"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 466

— Меж тем, я рад, — произнес владыка, — что именно ваша идея оказалась наилучшей. Положенье было сложным, одна тактическая ошибка — и мы разбиты.

— Война, ваше величество. Ошибок лучше не делать.

— Но какая заманчивая возможность для друга мятежника: дать императору скверный совет. Не из рук вон плохой, а просто шероховатый. Такой, что будет принят, но в итоге обернется поражением… Военачальник с вашим опытом смог бы измыслить такую штуку.

— С чего бы мне… — простодушно вскричал Дейви, но спохватился, понял, о чем речь. — Вы меня проверяли?

— Не то, чтобы намеренно проверял, но присматривал с особым вниманием. И очень рад, что ваш совет был идеален. Вы неправы, генерал: вы заслуживаете награды.

— Х-хе! — Дейви подвигал массивной челюстью, ухмыльнулся по-медвежьи. — Ваше величество, дайте мне полноценный боевой полк. Толпа шаванов рыщет в лугах. Хочу их повстречать!

— Чтобы было чем похвастаться?

— Точно, ваше величество!

— Коль скоро генерал Алексис уже справился с кайрами, я намерен отозвать из Южного Пути три полка искры. Командованье ими поручу лично вам.

— Благодарю, ваше величество! — генерал неуклюже поклонился. — Очень благодарю, тьма меня сожри!

Адриан пожал ему руку и повернулся к леди Катрин Катрин.

— Ваше величество знает, чего я хочу.

Владыка протянул ей несколько листов картона, сшитых красной лентой. На листах Менсон заметил рисунки странных форм.

— Один из этих Священных Предметов Корона подарит вам, миледи, в награду за верную службу. Выберите тот, что отзовется в вашем сердце.

По тому, как вспыхнули зрачки Катрин Катрин, было ясно: само право владеть Предметом вызвало бурю чувств в ее душе. Но ей хватило самообладания сдержанно поклониться.

— Не смею занимать время вашего величества своими колебаниями. Предмет на верхней странице выглядит великолепно.

— Отличный выбор, миледи. Имя этого Предмета — Чаша Радости. Он прибыл на свет с Шестым Даром Богов, еще во времена Ранней династии Мириам. Не меньше четырех раз он говорил с обладателями. Человек, испивший из Чаши, узнавал свой смысл жизни и обретал истинную радость. Надеюсь, миледи, и вам посчастливится получить благословение.

— Бесконечно признательна вам!

Западница глубоко дышала, сверкая глазами.

— Миледи, — продолжил император, — теперь я хочу предложить вам выбор. По скором окончании войны принц Гектор отправится в Шиммери, я же — в столицу. Вы желаете сопровождать его или меня?

Она лукаво прищурилась:

— Это выбор между мужчиной и мужчиной, ваше величество?

— Между мужчиной и карьерой, миледи. Вы очень хорошо говорили моим голосом, это умение скоро понадобится. Когда кончится война, придет время дипломатии.

— Корона станет говорить устами западницы?..

— В этом будет поучительный смысл. Мораль, если угодно.

— Понимаю, ваше величество. Благодарю за честь!

— Если, конечно, вам не претит служить тому, кто оказался противником Запада. Быть может, вы питаете к шаванам ностальгические чувства…

— Ностальгические чувства? К людям, которые схватили меня, избили и продали в рабство? Позвольте подумать, ваше величество. Послушать девичье сердце.

Император с улыбкой кивнул ей:

— Рад вашему согласию. И последний вопрос. В августе вы и Ворон Короны подозревали так называемую Минерву Стагфорт в интриге против меня. Вы оказались правы. Вот только Ворон Короны сообщил мне о своих подозрениях, а вы — нет.

— Не сочтите за дерзость, но, судя по участи Ворона Короны, я поступила разумно.

— Хочу, чтобы вы знали: я признаю и помню свою ошибку.

— Да, ваше величество. Вы можете рассчитывать на мою искренность.

С безукоризненной грацией она сделала реверанс.

Адриан похлопал по плечу Менсона, что давно уже сидел на полу возле кресла владыки.

— Скажи теперь ты, мой друг: какой благодарности хочешь?

— Тррриумф, владыка! — не задумываясь, крикнул шут. — Хотел видеть тррриумф! Я увидел и рррад!

— Подумай еще, дай себе время. У тебя наверняка есть желания. Хочешь избавиться от колпака? Уйти из дворца, жить в своем доме?

Менсон не сразу понял, что ему предлагают. Когда уразумел, истово замотал головой:

— Нет, нет, владыка, не обижай! Колпак — хороший! Я — хоррроший! Не гони!..

— Янмэй была жестока с тобой…

— Янмэй — да, а ты — нет! Колпак и корона дррружны! Не гони меня!

