Идеальный ис-ход (ЛП) - Томфорд Лиз - Страница 8

— К чему ты клонишь, Инди? — в его тоне слышится раздражение.

Я небрежно пожимаю плечами.

— Забей. Просто пытаюсь узнать тебя получше. Какой твой любимый цвет?

— Черный.

— Я вроде как думала, что роботам больше нравится серебряный.

Он одаривает меня фальшивой улыбкой.

— Как мило.

— Почему у тебя нет собаки или домашнего любимца, который составил бы тебе компанию? Думаю, грустно жить здесь одному.

— У меня аллергия на собак. И я не одинок.

— Ах, точно. Я забыла о твоей аллергии. Ты явно чем-то разозлил большого парня наверху, что заработал эту аллергию. Тогда что насчет кошки? Или хоть кто-то, о ком нужно позаботиться.

— Мне не нужно ни о чем и ни о ком заботиться, и мне не нужна компания. Мне нравится быть одному.

— Я люблю цветы. Я могла бы украсить ими твою квартиру. Или растениями. Может, благодаря им ты почувствуешь себя более мужественным. Да и они, возможно, смогут процветать в холодной атмосфере, излучаемой твоей хмурой личностью.

— Ты довольно4… смелая для той, кто приехала сюда только вчера и до сих пор не подписала договор аренды. И ты задаешь слишком много вопросов.

— Ты считаешь меня симпатичной?

— Ты услышала только первые два слова и пропустила остальное мимо ушей? — он поднимает бровь, явно не удивленный.

— Просто пытаюсь узнать тебя получше.

С минуту он изучающе смотрит на меня.

— Отлично. Моя очередь.

Я выпрямляюсь.

— О, это весело! Вопросы сблизят нас, как соседей. Валяй.

— Расскажи мне о своем бывшем и почему тебе негде жить.

Ну, черт возьми. А он не пошел издалека.

— Мой любимый цвет? Так рада, что ты спросил. Лавандовый.

— Я не это спрашивал.

Деля глубокий, смиряющийся вздох, я спрашиваю:

— Ты прекрасно знаешь, что мне неприятно об этом говорить. Ты уверен, что хочешь знать подробности?

— Да.

Он выдерживает мой пристальный взгляд, выглядя непоколебимым. Понимая, честность, вероятно, обязательное условие для проживания здесь, говорю ему:

— Мы с моим бывшим долгое время жили вместе. А встречались еще дольше, и все это закончилось около полугода назад, когда я рано вернулась домой из рабочей поездки и обнаружила его в нашей постели с другой.

Райан дергает челюстью, скрепя зубами.

— Я итак знаю все это. Долго — это сколько?

— Шесть лет.

Сине-зеленые глаза расширяются.

— Вы были вместе шесть лет?

— Да, но мы знаем друг друга всю нашу жизнь.

— Шесть лет, и вы еще не были женаты или помолвлены?

— Мы приближались к этому. Он уже купил кольцо. Я ждала, когда он будет готов к следующему шагу.

Я продолжаю смотреть в свою тарелку, потому что это унизительно. Раньше мне нравилась наша история любви. Она делала нас уникальными, связанными судьбой. Друзья детства женятся. Мне не терпелось однажды показать фотографии из детского сада на нашей свадьбе.

Но сейчас? Это унизительно. Мы знаем друг друга двадцать два года, встречались шесть из них, и он так и не захотел жениться на мне. Он даже не смог остаться мне верным.

— Тебе никогда не следует ждать от кого-то следующего шага, — говорит он немного ласково, чего сам не ожидал.

— Хоть декор твоей квартиры черно-белый, Райан, жизнь, однако, не такая.

— Именно такая, когда дело доходит до любви. Либо вы хотите быть вместе, либо нет. Шесть лет и целая жизнь воспоминаний — более чем достаточно, чтобы разобраться в этом. Он тянул время. Тебе нужно двигаться дальше.

— Господи. Как резко. Я вроде как пытаюсь.

— Нет. Точнее, не совсем. Ты плакала прошлой ночью из-за него. Можешь сказать, что это из-за того, что я вел себя как полный мудак, и мои слова ранили тебя, но ты плакала из-за него. Ты живешь здесь из-за него, и это ранит твои чувства. Он не хотел быть с тобой. Он доказал это, прождав шесть лет, так и не сделав тебе предложение, и практически кричал об этом, когда решил трахнуть кого-то другого в твоей постели. Так что, да, Индиана, это и есть черно-белое. Тебе нужно двигаться дальше. Он ни хрена не заслуживает тебя, включая твои слезы.

