"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 481

— Верно, — кивнул Лиллидей.

— Продолжаем. В столице тем временем разражается скандал. Айден Альмера, на которого делал ставку владыка, оказывается замешан в давнем заговоре. Даже больше: на его совести несколько новых — свеженьких — убийств. Император в бешенстве. И новое событие тоже не добавляет ему душевного покоя. Эрвин Ориджин, коему полагалось тихо скончаться в Запределье, возвращается, становится герцогом и выставляет владыке ультиматум. Адриан лупит кулаком по столу и говорит: «Тьма сожри всех этих дворян! Сколько они могут надо мною издеваться?! Я император или нет?! Сейчас я их живо взнуздаю!» Правда, меня при этом не было, потому не поручусь, что именно эти слова вскричал владыка. Факт тот, что ото всякой политической болтовни Адриан переходит к решительным и грозным действиям. Распускает Палату Представителей, приговаривает Айдена к смерти и силою Перстов тут же приводит приговор в исполнение. Империя, содрогаясь, падает на колени пред богоравным владыкой. Хотя и не вся. Западники восстают. Их ярость подогрета обидой: император, якобы, передал исконные владения шаванов своим слугам Литлендам. Если вникнуть в дело поглубже, то владыка тут не при чем: грамота о пожаловании была сфабрикована кем-то, Адриан и в глаза ее не видел. Но разве горячие шаваны станут глубоко вникать во что-либо?.. В то же время поднимает мятеж и Эрвин Ориджин. Лупит кулаком по столу: «Я Ориджин или нет?! Плевать, что у Адриана Персты и армия вдвое больше моей. Мы — северяне, мы всех порвем, Агата нам в помощь!» Опять же, не ручаюсь за точность цитаты. Итак, мир падает в пучину гражданской войны. А меня, вашего скромного рассказчика, владыка посылает в Первую Зиму с крохотным заданьицем: отравить герцога Ориджина.

— Что?! Чего-оооо?!

Все, кроме Джемиса, обалдело уставились на Марка. Даже пес встрепенулся.

— Да, братья, я вам тоже слегка соврал. Не только же боцману можно… Я таки спрашивал лорда Эрвина про сиськи леди Сибил, но в темницу угодил не за это. При мне нашли яд, и его светлость счел это невежливостью с моей стороны. По правде, я брал яд для себя: ну, если вдруг, эээ… Говорят, северяне находчивы по части пыток… Убивать герцога я не собирался, напротив, хотел его расспросить. Мне было до тьмы интересно, что же за чертовщина случилась в Запределье? Великий Дом Ориджин из верных мечей владыки превратился в свору мятежников — как? Почему? И лорд Эрвин дал мне ответы, а леди Иона накормила фруктами, так что, если брать по северным меркам, прием мне оказали самый любезный. Выбраться из темницы я, конечно, не надеялся — по крайней мере, не раньше, чем кончится война. Каково же было удивление, когда меня взяли из камеры и привели пред ясны очи лорда Десмонда с леди Софией. Они угостили меня чаем с пирогами и сказали… Вернее, лорд Десмонд проскрипел едва слышно, а леди София Джессика перевела: «Нам нужна ваша помощь, Марк. Хотим поручить задание, важное и для вас, и для нас». Дальше она говорит, а я слушаю, выпучив глаза — точно как вы сейчас. Мы знаем Адриана, — говорит леди София, — как человека жесткого и вспыльчивого, но справедливого. Можем поверить, что Адриан сжег Айдена Альмера, когда обозлился на него. Можем даже поверить, что он приказал убить нашего сына (хотя и странно, что поручил дело такому слабаку). Но очень сложно представить, чтобы по приказу Адриана расстреливали невинных людей. Поезжайте, — говорит леди София, — в Запределье вместе с кайром Джемисом и выясните точно: Адриан ли виновен в расстрелах, или то было без его ведома. Поручить кому-то из наших воинов, — говорит леди София, — мы не можем: они предубеждены против императора, а нам нужна объективность. Я уточнил: миледи, если узнаю, что расстрелы — не вина владыки, вы убедите Эрвина остановить мятеж? Нет, — говорит леди София, — на совести Адриана по-прежнему святотатство, тирания и покушение на Эрвина. Но мы, — говорит она, — Ориджины, люди чести, и не хотим обвинять владыку в том, в чем нет его вины. Вот так мы побеседовали, и я отправился в путь, и вскоре присоединился к вам, братья. Что было с нами всеми дальше, вы хорошо знаете.

Ворон Короны дал всем пару минут, чтобы осознать сказанное. Кайр Джемис хмуро покачивал головой и, наконец, произнес:

— Ты изложил то, что и так известно, за исключением последней части. Мы ждем не этого. Скажи то, чего мы не знаем.

