Я за твоей спиной - Холланд Саммер - Страница 69

Весь гнев Гэри обрушивает на самого себя. Он снова поступил как последняя свинья – так удобно, когда за тебя делают всю работу. Еще и хорошо делают, грамотно. А ты сидишь, директор ебучий, и еще выбираешь, с кем она должна была поговорить, а с кем нет.

– Иди сюда, – голос подводит его, становится сиплым, – пожалуйста.

Пайпер робко подходит, и Гэри неимоверно сложно видеть, как ей страшно: он опускается на колени и прижимается лбом к ее животу.

– Ты все сделала правильно, – тихо говорит он, чувствуя, как маленькая рука аккуратно опускается на его макушку. – Спасибо тебе, Пайпер. Я должен был сам.

– Ты не мог, – нежно отвечает она. – Я так и поняла, что ты не можешь. Но Леон сразу согласился помочь.

– Сразу? – переспрашивает Гэри.

– Почти. Пару вопросов задал, конечно, – в ее словах слышна улыбка.

Он поднимает голову и видит родное лицо, сияющее изнутри особенным мягким светом. Таким, какой есть только у нее.

– И ты не испугалась?

– Чуть в обморок не упала! – Она становится серьезной. – Как ты с ним дружишь?

– Он не всегда такой. – Гэри замечает сомнение в быстром ответном взгляде. – Ладно, всегда. Но он не так плох.

Хочется сказать еще много всего, но слова сейчас, кажется, не особо нужны.

Они быстро собираются: времени остается мало, а где их будет ждать человек от Леона, еще непонятно. Пайпер проверяет все, что им нужно, по своему списку.

Телефон они находят в соседнем отеле. Девушка на ресепшене не сразу понимает, что именно им нужно, но Пайпер настолько мила со своими попытками изъясняться на испанском, что та в какой-то момент просто сдается и поднимает на стойку телефон.

– Добрый день, меня зовут Пайпер, я от мистера Га… А, поняла. – Она удивленно смотрит на Гэри и пожимает плечами. – Да, записываю. Автовокзал… А потом? И повернуть, поняла.

Она сначала записывает все, а потом морщится и уточняет:

– Я же по картам дойду? А, вот как. Нет, тогда повторите с парикмахерской, пожалуйста.

Когда она наконец кладет трубку и прощается с администратором, то показывает свои записи Гэри.

– Из ваших, – громко шепчет Пайпер, – акцент английский. Сказал, надо встретиться в районе, которого на картах нет.

Они выходят на улицу, и она спешно прячет блокнот в рюкзак.

– Есть хорошая новость.

– Рассказывай. – Гэри берет ее за руку. Пайпер мило краснеет.

– Это недалеко, можем пройтись пешком, и совсем рядом с вокзалом, с которого потом нужно уезжать.

– Значит, удача хоть немного на нашей стороне.

Пока они идут к вокзалу – туда хотя бы можно добраться по карте, – Гэри замечает, с каким восторгом Пайпер глазеет по сторонам. Она ведь мало что видела – Дублин и Штаты, ни там, ни там нет ничего особенного.

Хочется побывать с ней везде, и обстоятельно, а не как сейчас. Показать ей Лондон с его шумом и бешеными людьми. Снова привезти в Аргентину, чтобы исходить весь этот город. В Африку. В Европу. В Китай. Куда угодно, лишь бы ей было интересно.

В прошлом году Джанин насильно отправила Гэри в отпуск, а Фло поехать не смогла. В Доминикане он целую неделю провалялся на пляже, вообще ничего не делал, только ел и пил. Обгорел, конечно, как сволочь, но было не настолько плохо, насколько ему казалось. Интересно, если бы они в этом году поехали вдвоем… Куда бы Пайпер захотела?

– Вот он, – она показывает на вполне симпатичное двухэтажное здание, – это автовокзал. А нам сейчас налево.

Как только они сворачивают, открывается вид на небольшой рынок, палатки которого натыканы вокруг футбольного поля. В Аргентине правда любят футбол: они шли всего минут пятнадцать, а это уже второе поле на пути.

– Так, – Пайпер оглядывается, – ты там с высоты не видишь домики, которые друг на друга поставлены, как коробки?

– Не настолько я высокий, – возражает Гэри, хотя и принимает ее слова за комплимент. Внутри приятно покалывает. – Но вон они, справа.

– Нам туда.

