"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 558

– Это – все, что осталось от человека. Не знаю, кем он был, какое носил имя. Его и еще тридцать невинных замучил насмерть брат моего мужа.

Она рассказала Эрвину все – от первых подозрений Минервы до конфликта с Виттором. Эрвин слушал с предельным вниманием, однако Иона догадалась:

– Ты уже знаешь?..

– Мне было важно услышать из твоих уст. Но да, история мне знакома. Первым поведал ее секретарь Итан Гледис. Он твердил, что Мартин Шейланд едва не убил ее величество, и требовал предать злодея имперскому суду. А вторым рассказчиком стал граф Виттор. Он прислал курьера с депешей, в которой описал действия брата как досадное следствие душевной болезни.

– Виттор писал тебе?..

– Конечно. Странно было ждать иного.

– И что ты думаешь обо всем этом ужасе?

Эрвин взял пузырек, выдернул пробочку. Осторожно приблизил к носу и тут же брезгливо отдернулся.

– Редкостная дрянь… Не думаю, что оно хотя бы простуду вылечит.

– Я не о том спрашиваю! – воскликнула Иона. – Что думаешь о поступке Мартина?

– Мое мнение сильно зависит от твоего ответа на один вопрос. А именно: причастен ли граф Виттор?

– Нет.

– Ты уверена?

– Да.

Иона рассказала о проверке, устроенной мужу.

– Весьма разумно, – похвалил Эрвин. Протянул паузу. – Однако…

Иона покраснела от стыда. Конечно! Эта проверка отдавала позором и бесчестием, нельзя было опускаться до нее!

– Ты должен меня понять… – прошептала Иона.

– Я хорошо тебя понимаю. А ты меня – едва ли. Будь добра, напомни, какой приказ я дал тебе в Первой Зиме?

– Беречь союз с графством Шейланд.

– Именно. Для достижения цели от тебя требовалось совсем немного – любить мужа. Я не сказал прямым текстом, но это казалось очевидным. Любить своего мужа – неужели сложно?

– Я люблю его!

– В таком случае, где он? Почему не приехал с тобою?

– У него были важные дела…

– Неужели?

– И еще он побоялся гнева императрицы. Она прислала голубя, требуя выдать Мартина на суд. Виттор остался в Уэймаре, чтобы не…

Иона осеклась, заметив насмешку в глазах брата.

– Гнев императрицы – о, боги, как это ужасно! Придя в ярость, ее величество может… дай-ка подумать… выпить лишний кубок орджа? Сразить противника смертоносным сарказмом?.. Сестра, порою ты наивна, как младенец! Шейланд боится нас с тобой!

– Боится нас?.. Но почему?

– Потому, что ты недостаточно любишь его. Виттор совершил глупость – после нашего поражения при Пикси хотел переметнуться к Адриану. Едва я взял столицу, он одумался. И ты могла показать, что, как верная жена, будешь с ним всегда и везде, разделишь любые невзгоды, защитишь и поддержишь. Могла даже сказать мужу, что скроешь от меня его метания! Но ты, напротив, дала понять, как глубоко осуждаешь малодушие Виттора, не поверила его клятве и учинила унизительную проверку. Всем видом ты показывала, что не доверяешь столь мелкому существу, как твой муженек. И хуже всего, говорила не от себя лично. Я же тебя знаю! Ты осудила его со всею надменностью Дома Ориджин, окатила всем высокомерием Севера! Вот почему он не приехал.

Когда Иона сумела вымолвить хоть слово, она прошептала:

– Ты несправедлив ко мне… Я поступила, как велела честь…

– Именно! Ты выше Виттора, и честь велит не скрывать этого. Но теперь послушай, что скажу я. Граф Виттор Шейланд – уникальный человек в экономике. Он талантливый финансист, и при этом – лорд. Деньгами Адриана заправляла свора низкородных собачек – министр налогов и сборов, казначей, сборщики податей… Но за всеми ними присматривал финансовый советник – граф Виттор Шейланд! Не имея личного доступа к казне, он мог разобраться во всех делах и отчетах, и указывал владыке, если видел что-то подозрительное. Так Адриан держал в узде чиновничью свору. Твой муж, не имеющий войска и доблести, был бесполезен на войне. Однако теперь, когда пришел мир, я чертовски рассчитывал на его помощь!

– Но, Эрвин!..

