"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 554

Однако не ссора ранила глубже всего, и не мужнин малодушный трепет перед тираном. Озлобленная клятва в дверях – она была, кажется, правдива. Именно оговорка – «кажется» – не дала Ионе сомкнуть глаз.

Утром от кайра Сеймура она узнала новость.

– Миледи, птица…

Хватило взгляда в лицо и первого звука голоса. Слова лишь уточнили то, что сердце поняло сразу.

– Птица из Лабелина. Герцог Эрвин взял Фаунтерру. Генерал Стэтхем разбил Алексиса. Мы на пороге победы!

Она стала выспрашивать – неспешно, подробно, чтобы дать себе время насладиться. Слишком истосковалась по радости, свету.

– Я должна сообщить мужу, – сказала Иона, когда Сеймур исчерпал слова.

– Вероятно, он уже знает…

Недомолвка оцарапала слух.

– В чем дело, Сеймур?..

– Две птицы улетели из замка. На восток и юго-восток – в Лабелин и Фаунтерру, скорее всего. Ваш лорд-муж пишет вашему лорду-брату…

А вчера писал императору. Да, так и было. Одна ночь, чтобы обратно сменить сторону.

– Граф Виттор в своем праве, – сказала Иона с нажимом, убеждая не Сеймура, а себя. – Он не давал Эрвину клятв.

– Да, миледи.

– Он считал, что Эрвин погиб. Никто не обязан хранить верность мертвецу. Граф Виттор не заслужил упрека.

– Да, миледи…

Кайр Сеймур Стил служил капитаном ее личной стражи. Меж ними установилось уже то особое доверие – почтительно дистанцированное, но трогательно безграничное – какое изо всех отношений на свете окрашивает лишь одни: отношения леди с ее вассалом. Иона затруднялась представить что-либо, о чем Сеймур побоялся бы ей сказать. Потому сейчас его молчание казалось вопиющим.

– Сеймур, прекратите это. Я должна знать, что у вас на уме.

– Миледи, герцог Эрвин простит, что граф Виттор переметнулся, узнав о поражении при Пикси. Я знаю: он сам просил графа в случае неудачи мятежа защитить вас любой ценой. Связавшись с Адрианом, ваш лорд-муж поступил именно так, как хотел герцог Эрвин. Но, миледи… Сложность в другом… Если союзники герцога делают снадобья из крови людей, ему стоит об этом знать. Вы или я обязаны сообщить ему. Возможно, герцог решит отказаться от таких союзников.

– Мне не по нраву то, что вы говорите. Не союзники, а только один жестокий безумец. Мой муж ничего не знал об этом. Мартин действовал тайком, его жертвы – на его лишь совести!

– Вы напишете об этом брату, миледи?

– Конечно.

– А уверены ли вы, что вина – на одном Мартине?

Иона могла бы разгневаться. Даже – должна была! Но одной лишь ночью ранее она сама усомнилась в Витторе. Глупо злиться на того, кто высказывает вслух твои же мысли.

– Мой муж невиновен, – отрезала Иона. Твердо, но с секундным промедлением.

– Миледи, я только хотел сказать… Вы имеете способ убедиться. Тот пузырек с эликсиром – если дать его графу…

Иона поняла, о чем говорил кайр. Мерзкая, недостойная проверка. Грязь…

– Я не сделаю этого.

– Да, миледи.

Граф Виттор встретил ее раскрытыми объятиями – и смехом.

– Ха-ха-ха! Ты – гений стратегии, душа моя! Ясновидящая! Светлая Агата! Какой же я дурак, что не поверил тебе!..

– Пустое… – Иона дала себя обнять. – Не стоит разговоров… Просто порадуйся со мною.

– О, да! Радуюсь ото всей души! Не могу передать, как счастлив, что ты – моя! Самая светлая головушка на всем Севере!..

Он целовал ее, осыпая комплиментами. Ссоры будто и не было. Сомнения словно забылись. Безоблачность…

Не этого она ждала. Неловкости, стыда, поисков самооправдания… Она не знала, что ответить самодовольству мужа.

– Отчего ты смурна?

– Я тяжело пережила вчерашнюю нашу беседу… Прости, но не могу забыть.

– Ой… – веселье слетело с него. – Это ты извини меня, любимая. Я повел себя непозволительно. Усталость тому виной, и еще…

Виттор понизил голос:

– Думаешь, мне приятно заискивать перед Адрианом? Думаешь, по своему желанию это делал?.. Я должен оберегать наше будущее. Порою за него приходится платить: гордостью, амбициями, мечтами. Не подумай, что это был легкий выбор.

