"Фантастика 2024-10". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Фомин Олег Геннадьевич - Страница 357

Что-что, а вот злиться на смекалку и сообразительность парня, я не собирался. За что его винить? За то, что нашел способ выкрутиться, так это, скорее, мой косяк. Я старался как можно быстрее освободить парня, и тот, потирая затекшие конечности, отправился в чёрный проём, уходящий в трюм. Хоть конфликт между нами и был исчерпан, но до полного налаживания отношений, всё-таки требуется какое-то время. И для меня, и для него. Да и выспаться парню не помешает.

Уже начало смеркаться, и на кораблях, следующих с нами одним курсом, зажглись масляные светильники. Дежурный отбил три склянки на пересменку гребцов. Это означало, что подходит время, когда квартирмейстер поднимется на капитанский мостик и примет управление кораблем от старпома, а заодно и будет отбивать в колокол смены.

Корабль шел попутным ветром, а это значит, что гребцы могли просто развалиться на лавках. Солдат спит, служба идёт. Древняя поговорка, даже не знаю, откуда я её услышал. Пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что так говорил дядька. Вспомнив, я снова ощутил легкий мороз от страха на коже. На попытку вспомнить, откуда эта фраза, ушло до неприличия много времени. Но это не самое страшное. Главное, и как я ни упирался, не мог вспомнить лица брата моей матери, который, также, является и моим крестным.

Руки непроизвольно слишком сильно сжали борт, который ограждал капитанский мостик. Что это? Нервы, или что-то большее? И в самом деле, я всё меньше понимаю, что это игра, и всё больше становлюсь ее частью. Прошло уже больше двух недель с момента попадания в Каэн-ар-Эйтролл, а я уже начинаю забывать вещи из своей прошлой жизни, которые, казалось бы, не забуду, даже когда костлявая положит свою руку мне на плечо. А что будет через пару месяцев, или полгода?

Из этих прохладных мыслей меня вывел голос Беррхема. Тот, видимо, снова почувствовал себя на капитанском мостике, а не на суше и заплел волосы в, толстые как дреды, косички. Он о чем-то беседовал со старпомом, который сдавал свою вахту, уступая место квартирмейстеру и бывшему капитану.

— На Каракатице довольно шумно. — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес квартирмейстер, ставший за рулевое колесо.

— Поговорим? — предложил я, не размениваясь на прелюдии о погоде и стряпне кока на корабле.

— Давай. — Кивнул Беррхем несмотря на меня. — Я начну? — Я согласился и приготовился слушать.

Как оказалось, случай с нападением эхидн, и странная единовременная гибель всех смотрителей маяков на западном берегу Кверка, показались странными не только мне. А когда на, фактически спасителя каравана, напали свои же, тут-то Беррхем и приказал всей старой команде даже спать с оружием. Но не это главное, а то, что во всех пяти флотах сейчас происходит такая же междоусобица. Квартирмейстер закончил, а я не торопился брать слово, переваривая только что услышанное и накладывая это на свое видение ситуации.

— Беррхем, скажи мне честно, глядя в глаза, что ты понятия не имеешь, почему на меня напали выжившие с Каракатицы. — сросил я, пытаясь поймать взгляд квартирмейстера.

Тот определённо боковым зрением видел, что я на него смотрю, но не поворачивал ко мне голову. Это было красноречивее любых слов. Мои опасения подтвердились, и морякам с Каракатицы, есть за что точить зуб на команду Барракуды.

Квартирмейстер крутил рулевое колесо, направляя корабль на свет идущего впереди корабля. В этот раз молчание было несколько затянутым, но, видимо он решил, что я имею право знать всё, как есть. Мои догадки насчет него, были верны с самого начала, он и в самом деле вместе с командой пиратствовал на морских просторах в окрестностях островов Мадьях. Вот и тогда, в ночь нападения эхидн, пиратская жилка взяла верх над осторожностью.

После того как нападение морских летающих тварей было отбито, и я тихим сном спал в капитанской каюте, Беррхем воспользовался суматохой, потому как все корабли из каравана Литта были заняты спасением экипажа, он присоединился к ним. Однако, только с двумя третями экипажа, Остальные же, на шлюпках, начали собирать то, что ещё не успело утонуть.

