд, который нес в руках мой и свой посохи. Народу возле входа в амфитеатр, было не протолкнуться, вся смотровая площадка забита моряками из разных флотов.

Тут же неподалеку отыскался и квартирмейстер Беррхем, в окружении команды. Ольгерду было велено никуда не отходить, и находиться все время на виду. Сам же я кивнул знакомому в знак приветствия, а затем показал на небольшую пустующую площадку на солнце. Тот всё понял верно, и зашагал в указанном направлении. Сейчас мне нужно было с ним поговорить, и поговорить серьезно.

Убедившись, что нас никто не слушает, я начал свой рассказ, подмечая моменты, которые смущали меня с самого начала. Первое, это то, что на нас захотели напасть в темном переулке, и не пьяные залетные гастролеры, а те, кто, казалось бы, считается союзниками. Видать и Барракуда Беррхема, и Химера ныне покойного Валаара, и Каракатица, чудом выживший экипаж которой, напал на меня в том походе, являются союзниками, находятся под флагом нанимателя эн-шаха Литта.

Вторая неувязка, в том, что и суд над нами был явно подкуплен и только благодаря вмешательству Дизеля, не без труда и репутационных потерь вызволившего нас. И все это, в присутствии двух конунгов, далеко не последних по значению, и численности населения островов. Это не какой-нибудь ярл с острова Яблони! Это конунги Тарро и Вегард чей род уходил своей историей далеко в глубину веков и тесно сплетены с историей двух братских народов.

Третье, это капитан Химеры, который прекрасно понимал, на что подписывается, обнажая оружие в амфитеатре судебного зала. Но, тем не менее, даже ценой своей жизни и прикончив трех стражников, он решил убить меня. Возникает резонный вопрос: зачем? Что такого я сделал, почему не знакомый мне капитан, которого я впервые вижу, решил разменять свою жизнь на мою?

Беррхем молчал. И чем больше он молчал, тем больше я понимал, что ему-то как раз таки, известны ответы. Только вот он не торопился мне их озвучивать и разогонять мои сомнения. В итоге, он что-то прикинул в уме и решил, что я всё-таки должен знать, он едва ли не шепотом сообщил мне, что сегодня он выступает в ночную смену, и не будет прочь, если я вызовусь добровольцем на третью вахту в качестве дозорного. Благо, после произошедшего ночью меня больше никто не принуждал садиться за весло.

И в самом деле, многие из толпы начали коситься в нашу сторону Чтобы не привлекать внимания своей команды, и собравшейся здесь команды Химеры, которая всё ждала когда её капитан появится в черном проеме двери. Мало ли что взбредет в их горячие головы, когда они узнают, что я убил их капитана? Обычно, такие мелочи как, кто начал, и что конкретно произошло, беспокоят уже после того, как завершится акт мести. А вот выйдем в море, и тогда уже появится занятия для каждого и внимание к моей персоне, как я надеюсь, сойдет на нет.

Мы уже собрались было уходить восвояси, как из темного зева входа вышел Дизель. Ну да, было бы, по меньшей мере, не по мужски, уйти, не попрощавшись, с человеком, который только что вынул мою голову и голову моего ученика из колодок гильотины. Когда он подошел, я представил своего друга и квартирмейстера жрецу и, по совместительству, мастеру скарификации и наоборот.

Они кивнули друг другу в знак уважения, и теперь уже Дизель указал мне на пустующий пятачок, с которого мы только что ушли. Я попросил Беррхема подождать меня, всё-таки, как-то стрёмно после всего произошедшего одному шастать по городу. Тот нервно покрутил головой по сторонам и всё-таки согласился, попросив не затягивать с отбытием на борт Барракуды.

Теперь уже Дизель рассказывал мне всё, до чего я и сам дошёл. Он тоже пришел к мнению, что атака на нас и судилище, подстроена, и мы единодушно пришли к мнению, что это ни что иное, как два акта одного спектакля. И в обоих актах мне удалось выжить.

Дальше пошли интересности, которые стали для меня новостью, хоть и совсем не великой неожиданностью. Из разговоров между жрецами, до Дизеля дошел слух, что приговор не обязательно должен сулить нам смертную казнь. Главное, это сделать так, чтобы морской караван, идущий на остров Латтар, ушел без нас. И нужно было это кому-то столь значительному, что он смог убедить двух конунгов закрыть на это глаза.

Конунг, в понимании островитян — это нечто большее, чем правитель. Что-то среднее между отцом народа, его предводителем и отцом рода. Тезис, который хотел донести до меня Дизель, был прост как день. У меня появился недоброжелатель, способный заставить знаменитого Тарро с острова Кверк и Вегарда Синего Кита закрыть глаза на справедливость и осудить заведомо невиновного.

По поводу потухших маяков, он тоже прояснил ситуацию: смотрители маяков, которые потухли во время нашего прохождения пролива, были убиты, после чего, масляные светильники потухли. То есть кто-то заранее представлял маршрут следования каравана и планировал нападение на каждый из маяков. Всё это, тоже далеко не рядовое нападение на обоз странствующего торговца. Масштабно, долго и дорого.