"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 435

— Простите, милорд, — усмехнулся отец Давид. — Вы же понимаете, даже будь я секретным братом тайного ордена, мой устав все равно запрещал бы мне говорить об этом. Полагаю, я даже принес клятву молчания на крови.

— Тогда я скажу Ионе, что вы дали кровавую клятву, и лишь поэтому не можете поведать мне всего! Позвольте нам верить, что вы — брат тайного ордена!

Отец Давид пожал плечами.

— Благодарю вас, отче!

— Сейчас, будучи на грани раскрытия, я должен неуклюже сменить тему разговора?

— Это было бы весьма разумно с вашей стороны! Только умоляю, не советуйте мне ничего и не просите совета. Тем и другим я сыт по горло.

— Конечно, милорд. Вот моя тема: расскажите, как вы это делаете?..

— Что делаю?

— Молитесь. Когда я подъехал, у вас было очень светлое выражение лица, будто говорили с кем-то близким. Я подумал, вы молитесь.

Эрвин замешкался. Если по правде, то молился он так.

«Здравствуй, Агата. Что-то мне скверно. Прямо до костей пробирает. Прости, что говорю это. Ты очень, очень много помогаешь мне. Я не могу просить больше. Больше — это взять меня на руки, отнести в столицу и усадить на трон… Так что я не прошу. Но мне плохо, и тяжело молчать об этом. Чувствую, что совершил ошибку. Не стоило слушать Крейга и уходить из города… Да, я смалодушничал, тьма бы меня… Ты, наверное, за голову схватилась, когда увидела. Мне стыдно до ужаса… Вот о чем я. Пытаюсь оправдаться, чтобы ты не считала меня чем-то совсем уж пропащим. И вот оправдание: остаться в городе тоже было плохо. Не было уверенности в том пути, потому меня легко с него сбили. Идти — ошибка, и остаться — ошибка! Да? Я прав? Ты тоже это видишь?.. А что будет — видишь? А скажешь ли мне?.. Нет?.. Не заслужил? Тогда в чем дело?.. Агата, скажи мне хоть одно: почему так сложно? И почему так скверно? Потому, что не вижу, или потому, что вижу слишком много?.. Что ты говоришь?.. Ха. Прелестно. Так и должно быть! Кишки сводит узлом от тревоги, голова взрывается от сомнений, при этом сгораю от стыда, а ночами ору от кошмаров. И это — так и должно быть?! Что?.. С тобою тоже так было?.. Точно так же?.. Врешь! Конечно, врешь! Ха-ха-ха! Светлая Агата — врушка! И никто, кроме меня, не знает! Когда вернемся в Первую Зиму, я закажу художникам икону Агаты-Лгуньи. Не сомневайся, я так и сделаю. Повешу на самом видном месте над алтарем собора. Кто мне помешает, а? После того-то, как мы с тобой возьмем Фаунтерру? Мы возьмем столицу и я, наконец, перестану бояться. А ты так и останешься врушкой! Да-да…

Благодарю тебя, Агата. Ты — самая лучшая, и я люблю тебя. Очень-очень».

Вот в этот момент на лице Эрвина и лучилась та светлая улыбка, которую заметил отец Давид…

— Знаете, отче, я не умею молиться. Все детство заучивал правильные слова, пытался говорить правильным тоном… Ничего не чувствовал и не слышал ответа. Не мог понять, зачем вообще это делается. Всегда надо мною стояло много больших и грозных людей. Замок Первой Зимы битком набит большими и грозными… Пока верил, что Праматери — такие же, мне не хотелось с ними говорить.

— А как теперь?

— Я, наверное, творю жуткую ересь. Надеюсь, его преосвященство Галлард никогда меня не сцапает, иначе жариться мне на костре… Я говорю с Агатой, как со старшею сестрой. Это святотатство и гордыня, знаю. Но только так я слышу ответ.

Он помедлил.

— Скажите, отче, а как это правильно делается?

— Я обещал не давать советов.

— И не советуйте. Просто скажите, как молитесь вы.

— Вы счастливее меня, милорд. Я редко слышу ответ. Впрочем, и не уповаю на него. Я благодарю Праотцов за все доброе и светлое, что встречаю. И иногда, как можно реже, прошу.

— А сейчас — просите?

— Да, милорд.

— О чем?

— О Фаунтерре.

— Чтобы я взял ее? Или чтобы Адриан удержал?