— Как раз приступаю, кайр. Вот только вина бы еще…

Когда кубок наполнили, Марк заговорил:

— Теперь перехожу к своим рассуждениям и выводам. Надеюсь, они покажутся вам любопытными. Во всей истории есть несколько деталей, которые как бы не укладываются в картину. И чем дольше думаю о них, тем меньше укладываются — просто-таки торчат вкривь и вкось, будто якорь накрыли скатертью. Начнем с пресловутых красных рубах искровиков. Они встречаются на каждом шагу: парни в красном расстреливают пленных, парня в красном пытает Эрвин, капитан в красном подряжает на грязное дело Луиса. Будь мы все героями романа, читатель спросил бы: «Какого черта автор все время тычет мне эти рубахи? Надоело уже!» Понимаете, братья, это на Севере царит такое почтение к форме. Мужчина в красно-черном плаще — почти бог, парень в сером плаще — ученик бога. Но в столице похваляются титулами и драгоценностями, а не цветом формы. Для нормального искрового пехотинца форменная рубаха — просто часть одежды. Он наденет ее, когда это уместно (на маневры, на построение, на торжественный прием), и не станет надевать, когда она ни к чему. В кабак вряд ли пойдет в мундире, к шлюхам в бордель — тоже вряд ли. И уж совсем наверняка не наденет мундир, когда будет нанимать убийцу против сына великого лорда! Отсюда первая странность: почему злодеи всегда одеты в красное?

Переведя дух, он продолжил:

— Вторая странность — эти злодеи сами по себе. Кайр Джемис и лорд Эрвин причислили их к имперской пехоте: мундиры, искровые копья, высокая боеспособность. Это суждение истинных северян. Но я, столичник, смотрю не на оружие, а на характеры людские. Полки искровой пехоты получают отличное жалованье, едят вдосыта, живут с комфортом. Там служат дворянские сынки и парни из небедных мещан: самодовольные, зазнаистые, хорошо воспитанные. Если нужны отморозки без принципов, ищи их не в пехоте, а в трущобах Фаунтерры. И еще одно: нет на свете лучших сплетников, чем имперские гвардейцы! Одну роту сняли и послали за край земли испытывать Персты, а остальная армия об этом не знает? Чушь собачья! На второй же день болтали бы в каждом кабаке и борделе!

Кайры Джемис и Мой как-то неловко переглянулись. Стало ясно, что даже суровые северные воины часто не прочь помыть кости друг другу.

Марк повел далее.

— Третья странность — в голубях. Они не водятся в Запределье, а значит, из столицы нельзя послать птицу в форт. Из форта в столицу — пожалуйста, но не наоборот. Минерва Стагфорт раскрыла заговор Айдена в начале июля. А в сентябре — спустя два месяца — Эвергард сожгли Перстами Вильгельма. По словам капитана Бамбера, бывалого моряка, этого времени впритык хватает, чтобы добраться из форта в Альмеру. Но нужно еще время, чтобы доставить приказ в Запределье! А его нет, этого времени. По всем расчетам, едва Адриан разгневался на Айдена, бригада сразу же вышла из форта. Как такое могло случиться? Вариант первый: атака на Эвергард запланирована заранее, и отсюда ясно, что планировал ее не Адриан. Ведь Адриан не знал наперед, что Айден окажется заговорщиком! Есть и второй вариант — сказочный, но возможный. Существует Предмет, выполняющий роль средства связи. Этакий божественный почтовый голубь, который мгновенно передал в форт приказ владыки. Запомним эту возможность, она может оказаться важной.

— Четвертая странность — это загадочный выбор убийц. Все мы видим, что козленочек Луис хорошо подходит лишь для одной работы: лизать попки девушкам. Он — асассин, который убьет лорда Ориджина?! Серьезно?! Не смешите, братья! Но почему тогда это поручили ему? Вариант первый: в план входило как раз то, что он не справится; требовалось именно покушение, а не убийство. Вариант второй: Адриан послал Луиса только в качестве картографа, не асассина; убийства от него потребовал кто-то другой. Этот другой не мог включить в эксплораду своего человека, мог лишь выбрать из участников. Вот он и выбрал того, на кого сумел нажать. Ведь шантажировать кайров — себе дороже… А второй странный асассин в деле — это, простите, ваш покорный слуга. Адриан располагает Перстами Вильгельма. Если он всерьез хотел, чтобы я покончил с Эрвином, почему не дал мне один Перст? А если не доверил мне святыню, то почему не послал того, кому доверил бы? Здесь у меня лишь одно объяснение: владыка не имел никаких Перстов Вильгельма! По крайней мере, в тот момент.