Райончик выглядит мрачно. Цветные домики не спасают ситуацию: в переулке, к которому они подходят, пусто, а воздух вокруг как будто становится тяжелее. И чем они ближе, тем отчетливее пахнет нищетой. Это странно: позади все здания нормальные, и они находятся в центре города, но это… Как выйти из Букингемского дворца прямо в трущобы Левеншульма, откуда они с Джеком однажды вывозили подстреленного Леона. Едва ноги унесли. Он не всегда был гендиром, но заносчивым засранцем – с рождения.

Гэри не очень хочется идти внутрь, но Пайпер выглядит увереннее обычного, и ему стыдно трусить у нее на глазах. Сбоку их окликают, и через секунду к ним направляется полицейский, одетый как на протест: бронежилет, оружия нацепил целый арсенал. Он строго выкрикивает что-то по-испански.

– Но энтендемос, – улыбается Пайпер. – Инглес бьен?

– Куда? – переключается тот на хреновый английский и тыкает пальцем. – Не ходи. Грабить. Убить.

– Мы – туристы, – не унимается она. – Экстремалы! Нам надо туда!

– Не ходи!

– Нам надо, – упрямо повторяет Пайпер. – Все будет хорошо, не переживайте.

– Уверена? – спрашивает Гэри.

Сколько он видел копов, это первый раз, когда кто-то из них предостерегает людей ходить в трущобы. И не крутит ведь, не подозревает – просто пытается спасти. И сам, судя по всему, не стремится внутрь – а это плохой знак.

– Да, мы же договорились, – тихо одергивает его Пайпер и поворачивается к полицейскому с поднятыми большими пальцами. – Мы будем в порядке!

Нарушить договор с Леоном она боится больше смерти, что ли?

– Идиотас, – машет рукой тот и торопится отойти.

– Он назвал нас…

– Я понял.

Пайпер достает блокнот с записями и перевешивает рюкзак себе на грудь. Она крепко вцепляется в руку Гэри и тянет его вперед. С опаской, но все равно тянет.

– Нам до парикмахерской и направо, – у нее чуть подрагивает голос.

– Давай ты пойдешь чуть позади меня, – предлагает он.

– Не-а, – она мотает головой, – ты лучше держи меня покрепче.

– Слушаюсь. – Гэри не может сдержать улыбку.

Внутри оказывается не так уж и страшно: пока они петляют по узким улочкам, он замечает и развешанное для просушки белье, и женщину, которая жарит мясо прямо на улице, и детей, которые пинают мяч в узком коридоре между домами. И главное – на них никто не обращает внимания. Так, бросят мимолетный взгляд и занимаются дальше своими делами.

Они с Пайпер не разговаривают – повсюду испанская речь, и выбиваться из этой толпы не хочется. Они и без того слишком хорошо одеты и слишком белые для этого района. Хотя, по сравнению с ним, вся Аргентина, пожалуй, будет слишком белой: скорее всего, его обитатели – мигранты. Кому и зачем потребовалось перебираться в и без того бедную страну, Гэри не знает. Но подозревает, что у местных дома ситуация еще хуже.

Когда они сворачивают в очередной узкий переулок, нутро начинает мерзко ныть – что-то не так. Испанская речь становится громче, агрессивнее – и Пайпер до боли сжимает его руку, впиваясь в пальцы ногтями. Гэри даже оглядывается, но позади чисто.

Они выходят к небольшой площади, если ее, конечно, можно так назвать, и сбоку раздается звук выстрела.

Гэри делает шаг назад, в переулок, рывком перебрасывает Пайпер к ближайшей стене и закрывает телом. Второй выстрел. Ругань, крики. Третий.

Он все еще не видит, что происходит, и не собирается высовываться, но следующая пуля откалывает кусок от угла дома дюймах в десяти от головы. Пайпер замирает у него в руках, и он надеется, что сейчас она паникует не так сильно, как он.

Раздается высокий, но все равно грозный вопль и еще один, почему-то звучащий по-другому, выстрел.

Все затихает так же внезапно, как и начинается. Едва он решает потихоньку выглянуть, как слышится радостный крик на родном языке, и не просто на английском – эти звуки может издавать только кто-то с северо-запада.

– Ебите меня семеро, Зверюга Барнс!

К ним, убирая ствол в потертые джинсы, подходит высокий тощий светлокожий парень. Соломенные волосы стоят дыбом, торчат во все стороны. Он одет в черное худи размера на два больше нужного, которое висит мешком. Гэри его не узнает – хотя выглядит он охренеть как экзотично. Может, это потому что они посреди латиноамериканских трущоб? Дома-то таких много.