"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 364

– Я непременно ему так и скажу!.. Пускай не задается, а знает, что я тоже кое-чего стою. Скажу ему: меня ее высочество хвалили… Можно, я так скажу?

– А разве он задается? Вы говорите: ухаживает, подарки приносит…

– Ну… особо не задается, но все же… Он способный, но и я не хуже! Вот лорд Мартин, готовясь на охоту, велел, чтобы именно я ему собрала. Он завтра поедет, а сегодня сказал: «Соберите мне вина и всякой снеди, но только не кухарка чтоб какая-то, а Линдси. Она ее высочеству служит, знает, что нужно господам». Верите? Вот так прямо и выразился!

Мира сказала девушке еще пару комплиментов, не сомневаясь, что они будут тщательно переданы Дейву и доставят влюбленным немало удовольствия.

– И не зовите меня «вашим высочеством», хорошо? Мои права на этот титул весьма сомнительны.

– Ах, миледи, я стараюсь… Знаю, что вам неприятно. Простите, если иногда сболтну, ведь за глаза все вас так зовут.

– Правда?

– Правда, миледи. Вот, говорят, например… – Линдси рассмеялась.

– Что говорят?

– Ой. Ничего, миледи. Глупость одна.

– Нет уж, раз вспомнили забавное, то скажите и мне. Ну же!

– Говорят… вы только не серчайте!.. ее высочество поразили Эфа в самое сердце.

– Боюсь, что в несколько другую часть тела, – усмехнулась Мира.

– Нет-нет, прямиком в точку! У всех сердце в груди, а у Эфа – в ягодице. Никто, кроме ее высочества, об этой его особенности не догадывался… зато теперь весь двор знает!

Мира понятия не имела, как стоит реагировать на это: рассмеяться ли, возмутиться или застесняться. Потому вежливо выпроводила горничную. Однако час спустя та вернулась вместе с весьма благообразного вида юным старичком. Следом за ними в комнату вошел и Парочка. Конечно: недопустимо оставлять пленницу наедине с чужаком.

– Это Пьер, миледи, книготорговец, – представила Линдси.

Пьер был сутул, одет в клетчатую жилетку и бархатный двубортный сюртук, имел на носу пенсне, а в кармане – часы на цепочке. Смотрелся он ровно вдвое старше своих двадцати этак семи лет.

– Ваше высочество, для меня счастье познакомиться с вами! Я не смею вас беспокоить долгими беседами, но только позвольте заверить, что для меня невообразимая честь, что именно меня вы удостоили…

– Не смеешь – вот и не беспокой, – резонно отметил Инжи Прайс. – Говори, зачем пришел, и ступай себе.

Пьер смущенно кашлянул и подобрался.

– Да, конечно, ваше высочество. Двух книг из вашего списка вчера не нашлось в моей лавке. Но я незамедлительно, тем же вечером, не тратя ни одной лишней минуты, пустился на поиски…

Инжи ткнул его пальцем под ребро.

– Тебе что сказано?

– Будьте вежливы с гостем, Инжи! – упрекнула Мира.

– Какой он гость? – фыркнул Парочка. – Торгаш, да и только. Хочешь, выкину его сию же минуту, этакого пустозвона?

Конечно, – подумала Мира, – болтливость – ваша статусная привилегия, Инжи. Ни у кого другого ни малейших прав на это.

– Помолчите, прошу вас. А вы, Пьер, полагаю, принесли, что нужно?

Он подал ей пухлый сверток, сопроводив пространным описанием достоинств двух книг. Инжи Прайс еле сдержался от праведного гнева.

– Благодарю вас, сударь. Вы очень помогли. Видите ли, я хочу послать подарок его величеству по случаю грядущего Дня Сошествия. Я просмотрю эти книги и выберу одну. Вы окажете любезность и отправите ее в Фаунтерру?

Пьер принялся перечислять все возможные любезности, которые готов оказать ее высочеству. Выходило, что он согласен не только послать книгу почтой, но и самому податься в Фаунтерру, прихватив с собою все богатства книжной лавки, и сложить их к ногам императора со словами о щедрости, уме и красоте ее высочества.

– Мы сами знаем, какие мы хорошие, – хмуро проворчал Инжи, присоседившись поближе к девушке. – Нечего нам уши заливать. Согласен – скажи коротко, что согласен, и все тут.

– Простите любезного Инжи, сударь, – сказала Мира. – Он долго работал часовщиком и не привык беседовать с людьми… Возьмите оплату. Здесь вексель на десять эфесов – надеюсь, этого достаточно?

Она протянула Пьеру конверт, искренне веря, что состояние дел в родном Стагфорте позволит ей оплатить обязательство.

– Более чем, ваше высочество! Я и вовсе не думал брать плату, ведь возможность помочь вашему высочеству для меня дороже золота!

– Не думал брать? – Инжи схватил конверт за уголок. – Ну, так отдай! Ее высочеству пригодится. Думаешь, у нее деньги лишние? Как бы не так!

– Инжи!..

– Ну, а что? Сам сказал: не возьмет плату. Вот пусть и держит слово. За язык его никто не тянул…

– Вы меня позорите, сударь, – холодно отрезала Мира. – Уйдите прочь. И вы, Пьер, ступайте. Я очень благодарна за помощь, скоро пришлю вам выбранную книгу.

Торговец поспешно сунул конверт в грудной карман. Мира выпроводила за дверь всех троих, шепнув служанке:

– Хочу чаю.

Линдси скоро вернулась с чайником и медовым пирогом. Мира вертела в руках книгу – ту, которую правила ночью.

– Мне думается, вот эта будет лучше других. Что вы скажете, Линдси?

– Что же я могу, миледи, если читать не умею? – удивилась служанка, однако книгу взяла. Раскрыла, полистала, сравнила с другими. – Вроде бы, эта красивше. И буквы в ней сложные, завитые… его величество сразу поймет, как вы его уважаете.

– Вот и я так подумала. Будьте добры, поскорее отнесите ее Пьеру, пускай отправит.

– Сию минуту, миледи. А… простите, у меня к вам маленькая крохотная просьба. Не покажете ли, как пишется: «назначаю встречу в 8 часов»? Хочу сделать записочку моему Дейву – то-то он удивится!

– Непременно покажу, но сперва сходите к Пьеру. Его величество не станет ждать, пока мы с вами заняты грамотой.

– Ах, простите…

Линдси умчалась. Погруженная в чтение и собственные мысли, Мира не заметила, как наступил вечер. Отчего-то служанка так и не явилась на занятие. Наверное, решила, что переступила предел дозволенной дерзости. И, пожалуй, не ошиблась.

* * *

– Ваше высочество, соблаговолите проснуться!

Глухой голос сопровождался стуком в дверь. Мира выбралась из-под одеяла, прошлепала по холодным плитам ко входу, только потом сообразила: голос-то мужской! Сквозь запертую дверь спросила:

– Кто вы? И где мой кофе?

– К услугам вашего высочества Эмилио Лорис Христофор, мажордом его милости. Ваш кофе подан к завтраку. Граф и графиня всенепременно вас дожидаются.

Это было странно. Мира не завтракала с Шейландами. За три месяца в обители она приучилась старательно исполнять все повинности, возложенные на послушниц: молиться шесть раз в сутки, спать на земле, обходиться одной свечой в день, произносить не больше пяти слов… Единственное, что давалось ей в последний день так же трудно, как и в первый – это раннее пробуждение. К утренней молитве полагалось вставать на рассвете. Девушка чудовищным усилием заставляла себя подняться, но проходило еще часа три прежде, чем она возвращалась из мира снов в мир живых. В Уэймаре никто не указывал, когда вставать, и Мира спала вдоволь, часов до десяти или даже одиннадцати. Граф и графиня, обремененные массой дел, спускались к завтраку в восемь, так что Мира не виделась с ними до обеда.

– Который час?

– Половина одиннадцатого, ваше высочество. Ее милость велела повременить с завтраком до вашего пробуждения.

– Премного благодарю. Передайте, что я немедленно спущусь.

Мира принялась одеваться с неспокойным сердцем. Иона Шейланд-Ориджин хочет меня увидеть? Чего хорошего ждать от встречи!..

Завтрак Северной Принцессы состоял из яйца всмятку и кусочка сыра, на десерт – красный апельсин, разрезанный в виде шестиконечной звезды. Впрочем, тщедушному тельцу Ионы и не требовалось больше. Белолицый граф поглощал блины с семгой, запивая квасом. Больше никого за столом не было – ни Мартина, ни старого Нортвуда, ни Эфа. Леди Иона начала:

– Говорят, что уста важнее слов. Похвала из недобрых уст больно ранит, а порицанье из любящих уст ложится мягче пера.