Игнорируя данное мне прозвище, гнев клокочет внутри меня.

— Может быть, ты поработаешь над тем, чтобы немного мягче высказываться, сосед. Ты понятия не имеешь, каково это, когда у тебя из-под ног выбивают все твое будущее, заставляя начинать все сначала.

Он сглатывает, не сводя с меня глаз.

— Поверь мне, я знаю лучше, чем кто-либо другой.

Дерьмо. Уязвимость, скрывающая его раздражающе красивое лицо, ясно дает понять, что я задела его за живое.

Я смягчаю свой тон.

— И кстати, меня зовут не Индиана. Так что прозвище не имеет абсолютно никакого смысла. Не говоря уже о том, что оно длиннее, чем просто Инди.

— Твое настоящее имя Инди?

— Вообще-то, Индиго. Но я предпочитаю Инди.

— Индиго? Как цвет?

— Да, как цвет. У моих родителей был непростой период, когда я родилась. Я их единственный ребенок, и они выбрали Индиго.

— Значит, я могу называть тебя Блу? — он искренне смеется, и я впервые слышу его смех. Несмотря на то, что он смеется надо мной, а не со мной, мне нравится этот звук.

— Меня зовут Инди, — напоминаю ему. — Но давай лучше остановимся на прозвище Индиана, которое, черт возьми, не имеет смысла?

Он улыбается. Широко и лучезарно, искренне. У него есть даже ямочки на щеках, везучий сукин сын.

— Не-а. Я остановлюсь на прозвище Блу.

— Нет. Ни за что. Тогда Инди, просто Инди.

Он берет мой кофе комнатной температуры и выливает немного в раковину, прежде чем вернуться к холодильнику и наполнить мою кружку льдом. Достав из холодильника маленькую упаковку молока, он ставит их передо мной.

— У меня нет сливок, так что, надеюсь, молока хватит. У тебя ведь нет непереносимость лактозы?

В его глазах появляется нервный блеск, когда он смотрит на меня, как будто не может справиться с еще одной вещью, которую я не буду есть или пить.

— Молоко подойдет. Спасибо.

— Давай поговорим об аренде.

— Ты все еще хочешь, чтобы я жила здесь после того, как бросила ботинок в твою дверь и сказала, как моя жизнь колоссально поменялась в худшую сторону?

— Не знаю, стал бы я использовать слово «хочу», в любом случае это временно. Пока ты снова не встанешь на ноги.

Временно. Я устал от того, что все в моей жизни было временным. Я хочу стабильности и будущего, тем не менее меня на сто процентов устраивает, что этот жизненный период временный. Райан все равно не сможет долго жить со мной. Я в этом уверена.

— Хорошо, давай поговорим об аренде.

Он берет мою теперь уже пустую тарелку вместе со своей и начинает мыть их в раковине.

— Какую сумму ты готова платить за аренду?

Я не часто смущаюсь, и все же два самых неловких момента в моей жизни произошли из-за Райана Шея, так что давайте добавим к списку и этот. Как я должна сказать одному из самых привлекательных мужчин, которых когда-либо встречала, сколько денег я зарабатываю? Оглядывая его квартиру, становится ясно, что он никогда не чувствовал себя финансово стесненным, по крайней мере, с тех пор, как подписал контракт с «Чикаго». Его квартира феноменальна, а у меня даже нет денег, чтобы арендовать хотя бы каморку.

Опустив глаза, спрашиваю:

— Мой максимальный бюджет, или сколько я могу себе позволить, продолжая есть и заправлять машину?

— Сколько ты сможешь платить в месяц, чтобы при этом все еще откладывать деньги на собственное жилье и не отказывать себе в том, в чем хочешь? — Райан ставит тарелки и вилки на сушилку рядом с раковиной.

— Тысяча баксов? — это вопрос, а не утверждение. Мне нужно всего семь месяцев чтобы накопить нужную сумму, и ради этого я могу есть пакеты рамена.

Он вопросительно приподнимает бровь.

— Моя сестра сказала, что у тебя были финансовые проблемы. Ты могла бы найти и другое место, за которое платила бы тысячу баксов. Но ты решила жить здесь, чтобы максимально экономить.