Влияние морской силы на французскую революцию и империю. 1793-1812 - Мэхэн Альфред Тайер - Страница 222

Старший Питт видел завершение своего дела, хотя и выполненное более слабой рукой; младший же боролся, переходя от одного разочарования к другому, и умер под тенью Аустерлица, исстрадавшись умом и сердцем над бедствиями своего отечества. Современники и люди позднейших поколений, как в Англии, так и за границей, согласно приписывают ему руководящую роль в коалициях против революционной Франции, но они не обратили внимания на те особенные затруднения, при которых ему пришлось действовать, и на то, как близок уже он был к успеху. Легко критиковать подробности и противопоставлять одно предприятие другому. Можно, например, указать на неудачи, постигшие экспедиции, высаженные на французский берег в Семилетнюю войну; или показать, что завоевание Вольфом Канады в 1759 году, избавившее американские колонии от страха перед Францией, вызвало восстание их против Великобритании, тогда как, наоборот, Нельсон в 1798 году и Аберкромби в 1801 году спасли для Англии Египет, а вероятно, также и Индии; или напомнить, что старшему Питту не удалось вернуть Менорку силой оружия, тогда как младший прибрел и ее и Мальту. Мартиника пала перед оружием обоих; мыс же Доброй Надежды, Цейлон и Тринидад, эти призы позднейшей войны, могут быть справедливо противопоставлены Гаване и Маниле как призам войны предшествовавшей. В Индии, далее, Кляйв, этот первый и наиболее крупный из индийских героев Великобритании, служил старшему Питту, но зато перед оружием младшего пал Мисор, это царство Гайдер-Али и Типу-Саиба, двух наиболее грозных врагов, встреченных Англией на полуострове. И подобные сравнения и доводы можно продолжать до бесконечности – отчасти потому, что можно многое сказать с обеих сторон, но главным образом потому, что они касаются только подробностей, и те затрагивают дела в его корне.

Цели обоих Питтов были различны, как существенно разнились и обстоятельства, при которых жили их поколения. Задачей одного было расширение и установление великой колониальной системы, основы которой были заложены еще прежними поколениями, и сохранение в Европе равновесия между соперничествующими, но законными правительствами; тогда как перед другим стояла задача укрепить общественный порядок и политический строй самой Великобритании и Европы и тем дать ему возможность выдержать ураган, грозивший вырвать все с корнем. Для усиления своего отечества и ослабления врага каждый из них применял в свое время в сущности ту же политику, которая как в тот, так и в другой век отвечала положению Великобритании. Развивать и упрочивать ее морскую силу; облагать мир контрибуцией в пользу ее торговли; господствовать на море при посредстве всемогущего флота; расширять ее колониальные владения путем завоеваний, увеличивая таким образом ее производительные силы, умножая ее морские базы и в то же время лишая ее противника и доходов, и опорных пунктов, действуя из которых он мог бы вредить английскому судоходству; ставить затруднения великому врагу – Франции, снабжая субсидиями континентальных союзников, – вот в чем состояла политика обоих Питтов. Но эту же самую политику предписывало, как во время революции, так и во время Семилетней войны, и здравое понимание не только того, в чем заключалась особенная сила Великобритании, но также и ее положение в общей борьбе. Фридрих – в одном случае и Австрия – в другом нуждались в деньгах, которыми их могла снабдить лишь пользующаяся непрерывным коммерческим благосостоянием Англия. Действительная разница в общественном служении обоих государственных людей состояла в том, что сыну пришлось бороться с гораздо большими трудностями, нежели отцу, и что, поскольку дело шло о самой Великобритании, он достиг равных, если только не еще больших успехов. Отцу приходилось бороться не с могучей яростью Французской революции, но с придворными генералами и простыми наборными поисками Людовика XV и его фавориток; в союзе с ним была Америка; при нем не было бунтов в английском флоте; ему не угрожала коалиция Балтийских держав; и ему не противостоял Бонапарт. Английские купцы хвалились тем, что в его управление «торговля была связана с войной и развивалась посредством ее». Однако же торговля Англии расширилась во время Французской революции еще больше, чем в прежнюю войну, и как материальная сила британского флота, так равно и его военная слава получили большее приращение при сыне, чем при отце.

В истории личность старшего государственного человека представляется гораздо более внушительной, чем личность младшего. Выдающейся чертой одного служила высокомерная и страстная горячность, выдающейся чертой другого – сдержанность. Один сменил в должности министра, бывшего плохим администратором и обладавшего слабыми нервами и непредставительной внешностью. Резкий контраст, существовавший между старшим Вильямом Питтом и герцогом Ньюкастельским, лживой темперамент первого, твердая самоуверенность его характера, его яркая личность, окруженная драматическим ореолом даже в час его кончины, – все это произвело живое впечатление на воображение современников и сохранилось как предание даже и до наших дней. С другой стороны, за исключением нескольких близких друзей, второй Питт был известен своим товарищам-соотечественникам лишь по скамьям палаты общин. Столь же непреклонный по своему темпераменту, как и его отец, он молча выдерживал гораздо более сильное и продолжительное напряжение борьбы, исполненной самых крайних превратностей, и лишь немногие знали, что напряжение это он переносил с веселостью, спокойствием и присутствием духа, изобличавшими в нем прирожденного вождя людей. В самый черный час, когда последняя союзница – Австрия – отреклась от Англии и согласилась вступить в переговоры с Францией, когда среди матросов произошел бунт и британские военные суда, насильственно вырванные из-под командования офицеров, блокировали подходы к Лондону, Питт был однажды ночью разбужен одним из членов кабинета, явившимся к нему со зловещими вестями. Он спокойно выслушал сообщение, хладнокровно и ясно сделал надлежащие распоряжения и отпустил посетителя, который, однако, нашел нужным вернуться с дороги для получения некоторых дополнительных инструкций, но застал министра уже снова спящим сном праведника. Простой случай, содержащий, однако же, в себе целую драму.