Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ) - Голон Серж - Страница 239

— Моя шпага принадлежит королю, сударь. Я никогда не обнажал ее за честь шлюхи!

В возбуждении Лозен перешел на свое родное наречие:

— Я наставил вам рога, сударь! — закричал он. — И я требую от вас удовлетворения!

Глава 7

При свете туманно-пепельного утра Анжелика уселась на край кровати. В голове шумело, во рту ощущался привкус чего-то кислого. Она провела пальцами по спутанным волосам. Болела голова.

Анжелика попыталась взять со столика зеркало, но почувствовала боль. Рука вспухла. Взглянув на рану, она тут же вспомнила Филиппа.

Она спрыгнула с кровати. Ей нужно было немедленно узнать последние новости о Филиппе и Лозене. Удержал ли их король от дуэли? А если они все же дрались, то что ожидает оставшегося в живых? Арест, тюрьма или немилость? Дело не в том, как она относится к случившемуся, но она оказалась в ужасном положении. Грандиозный скандал! Она сгорала от стыда при одной мысли о том, что произошло в Фонтенбло.

В ее мозгу пронеслась мысль о случившемся вчера, когда Филипп и Лозен с криками: «Защищайтесь, сударь!» — бросились друг на друга прямо на глазах у короля. Де Жествре и де Креке растащили их. В это время глаза всего двора были устремлены на нее, стоящую в стороне, алую от смущения. Она и сама не могла вспомнить, каким чудом приблизилась к королю, будто хотела поговорить с ним, сделала глубокий реверанс и удалилась сквозь две шеренги придворных, хихикающих и замолкающих, когда она проходила мимо. Она сохраняла достоинство и шла степенно, не торопясь. И лишь дойдя до скупо освещенной, пустынной лестницы, без сил опустилась на скамейку. Здесь к ней немного погодя присоединилась мадам де Шуази. Торопливо глотая слова, эта благородная дама сообщила Анжелике, что король лично отчитал маркиза де Лозена, что принц взял под опеку обманутого мужа и что все надеются, что ссора скоро кончится. Конечно, мадам дю Плесси понимает, что ее дальнейшее пребывание при дворе нежелательно. И что мадам де Шуази прислана самим королем, который настоятельно рекомендует маркизе дю Плесси покинуть Фонтенбло. Анжелика выслушала все это с каким-то облегчением. Она немедленно поспешила в свою карету и приказала гнать прочь, несмотря на ворчание кучера и лакеев.

Вернувшись в отель, она уже заканчивала туалет, когда шум въехавшего во двор экипажа заставил ее похолодеть. Сердце громко застучало. Кому понадобилось пожаловать к ней в шесть часов утра? Кто это?

Она выбежала в зал, перегнулась через перила.

Это был Филипп, шествующий в сопровождении Ла-Виолетта, который держал в руках две шпаги. Филипп поднял голову.

— Я только что убил месье де Лозена.

Анжелика вцепилась в перила, чтобы не упасть. Сердце застучало еще сильнее. Филипп жив! Она сбежала вниз. Когда она подошла ближе к мужу, то увидела, что его костюм забрызган кровью. Левой рукой Филипп поддерживал правую. Лицо его было бледным как полотно.

— Вы ранены? — спросила Анжелика слабым голосом. — Это серьезно? Ох, Филипп, пойдемте, я перевяжу вас.

И она повела мужа в свою комнату. Трясущимися руками Анжелика взяла ножницы и принялась разрезать края окровавленной одежды. Она крикнула, чтобы слуги принесли горячей воды, мази и целебного бальзама.

— Выпейте, — сказала она, когда Филипп пришел в себя.

Казалось, рана была неглубокой. Шпага скользнула по левому плечу и правой стороне груди, но вошла неглубоко. лишь разрезала кожу. Анжелика промыла рану и наложила пластырь.

Филипп терпеливо перенес эту операцию.

— Интересно, как же будет соблюден этикет?

— Какой этикет?

— Моего ареста. Согласно правилам, лишь капитан королевской охраны имеет право арестовывать дуэлянтов. Но маркиз де Лозен и есть тот самый капитан. Не может же он арестовать сам себя.

— Конечно, он же мертв, — сказала Анжелика с нервным смешком.

— У него нет даже царапины.

— Но разве вы не сказали только что мне…

— Я хотел увидеть, как вы упадете в обморок.