— Ладно, ладно. Хочешь изменить хоть что-то в своей жизни?

Слова звучали жутко. Менсон на всякий случай качнул бубенцами:

— Можно не менять, владыка? Можно?

— Конечно, можно. Но я желаю тебе добра. Хочешь другую одежду?

Менсон со звоном мотнул головой.

— Другого адъютанта?

Снова отрицательный звон.

— Быть может, женщину хочешь?..

Опять мотнул головой, но задумался, глядя на мускулистые ноги Катрин Катрин в кожаных штанах наездницы.

— Хочу хотеть, владыка…

— Женщину?

— Кого-нибудь. Чего-нибудь. Хотеть — хорррошо. Хочу уметь хотеть…

— Научись. Захоти что-нибудь для пробы. Когда захочешь, скажи — я дам.

Менсон нахмурил брови и пожевал кончик бороды, пытаясь думать. Но так и не успел найти в себе желание.

Дверь распахнулась, и генерал Гор, красный, как кусок недожаренного мяса, подбежал к императору.

— Владыка, новость!.. Из столицы!..

Воин показал клочок бумаги, зажатый в кулаке.

— В чем дело, генерал?

— Мятежник взял Фаунтерру!

— Что?!

— Он примчался из Лабелина на поезде и захватил дворец! Мятежник во Дворце Пера и Меча!

Адриан выдернул ленту из генеральской руки и прочел сам. Минуту стояла гробовая тишина. Менсону очень захотелось исчезнуть. Он вытащил пузырек с водой и глотнул. Пожалел, что внутри не эхиота.

Император поднялся и выронил бумагу. Медленно произнес:

— Мятежник — взял — дворец.

И вдруг захохотал:

— Увидел тррриумф, да, Менсон?

Владыка смеялся:

— Торжество! Великая победа Короны! Всем на зависть!

Он взмахивал руками, задыхался от хохота. Смех выплескивался из груди Адриана, летел брызгами во все стороны. Генерал Дейви вдруг не выдержал и тоже рассмеялся, колотя себя по животу. Прыснула леди Катрин Катрин, хрюкнул себе под нос генерал Гор.

— Мы — триумфаторы! — заливался владыка. — Герои легенд! Властелины мира!..

Шут противился смеху, сколько мог. Но тот заполнил брызгами весь воздух, проник в легкие, защекотал изнутри грудь… Менсон вздрогнул, затрясся в судороге и вытолкнул из горла:

— Харрр-харрр-харрр!

* * *

Вторая чудовищная новость пришла следующим днем.

Серебряный Лис, одержав победу при Пикси, забыл об осторожности и угодил в капкан. Несколько батальонов кайров устроили засаду в Лабелине. Генерал Алексис имел многократное преимущество, но… Он допустил две ошибки. Одну — когда недооценил хитрость северян. Генерал решил, что северяне бежали с поля боя при Пикси. Но они не бежали, а отступили, чтобы заманить врага в ловушку. Вторая ошибка была такова: Алексис позволил своим полкам встать на ночлег в Лабелине. В городе тепло и сухо, полно провианта, а горожане охотно сдают дома для постоя. В полях — мерзко: сыро, снежно, ветрено; и нужно время, чтобы окопаться, обустроить лагерь. А в город все равно нужно зайти — чтобы зарядить очи и запастись провизией, так отчего бы там и не заночевать? Тем более, что кайры бежали без оглядки на север — множество людей их видели…

Тяжкая ошибка. Первые императоры Династии за подобные ошибки отрезали полководцам языки и ладони. Улицы города тесны и непригодны для маневров. При городских боях почти не играет роли ни численность войска, ни строевые навыки, ни тактический опыт полководца. Решает сражение внезапность и личное мастерство бойцов. И то, и другое оказалось на стороне кайров.

Нет, они не покинули город. Как им удалось сымитировать бегство — неизвестно. Однако пять батальонов северян засели в катакомбах и дождались глубокой ночи, когда войско Алексиса отпразднует победу и уснет крепким сытым сном. Имперские офицеры расположились в домах зажиточных мещан, солдаты — в госпиталях, казармах городской стражи, гостиницах, соборах. Имперские полки были разбросаны по всему Лабелину. Выйдя из катакомб, кайры первым делом перебили часовых и взяли под контроль улицы. Затем стали атаковать имперские подразделения одно за другим и методично истребляли: в узких переулках, на порогах домов, в казармах и соборах, в гостиничных койках. В самом лучшем случае какому-нибудь отряду удавалось выбежать на площадь и кое-как построиться — чтобы спустя минуты погибнуть, прихватив с собою нескольких врагов. Большинству солдат повезло куда меньше: они умерли в ночных сорочках, едва встав с постели.