– Да, милый.

– Тяжело, мучительно признавать себя слабым. Но куда опаснее – отрицать реальность. Ты понимаешь меня?

– Ты готов был пожертвовать честью, чтобы обелить меня перед Адрианом, и так спасти. Я должна была понять это вчера и с благодарностью принять жертву. Прости, что не сделала так. Прости и за то, что усомнилась в тебе. Я верю, что ты не знал о деяниях брата.

– Пустое, любимая! Главное – ссора позади, и мы снова вместе.

От нежной его улыбки Иона опешила – будто тропа перед нею внезапно оборвалась в пустоту. Слишком быстро, слишком просто. Не испив до дна чашу. Не из самой глубины. Север так не прощает…

Однако, если подумать, здесь – не Север. Граф Виттор – мягкий, легкий человек, за то я его и полюбила. О том и мечтала, чтобы жизнь перестала быть каменною глыбой. Легко поссорились, легко обиделись, легко простили – разве не таких отношений хотела всю свою жизнь?..

Виттор – хороший человек. Он не похож на северян, но это же достоинство, а не вина! Эрвин тоже не похож. Разве стала бы я проверять Эрвина?!

Я не сделаю этого. Если сделаю, то прокляну себя за низость, за неверие. Нет.

Нет!..

Покончив с объяснениями, граф Виттор принялся за завтрак.

– Кушай, милая. Попробуй блины с лососиной – очень хороши… Сегодня я должен навестить городской магистрат. Не желаешь ли составить компанию? Это развлечет тебя. Замок слишком мрачен, сидеть в нем безвылазно – тебе во вред. А после магистрата, если пожелаешь, поедем в театр…

Его голос – такой спокойный, будничный – увлекал Иону прочь от той точки времени, где они с мужем чуть было не стали врагами. Слишком быстро…

Чувствуя холод в руке, Иона поставила на стол пузырек.

– Дорогой, посоветуй… Перед арестом Мартин дал мне это снадобье… Что с ним делать?

– Снадобье?.. – Виттор поднял брови. Ни тени понимания на лице.

– Мартин говорил что-то о жизненных силах… Я ничего не поняла.

– Любимая, послушай. К несчастью, рассудок моего брата затуманился. Я уже вызвал лучших лекарей, они приложат все усилия и вернут Мартину ясность мысли. Но до тех пор не придавай значения его словам – в них смысла не больше, чем в чихании кошки. Вылей эту дрянь и забудь.

Ни следа алчности на его лице, ни тени догадки в глазах. Муж понятия не имел, что в пузырьке, и даже не пытался узнать. Иона вздохнула с облегчением.

Но сохранила пузырек. Он проделал с нею путь до Фаунтерры и теперь лежал в ящичке бюро во дворцовых покоях. Иона не посмела вылить снадобье. Она не знала, что делать с душой человека, заключенной в стекло. Как и с семейными ссорами.

Как и с людьми, которым доверяла на девять десятых.

* * *

Если бы леди Иону Софию Джессику спросили, что на свете более всего интересует ее, она по очень недолгом раздумье ответила бы: знаки. Случается так, что какая-нибудь вещица, черточка, увиденная сценка, пойманный ухом обрывок беседы – словом, что-либо незначительное – врезается в сознание и не дает покоя. Что-то побуждает тебя упорно искать в этом смысл. Чем менее заметно содержание знака, чем сомнительней само его наличие – тем сильнее манит тебя разгадка. Самое важное всегда скрыто лучше всего. Крохотная морщинка на переносице любимого человека, несомненно, значит куда больше, чем самый громкий и развязный смех. Так и мироздание проявляет свои величайшие тайны в едва заметных черточках.

Знак, смысл которого ясен, теряет свою привлекательность. Пугающий пузырек с чужой душою нес трагичный, но очевидный смысл. В нем не содержалось загадки.

Гадание с леди Минервой, последнею картой которого выпал шут, недолго будоражило любопытство. Оно ясно пророчило императору поражение, тайну составляло лишь значение джокера: указывает ли он на Адриана, опозоренного и осмеянного после разгрома, либо на действительного шута – Менсона? Пришел день – и тайна разрешилась: Иона узнала, что Менсон заколол Адриана. Многих потрясло это событие: шут славился собачьей преданностью владыке. Иона же не увидела ничего странного: знаки давно говорили, что так и будет.