— В Лабелине, милорд, я видел вашу пьесу. Позволю себе ответить цитатой. Молюсь, чтобы тот из вас двоих, кто победит, не считал себя единственной Звездою в небе.

— Хм… Меня снова посетило это чувство: как будто вы, отче, проверяете меня. Достоин ли я власти? Не стану ли злодеем?..

— Ваше чувство имеет под собою основание. Скажу вам, как тайный брат секретного ордена: вы совершенно правы. Я прибыл к вам, чтобы наблюдать и делать выводы. Такова моя миссия.

— И что будет, когда вы признаете меня достойным?

— Это же очевидно: помогу вам секретным оружием ордена. Всякий уважающий себя тайный орден владеет секретным оружием. Вам ли не знать, милорд.

— Да, действительно. Мне следовало догадаться… А что мне сделать, чтобы окончательно убедить вас?

— И это очевидно: пройти испытание. Разве герои ваших книг не этим занимались?

— Тьма. Испытание в тех книгах всегда было какой-нибудь дрянью и не сулило герою ничего приятного. Я всей душою надеялся обойтись без него.

— Простите, милорд. Законы жанра обязывают.

— Скажите хотя бы, что за проверка предстоит.

— Увольте, милорд. Если будете знать наперед, в чем же тогда испытание?..

— Эх… Похоже, отче, мы с Ионой были весьма наивными детьми. На самом-то деле, быть героем книги — паршивая участь.

* * *

За три дня до конца осени ударил мороз и сковал дорогу крепким покровом льда. Движение ускорилось — воины не увязали в грязи, да и шагали бодрее из-за холода. Покрыв за день двенадцать миль, северяне вышли к реке Миле. На ней лед еще не встал. Узкий каменный мост оказался единственной удобной переправой на тот берег.

Лиллидей, Стэтхем и сам Эрвин сошлись во мнениях: нужно несколько мостов.

Пару дней армия простояла у Милы. Воины срубили деревья и навели через речушку пять дополнительных мостов. Первого декабря, накануне Дня Сошествия Праматерей, войско переправилось через Милу и двинулось дальше на юг.

На ночь с первого на второе декабря мятежники встали лагерем в нескольких милях от городка Пикси.

— Проснись, кузен! Проснись! — орал Деймон и тряс его за плечи. Было раннее утро Дня Сошествия. Мороз вползал под полог шатра.

— Эрвин, проснись! Они здесь!

— Они?.. Искровики?

— Да! Они здесь!

— Сколько?

— Все! Все, сколько есть! Вся императорская армия!

Да, они были тут, в пределах прямой видимости. Эрвин рассмотрел их в окуляр трубы. Двенадцать искровых полков, четыре полка морской пехоты, два полка алой гвардии, даже кавалерия Южного Пути, бежавшая из-под Лабелина, — все были здесь. Двенадцать тысяч искровых копий, одиннадцать тысяч всадников, шесть тысяч длинных луков, сколько-то тысяч мечей…

Развернувшись двухмильным фронтом, войска императора надвигались на лагерь мятежников. Все силы Янмэй Милосердной полным составом. Никакого юга, никакого Литленда. Все здесь.

— Поднимай иксов, — скомандовал Эрвин кузену. — Подведи к штабу.

Когда герцог вошел в штабной шатер, здесь собрались уже все полководцы, даже Клыкастый Нортвуд с братом.

— Решающий бой! — ревел Крейг. — Сегодня все решится! Победа или смерть!

По мне, второе гораздо ближе, — подумал Эрвин. Полная искровая армия, усиленная рыцарями. В самых смелых мечтах северяне видели свою победу над половиной этого войска. Против целого надежды не было. По крайней мере, не здесь — в чистом поле, идеальном для искровых копейщиков.

— Не сможем отступить, — говорил граф Молот. — За спиной река Мила, враг настигнет нас на переправе. Придется дать бой.

— Да! — рычал Клыкастый. — Да, черт возьми, бой! Затем и пришли!

Стэтхем и Лиллидей отвели Эрвина в сторону.

— Милорд, положение крайне сложное. Предстоит тяжелый бой, он потребует от полководца огромной выносливости и железной твердости. Не сочтете ли необходимым передать тактическое командование одному из нас?

— Не поверите, господа: у меня тоже было такое желание. Принимайте армию, генерал-полковник.

— Благодарю за честь, милорд…

Стэтхем выглядел озадаченным, будто ждал подвоха. О, да, он не ошибся. Эрвин протянул ему запечатанный конверт.