Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ) - Голон Серж - Страница 332

— Что опять случилось? — спросила Анжелика у своей товарки.

— Матросы укрощают новых пленниц.

— Что они делают с ними?

Молодая гречанка отвела глаза.

— Но это ужасно! — простонала Анжелика. — Это невыносимо. Надо же что-то делать.

Совсем рядом раздались отчаянные вопли насилуемой женщины.

Эллида удержала Анжелику:

— Не ходи туда! Так всегда бывает. Это их право.

— Их право?!

Эллида объяснила своим кротким голосом, что члены экипажа имели право на долю добычи. Сначала они получали ее «в натуре», а после продажи рабов — ив цехинах. Более того, очень красивых женщин берегли для богатых сладострастников, а большинство продавали просто в рабство как служанок для исполнения всяческих работ в караван-сараях. На рынке беременные ценились выше, так как учитывалась и ценность будущего раба. Таким образом, люди маркиза д'Эскренвиля получали удовольствие и повышали в то же время цену «товара».

Анжелика заткнула уши руками и сама стала кричать, что хватит с нее этих дикарей, что она тут больше не останется. И когда появился Корьяно с двумя негритятами, несущими подносы, она набросилась на него с проклятиями и отказалась хоть что-нибудь взять в рот.

— Но вам же надо поесть! — трагическим тоном вскричал одноглазый. — Вы же просто кожа да кости. Это для нас катастрофа!

— Пусть перестанут терзать этих женщин! Прекратите эту оргию!

Она пнула ногой подносы, и миски полетели на пол.

— Прекратите эти крики!

Корьяно поспешил убраться со всей скоростью, какую допускали его короткие ножки. Немного спустя послышался рев д'Эскренвиля:

— Тебе понравилось, что она с характером! Что ж, получил теперь? Уже моим людям нельзя позабавиться с бабами на собственном корабле!..

Взбешенный, он подбежал к каюте Анжелики.

— Вы что, отказываетесь есть?

— А вы полагаете, что ваши сатурналии возбуждают аппетит?

Страшно худая, вся взъерошенная Анжелика в своем свободно болтающемся корсаже выглядела упирающейся девчонкой-подростком. Губы пирата чуть раздвинулись в подобии улыбки.

— Ладно! Я уже приказал перестать. Но и вам следует пойти навстречу. Мадам дю Плесси-Белльер, вы окажете мне честь поужинать вместе со мной на мостике?

Глава 13

Вокруг низкого столика были уложены подушки. Принесли круглые серебряные миски с густой простоквашей, в которой плавали кусочки мяса, завернутые в виноградные листья. Яркие зеленые, красные и желтые блюдечки с соусами — луковым, перечным и шафранным — расцвечивали стол.

— Попробуйте долму, — Корьяно положил кушанье в тарелку Анжелики. — Если она вам не понравится, то принесут рыбу.

Предводитель пиратов насмешливо посматривал на своего помощника.

— Тебе идет роль кормилицы. Видно, ты для этого родился!

Корьяно обиженно промычал:

— Надо же кому-нибудь исправлять ошибки. Еще хорошо, что она не умерла. А если опять начнет болеть, то конца этому не будет.

Теперь обиделся маркиз:

— Чего ты еще от меня хочешь? Я позволяю ей важничать, чуть не с поклонами приглашаю обедать, все кругом на цыпочках ходят. Мои люди должны вести себя, как певчие в церкви, и ложиться спать в восемь часов вечера…

Анжелика рассмеялась.

Оба корсара уставились на нее, разинув рот.

— Она смеется!.. — волосатая физиономия Корьяно просияла.

— Мадонна! Если она так будет смеяться на рынке, мы возьмем за нее лишних две тысячи пиастров.

— Идиот! — презрительно бросил д'Эскренвиль. — Много ты знал таких, кто смеялся на рынке? А этой такое вовсе не пойдет. Нам повезет, если она хоть будет вести себя спокойно. Почему вы смеетесь, красавица?

— Не могу же я постоянно плакать.

Наступившая тишина и синева этого вечернего неба действовали на нее успокаивающе. В легкой дымке, словно сказочное видение, уходил назад островок с храмом, посеребренным лучами всходящей луны. Маркиз проследил за ее взглядом и сказал:

— У Аполлона было когда-то шесть храмов. На этом острове ежедневно танцевали в честь красоты.