— Я не собиралась падать в обморок из-за Лозена. Если мне и стало дурно, то это только из-за вас. Ведь ранены-то именно вы, Филипп.

— Мне пришлось сделать все, что было в моих силах, чтобы прекратить эту глупость. Я не собирался терять двадцатилетнюю дружбу с Пегиленом из-за такого пустяка.

Анжелика побледнела, глаза ее стало заволакивать туманом, ей становилось по-настоящему дурно.

— Как бы это назвал король? А, куколка?

— Филипп, — прошептала Анжелика, — какая несуразица. И, подумать только, вы спасли мне жизнь. Почему все так получается? Ведь я могла бы так вас любить…

Маркиз повелительно поднял руку, как бы призывая ее к молчанию.

— Кажется, они уже здесь.

Со стороны мраморной лестницы донесся звон шпор и бряцанье оружия. Затем дверь медленно открылась, и первым вошел граф де Вулуа.

— Вулуа, вы пришли арестовать меня?

Граф слегка кивнул.

— Ну что ж, это достойный выбор. Вы являетесь полковником мушкетеров и по чину следуете за капитаном королевской охраны. А что с Пегиленом?

— Он уже в Бастилии.

Филипп страдал от боли.

— Я к вашим услугам, — сказал он, морщась. — Сударыня, прошу вас, накиньте мне плащ на плечи.

Одно упоминание о Бастилии повергло Анжелику в ужас. Еще одного мужа оторвут от нее и отправят в Бастилию. Губы ее побелели, она шептала молитву.

— Месье Вулуа, только не в Бастилию, умоляю вас!

— Простите, сударыня, но таков приказ короля.

— Заприте его куда угодно, но только не в Бастилию!

Оба дворянина были уже у дверей. Филипп обернулся.

— А куда бы вы хотели запереть меня? Может быть, в Шатле вместе со всяким сбродом?

…Да, все началось сызнова. Бесконечное ожидание, отсутствие вестей. Вновь и вновь приходили и проходили перед ней видения недавнего прошлого, все казалось ночным кошмаром.

Ее служанки, подавленные видом хозяйки, которую они привыкли видеть более решительной, пытались помочь ей найти выход.

— Вам надо повидаться с мадемуазель де Ланкло, мадам.

Они почти насильно усадили ее в карету. Это был отличный совет. Нинон де Ланкло, наделенная богатым житейским опытом, была единственной женщиной, которая могла выслушать жалобы бедной Анжелики, не боясь быть замешанной в этой скандальной истории. Она обняла Анжелику, ласково назвала ее «сердце мое» и, пока мадам дю Плесси потихоньку приходила в себя, рассказала ей о множестве случаев, когда мужья дрались на дуэлях, спасая свою честь.

— Но Бастилия!

Это название огненными буквами горело перед глазами Анжелики.

— Люди выходят и оттуда, моя дорогая.

— Только для того, чтобы попасть на виселицу!

Нинон легонько постучала ее по лбу.

— Что это пришло вам на ум? К примеру, для Лозена это уже в третий раз. Его пример показывает, что даже выйдя из Бастилии, можно занять при дворе такое же видное положение, как и раньше. Пусть себе король наказывает непослушных школяров. Через некоторое время он сам первый будет рад увидеть своего гадкого Лозена и непослушного ловчего.

Эти слова успокоили Анжелику. Она подумала, что ее опасения были беспочвенны и глупы. Нинон также посоветовала ей ничего не предпринимать, пока этот скандал не забудется и его не заменят новые сплетни и интриги. По ее совету Анжелика решила на время скрыться в монастыре кармелиток, где настоятельницей была ее младшая сестра Мари-Агнесса. Это было наилучшим решением вопроса.

Зеленоглазая, молодая, с таинственной улыбкой на устах, Мари-Агнесса походила на ангелочка с портрета. Ей только что исполнился 21 год. Жизнь, проводимая в молитвах, в уединении, казалось, мало подходила к ее темпераменту.

Уже в двенадцать лет у нее была репутация чертовки, а ее короткий жизненный опыт в качестве фрейлины королевы научил ее многому. Анжелика подозревала, что в книге любви Мари-Агнесса прочла больше страниц, чем она сама. И после исповеди Анжелики, к ее удивлению, молодая монахиня со вздохом всепрощения произнесла: