"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 366

* * *

Граф Виттор Шейланд сидит у камина, глядя в огонь. Отсветы пламени придают его лицу приятный розовый оттенок. Он указывает Мире на кресло рядом с собою:

– Присядьте, ваше высочество. Мне сказали, у вас имеется ко мне некая просьба, и я с большим удовольствием выполню ее. Но позвольте прежде сказать вам несколько слов.

Она садится.

– Вы награждаете меня чужим титулом, милорд.

Он качает головой:

– Вы ошибаетесь… но я не стану повторяться, если вам неприятно.

– Благодарю вас.

– Как вам живется, миледи? – спрашивает Виттор.

Она отвечает:

– Вашими стараниями – прекрасно, милорд.

– Всего ли хватает? Ни в чем не нуждаетесь?

– Премного благодарна.

Он спрашивает еще: довольна ли миледи комнатой? Хорошо ли ей спится? Внимательны ли слуги? Она думает, глядя в огонь: комната похожа на ту, где я умирала от яда; сплю на полу – кровать слишком мягка после монастырской кельи; Линдси была внимательна… не ваши ли слуги, граф, расправились с нею? Но что-то подсказывает, что лучше сперва выслушать Виттора, и только потом касаться опасной темы. Как бы ни кипела злость в груди, нужно успокоиться, а затем говорить. И Мира отвечает: все прекрасно, милорд, у вас мне гораздо лучше, чем дома!

Он говорит о книгах: какие предпочитает миледи? Мира перечисляет, он одобряет ее вкус. Вставляет пару замечаний о литературе. Мира думает: зачем вы позвали меня? Чего хотите добиться? И отвечает: вы так тонко подметили, граф, я постараюсь запомнить вашу мысль!..

А Уэймар, миледи, – пришелся ли он вам по нраву? Мира думает: я не видела Уэймара, граф. Все, что видела, – стены замка со внутренней их стороны. И говорит: к великому сожаленью, я провела мало времени в городе, но Инжи Прайс так ярко его описывал!..

Что думает миледи о новостях? Жизнь так переменчива и богата сюрпризами, не правда ли? О, да, – беззвучно отвечает Мира, – сюрприз на сюрпризе. Ориджины предают императора, Клыкастый Рыцарь – родного отца, Виттор Шейланд прислуживает изменникам и держит взаперти племянницу владыки… Она произносит: политика – скучнейший предмет для девушки. Я тоскую по столичным балам!..

Виттор бросает на нее взгляд, и Мира думает о себе: тупица. Когда Иона обхаживала Нортвудов, зачем я вмешивалась? Ясно было, что ничего не изменить! Однако раскрыла рот – и выдала свою позицию. Теперь граф будет предельно насторожен.

– Мне хотелось бы с вами кое-что прояснить, миледи.

– О чем вы, милорд? Разве между нами бытует непонимание?

– Нынче утром вы прочли о том, что случилось в Эвергарде. И высказались очень сдержано по этому поводу, а мне бы хотелось знать ваше мнение.

Хотите услышать, что я считаю Адриана кровожадным деспотом? Мне стоило бы это сказать утром… Сейчас – поздно. Не выйдет так, чтобы вы мне поверили.

– Я просто не нахожу слов, милорд. Слишком невероятна новость.

– Однако же, это реальность. И данная реальность вынуждает нас принять решение…

Мира изображает усмешку:

– Я – девушка, милорд! Ничего не хочу решать, а уж тем более – быть вынужденной.

Граф Виттор улыбается ей в ответ… на диво искренне.

– Знаете, с чего все началось у меня с леди Ионой?

Хм, полагаю, герцогу Десмонду понадобились деньги, и он осмотрел дом: нет ли чего ненужного на продажу?..

– Расскажите, милорд! Это так увлекательно.

– Мы беседовали с нею – вот как с вами, очень похоже. Я спрашивал о том, об этом, разные темы заводил. А леди Иона – вы же знаете ее, само благородство! – все отвечала согласно вежливости: да, милорд, нет, милорд. Говорила о разном, но всегда спокойно, без тени чувства, разве что с мягкой улыбкой. Тогда я сказал: как же вам холодно, миледи. Тут, в Первой Зиме. Она ответила: я привычна к морозу. Но улыбка стала чуть теплее. Я спросил: а хотите, я увезу вас? Она ответила: я – Ориджин, мое место здесь… А глаза блеснули.

Если Иона вам улыбнулась, то я и подавно должна? Вы об этом, граф? Куда уж мне-то до Ионы…

– Как трогательно, милорд!

– Я это к тому говорю: мне бы очень хотелось поговорить с вами искренне. От этого всегда теплее на душе.

– Разве я лицемерю с вами? Мне горько, что вы так думаете.

Виттор Шейланд невесело вздыхает.

– Понимаю, вы считаете, что я держу вас в плену…

– Ах, право, я такая домоседка! Очень благодарна вам за возможность не выходить на улицы, не видеть толпы людей… Они с детства меня пугали.

– И вы осуждаете мятеж Ориджинов…

– Напротив, считаю его полезнейшим делом. Столетие без мятежей потрачено впустую. Историки не знали бы, о чем писать в своих книгах.

Вдруг он начинает хохотать.

– Вы прелестны, Минерва!

Она вскипает.

– Любите литературу, милорд?.. Разные глупцы, вроде ученых и прелатов, помнится, писали: величайшим правителем станет тот, кто объединит Поларис под одной рукой, а мудрейшим из людей – тот, кто пробудит ото сна Священные Предметы. Но вот является этот человек – величайший, мудрейший, и вы обзываете его тираном и еретиком, и пытаетесь убить! Что я об этом думаю? Да я в восторге от ваших действий! Обожаю тех, кто поступает логично! Что еще думаю? В высшей степени разумно атаковать сильнейшее войско мира именно тогда, когда оно вооружилось Перстами Вильгельма! Это, видимо, стратегическая хитрость. Мне, девице, этого не понять.

Неестественный смех графа утихает так же быстро, как и начался. Виттор говорит:

– Вы правы, миледи.

– Ах, полноте, милорд. Желаете поиграть в искренность? Леди Иона всегда к вашим услугам… А я предпочитаю другие игры.

– Вы правы, – повторяет граф тверже. – Адриан – великий человек, а мятеж против него – глупость. Он безнадежен, как любая попытка повернуть историю вспять. Начав говорить, Предметы не умолкнут. Поезда не перестанут ходить, искровые цеха не исчезнут. Великие Дома доживают последние годы, нравится это Ориджинам или нет.

Мира думает: зачем вы так хотите, чтобы я вам поверила? Что вам от того? Закричу от ненависти или выброшусь в окно башни, или кинусь вам на шею со слезами умиления – что изменится в вашей жизни?

– Любопытно слышать это от человека, который дал мятежникам войско Нортвудов…

– Дорогая миледи, я очень хочу, чтобы вы поняли одну вещь, – он наклоняется к ней поближе и говорит, снизив голос: – Мы с вами – в одной лодке.

Хм. Не так давно я была в одной лодке с леди Сибил… Мира молча ждет продолжения.

– «…Единственный достойный шаг, который может сделать Адриан, – отречься от престола в пользу законного наследника, и удалиться в отшельничество. Поступив так, он спасет государство от войны, а свое имя – от клейма позора». Это цитата, как вы поняли.

Мира кивает:

– Конечно, милорд. Ваша леди-жена сочинила недурное обращение к Великим Домам, и нынче за утренним кофе милостиво ознакомила с ним меня.

– По-вашему, миледи, кто понимается под словами «законный наследник»?

– Менсон Луиза, дядя императора.

– Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха. Свергнув тирана, Великие Дома отдадут престол безумцу и заговорщику? Милая Минерва, единственный законный наследник, которого примут феодалы, – это вы.

Мира усмехается в ответ.

– Если бы вместо снега с неба падал сахар, я обожала бы зиму… Какая разница, милорд, что было бы в случае победы Ориджинов?

– Хотя мятежникам и не светит успех, но если… если хоть на секунду предположить такое чудо!.. то мы с вами получили бы очень много. На троне оказался бы Эрвин Ориджин, и, чтобы придать видимость законности своей власти, взял бы в жены вас. Вы стали бы владычицей, миледи. А я – свояком императора и бывшим сюзереном императрицы. Мы с вами сделались бы влиятельнейшими людьми государства… после лорда Эрвина, конечно.

– Милая фантазия… Частица «бы» звучит особенно уместно!

Виттор Шейланд долго смотрит на нее, будто намекает: ты ничего не поняла, девочка. Она поднимает бровь:

– Что я упустила, милорд?

– У владыки Адриана нет ни единой причины верить мне или вам. Победа мятежа сулит нам такой взлет, что нас просто нельзя не заподозрить в заговоре. С точки зрения Короны, мы – мятежники. И пойдем под суд, как только Адриан разобьет Ориджина.