— А теперь тут вашими стараниями воцарился ужас.

— Не сентиментальничайте. Надо же как-то использовать этих выродившихся греков.

— И что же, так полезно отрывать детей от матерей?

— Иначе им суждено погибнуть в этих бесплодных краях.

— А несчастные бессильные старики, которых тоже втащили на ваш корабль?

— Тут дело другое. Я забираю их, чтобы оказать им услугу.

— В самом деле? — иронически усмехнулась она.

— Ну конечно! Вообразите, на острове Хиос существует такая традиция: жители, которым исполнилось шестьдесят лет, должны отравиться либо уехать отсюда. В этом углу Греции стариков не любят. — Он сардонически улыбался. — Вам еще многое придется узнать о Средиземноморье, прекрасная дама.

Раб принес кальян, турецкий курительный прибор с сосудом воды и трубкой. Маркиз закурил трубку и откинулся назад.

— Посмотрите на небо, покрытое облаками. Завтра на заре мы отплывем на Кьюрос. Там, под лаврами и розами, лежит спящий бог Марс. Жители еще не успели растолочь его на известку. Я каждый раз хожу посмотреть на него. А вы любите статуи?

— Да. Король украсил ими свои сады в Версале…

Из ночной тьмы опять выплыл хиосский храм. Казалось, он висит в небе. Анжелика тихо сказала:

— Боги умерли.

— Но не богини. — Маркиз д'Эскренвиль разглядывал ее прищуренными глазами. — Этот костюм, можно сказать, вам идет. Обещает приятные сюрпризы и позволяет догадываться о том, что скрывает.

Анжелика сделала вид, что не слышит, и наклонилась над тарелкой. Ее желудок давно уже требовал пищи, а вкус простокваши не был неприятен.

— Далеко мы от Кандии?

— Не слишком. Мы бы уже были там, если бы этот чертов аптекарь не отвлек меня своими речами и не заставил терять время, таскаясь от острова к острову. Когда его нет рядом, мне хочется раздавить его, как клопа. Но он приходит, хватает меня за пуговицу и начинает внушать, что он добудет мне богатство, и я слушаю его, как дитя. А… Какая разница! Одно из благодеяний Востока — время тут течет неспешно. — Он сильно затянулся. — А вам что, хочется скорее попасть в Кандию?

— Мне хочется скорее узнать, какова будет моя судьба. Оказывается, вы продали в Ливорно маленького слугу, который сопровождал меня…

— Да, и сделка неожиданно была выгодной. Я не надеялся столько получить за него, но мне попался итальянский дворянин, искавший учителя французского языка для своего сына. Это позволило мне поднять цену.

— Флипо — учитель французского языка! — воскликнула Анжелика, и снова зазвенел ее легкий смех.

Она с трудом подавила веселость и стала расспрашивать работорговца, не помнит ли он имени итальянского синьора, которому продал Флипо; потом ей, может быть, удастся выкупить верного слугу.

Теперь расхохотался маркиз д'Эскренвиль.

— Выкупить его? Вы что, рассчитываете освободиться? Следует знать, дорогая, что из гаремов не бегут!

Молодая женщина долго вглядывалась в него, пытаясь найти хоть каплю человечности в этом хмуром лице, выплывавшем из тени, потому что рядом поставили зажженный фонарь.

— Вы действительно намерены это сделать?

— А для чего же я держу на своем корабле такую красотку, как вы думаете?

— Послушайте, — сказала она, увлеченная порывом надежды, — если вам нужны деньги, я сумею дать выкуп за себя. Во Франции у меня много денег.

Он покачал головой.

— Нет. Я не собираюсь вести дел с французами. Они слишком хитры. Чтобы получить деньги, мне пришлось бы поехать в Марсель. Это опасно… и это будет нескоро. Мне некогда ждать. Мне надо купить еще один корабль… Разве у тебя хватит на это денег?

— Может быть.

Но тут она вспомнила, в каком плохом состоянии были ее дела ко времени отъезда. Ей пришлось заложить свое судно и его будущий груз, чтобы оплатить свои расходы при дворе. И потом ведь ее положение во Франции, раз она навлекла на себя гнев короля, было очень и очень непрочным.