– Послушай далее. Братья Крейг и Дональд Нортвуды бились рядом с нами в двух крупнейших сражениях: при Пикси и в Лабелине. Правда, при Пикси оба ухитрились попасть в плен, потому в Лабелине их полками командовал наш граф Лиллидей – именно ему медведи обязаны небывалой эффективностью в том бою. Однако теперь братья-Нортвуды имеют дерзость верить, что выиграли войну наравне с нами! Расхаживают, гордые как индюки, требуют несусветной доли трофеев, владений в Южном Пути и – хуже всего – придворных должностей. Я каждый день сочиняю сказки, чтобы удержать этих костоломов в стороне от управления Империей. Замечу: у меня имелось два отличных способа подчинить Нортвудов – леди Сибил и граф Элиас. Оба стоят в иерархии выше сыновей. Сибил болезненно тщеславна, Элиас устал от жизни, я с легкостью контролировал бы обоих. Но Сибил исчезла неизвестно куда, а Элиас – в плену у графа Виттора. Того самого, которого ты не сочла нужным полюбить и приласкать!

Непослушными от горечи устами Иона произнесла:

– Эрвин, я другого от тебя ждала…

– Как и я от тебя! Ты могла помочь мне, а вместо этого – лелеяла свою высокородную гордыню!

Иона долго не находила слов. Обида сбила ее с ног, обезоружила, оглушила.

Некстати вспомнилась Аланис Альмера. Циничная, нечуткая, полная прагматизма – вот она все бы рассчитала наперед, прежде чем спорить с мужем. От этой мысли становилось особенно горько.

Однако Иона овладела собою. Взяла в руки ладони Эрвина, встретила его взгляд.

– Прости меня. Я позволила себе проявить чувства, не подумав о последствиях. Отец всегда предостерегал от этого.

Эрвин помолчал еще. Но вот его взгляд смягчился, губы дрогнули в слабой улыбке.

– И ты меня прости. Я слишком перегружен политикой, от нее становлюсь раздражительным, мелочным, нервным. Меж тем все нынешние неурядицы – чепуха. Главное – мы живы, и Фаунтерра – наша. Осенью я не смел и надеяться на это.

Он поцеловал запястья сестры. Нежданное тепло растрогало ее, комок подкатил к горлу.

– Хочешь… хочешь, я сейчас же уеду назад в Уэймар? Успокою мужа, уговорю, привезу любой ценою!

– О, нет! Ты и шагу не сделаешь из дворца, пока мы вдоволь не наговоримся! А с Виттором – придумаем что-нибудь. Возможно, высочайшее помилование Мартину Шейланду уладит все конфликты…

Ионе очень хотелось думать, что Эрвин шутит. Спросить напрямую она не решилась. По крайней мере, не сейчас.

Брат сменил тему:

– Что за перо, сестрица? Ты еще не рассказала о нем.

– Я нашла его в Уэймаре при очень странных обстоятельствах… Мне думается, перо – это знак.

– О, нет!

В притворном ужасе Эрвин схватился за голову. С детства он добродушно посмеивался над сестринской любовью к мистике: «Моя птичка-сестричка снова унеслась в заоблачные выси!..» Иона не оставалась в долгу: «Мой бедный слепой кротик! Застрял в норе материального мира и боишься даже выглянуть…»

– Да-да, знак. Я поведала бы тебе его значение, но поймешь ли…

Эрвин стер улыбку с лица.

– Твоя ирония звучит вымученно. Видимо, знак действительно важен. Я внимательно слушаю.

Иона рассказала все, что успела передумать о черном пере, изложила поочередно все трактовки. По мере рассказа в душе нарастало волнение. Делалось настолько сильным, тяжелым, горячим, что сложно было не закричать.

– Сегодня я окончательно поняла значение пера. Оно страшно. Ты шел на войну, чтобы защитить справедливость, свергнуть тирана, восстановить законы. И ты победил, слава Агате. Но всю мою дорогу из Уэймара – целый месяц – я вижу плоды этой победы. Тысячи погибших воинов, кладбища на мили. Десятки тысяч голодных крестьян – отчаявшихся, лишенных надежды. Праздничная столица – несуразное кичливое пятно роскоши среди моря печали. Мертвый Адриан… Каким бы он ни был, но ведь не он владел Перстами. Не он сжигал людей в Запределье, не он убивал тебя. А настоящий преступник так и остался в тени… Теперь я знаю: перо стервятника – символ нашего триумфа. Только падальщикам война принесла счастье. Мы одержали воронью победу – вот каков смысл знака.