В любом пиратском корабле всегда найдется ниша для контрабанды запрещенных грузов и рабов. Так делают все, все об этом знают, но молчат. Так что когда суматоха закончилась и половину экипажа «Каракатицы» и груз удалось спасти, половину от спасенного, все корабли разделили между собой. После дележки, между кораблями получилось совсем неверное количество, однако скрытые ниши таили в себе гораздо больше. Видимо, кто-то из спасенных, увидел в суматохе лодки с мародерами и опознал, чьи они. Странно не это, а то, что вопрос не был доведен до эн-шаха Литта, а моряки решили сделать все самостоятельно.

Примерно такая же ситуация сейчас происходило на каждом из флотов. У кого-то дела обстояли хуже, у кого-то дела обстояли лучше. Уже прошли первые проверки на судах, заподозренных в мародерке. Где-то они подтвердились, а где-то нет. В любом случае теперь, общий флот, следовавший за «Муреной», представлял из себя просто кучу кораблей, следующих одним курсом, каждый из которых, сам за себя.

И только владельцы торговых граммов метались между выбором — наказать тех, кто ворует и, возможно, потерять еще больше, или закрыть глаза, списав все на усадку и утряску. Всё-таки, знали, кого берут в наем, хотели сэкономить и найти кого подешевле. В итоге, нашли на свою голову.

Значит, на кораблях началась междоусобица. Владельцы торговых грамот не спешили поднимать волну и вешать на рее всех, кто подозревался. Думаю, это лишь временная мера, когда товар будет успешно продан на Латтаре и торговый флот, полненый товаром с севера, будет возвращаться, за десяток миль от берега, я бы и устроил геноцид команд, замешанных в мародерке.

Думаю те, кому принадлежат эти торговые флотилии, тоже далеко не глупые люди. В том, что они являются героями и игроками, не было даже малейшего сомнения. Здесь, практически все основные посты занимают те, кто не жалел времени и денег для получения статуса в игре. Как, например, тот же Торд, из общения с которым, я понял, что он богат и ввел в игру не хилое количество реала. Может, я бы и спустился в каюту и больше не пожал бы руку Беррхему, который по сути своей, жадностью, и подставил меня, только вот позади отвлек меня голос квартирмейстера.

— Слышишь? — произнес он, как бы ни к кому конкретно не обращаясь, но глаз не сводил с желтых огней идущий впереди Каракатицы.

— Нет. — ответил я, и тоже начал вслушиваться в ночную тишину.

— На «Химере» шум стих. — ответил он.

В самом деле, крики и возня, которые доносились с идущего перед нами корабля, смолкли. Теперь были слышны только шум волн, бьющихся о борт нашего корабля и шорох парусов, а также приглушенные разговоры гребцов. Не знаю, что его побудило, но он вручил штурвал мне, а сам спустился к гребцам.

Ветер наполнял паруса, а звезды светили с неба. Половицы скрипнули, и я хотел уже было сказать Беррхему, что нам дальше не по пути и начал разворачиваться, как понял, что там, позади меня стоял не квартирмейстер. Он всё также находился внизу, в окружении вооруженных гребцов, накинувших на себя кожаные латы с железными нашивками.

Передо мной стоял человек, с которого едва ли не ручьями стекала морская вода. В руках он держал короткий нож. Диверсант понял, что я его заметил, а также понял, что я безоружен. Темная тень, блистающая мокрыми тряпками от скудного освещения капитанского мостика, рванула ко мне.

Я отшатнулся, ища глазами чем можно защититься, но моя спина упиралась в штурвал корабля и я понял что сейчас абсолютно беззащитен. В этот момент, бежавшего на меня лазутчика, словно кто-то ударил в спину, отчего тот еще больше ускорился, но затем, вдруг повалился на спину.

Из спины нападавшего, торчало древко от копья стреломета. Только большое оперение не позволило этому снаряду пройти свою жертву насквозь и заодно пригвоздить меня к рулевому колесу корабля. Кто, только что спас мне жизнь, было понять не сложно. Квартирмейстер сидел за стреломётом, и кивнул мне, мол, не благодари. Чёрт, только я хотел сказать ему, что может не считать меня своим другом, как он снова спасает мне жизнь.