"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 569

– Вот только политике меня не учи! Я в этом получше тебя.

– Простите, чиф…

Рыжий постарался замять неловкость и сменил тему.

– Я, конечно, не против покататься за казенный счет, но все же любопытно… Скажите, чиф: почему мы в поезде?

Вагон как раз тряхнуло на неудачном стыке рельс, зазвенел чайный сервиз на столике.

– Я хотел побеседовать с тобой, но еще и посетить одно местечко.

Марк вывел пальцем извилистую речушку и мостик через нее.

– Два бандита сошли с поезда у моста через Змейку и сорвали провода. Вот в этом и есть последняя странность.

– Никакой странности, чиф! Все проверено, имеются свидетели. Там недалеко хутор – из него поверх деревьев видели, как пара молодчиков лазала по столбам. Хуторяне пришли поглядеть, но нашли только застрявший поезд погони и злых, как черти, гвардейцев. Поезд похитителей давно уехал, диверсанты ускакали.

– Зачем?

– Как – зачем? Проводов нет – поезд не пройдет – никто не догонит бандитов! Очевидно же!

– Другое «зачем», Рыжий. Зачем диверсанты уехали на лошадях? Почему не сели обратно в поезд?

– Э…

Помощник только крякнул. Впервые за время беседы не нашел ответа. Марк заметил, как насторожился Внучок, и как едва заметно приоткрыл глаз Дед.

– Банду не нашли в Надежде, – сказал Ворон, – поскольку там твердый грунт, на котором не видно следов. Побережье Крайнего Моря – одно из самых засушливых мест на свете. Лишь несколько раз в год капает дождь… Однако ведь имелся шанс, что он пройдет как раз в день похищения. И следы будут видны, и первый же надеждинский отряд сцапает бандитов… Так вот, я думаю: на месте похитителей поставил бы на погоду или людскую глупость?

– Чиф?..

– Несколько раз за год, но дождь все же бывает в Надежде. А люди глупы всегда. Вторая ставка будет вернее.

Меч – 2

Лоувилль (Земли Короны)

Странная процессия двигалась по улицам Лоувилля – с расстояния напоминала карнавал. Впереди вышагивала шестерка всадников с копьями, в тулупах и высоких полированных шлемах. За ними катили три больших гербовых фургона. На козлах каждого восседал чертовски важный возница, нахохленный, как воробей. Рядом с возницей находился стрелок, держа на коленях арбалет, еще пара стрелков сидела на запятках. При каждом фургоне имелось еще по три человека в шубах. Они звучно тарабанили в двери домов, входили внутрь, спустя недолгое время выходили и перемещались к следующему дому. Один из этих всегда держал подмышкой увесистую книгу, другой – мешок за плечами. При выходе из дома в мешке что-то звенело; человек высыпал содержимое в фургон и налегке вбегал в следующий дом. От этой суеты, от визитов в натопленные дома пешие раскраснелись, взопрели. Под их распахнутыми шубами виднелись темно-синие камзолы. В арьергарде, за фургонами, клацала подковами дюжина всадников, а за ними, отставая на сотню футов, брела нестройная толпа горожан.

Джо долго смотрел на все это и никак не мог взять в толк: что происходит? Горожане высыпали на улицы – наверное, праздник. Конники при параде, фургоны с гербами да флажками – тоже как на празднике. Но лица у людей не больно-то веселые: всадники угрюмы и скучливы – при деле; горожане – какие-то растерянные, хмурые. А эти, в мундирах и шубах, явно выносят что-то из домов…

Десятник Билли, бывший в разведке вместе с Джо, выдвинул догадку:

– Видать, собирают средства на доброе дело. В городе несчастье – случился пожар или рухнула стена. Вот молодцы – всем миром скинулись!

– Больно мрачны они для добрых дел, – отметил Весельчак. – Я думаю, помер кто-то важный. Все жертвуют на похороны да поминки.

– А я думаю, – сказал Лосось, – это процентщики собирают долги. Ведь если люди жертвуют, то добровольно, правда?.. А здесь оно как-то все шероховато…

Верно: в домах, куда врывались мундиры, слышалась гулкая возня. Вот раздался треск дерева, звон битой посуды; трое мундиров вышли, неся заветный мешок, а за ними на улицу вывалил хозяин дома. Он гнулся в пояснице, будто от удара под дых, и хрипел что-то. Крайний мундир обернулся и замахнулся дубинкой, битый хозяин поспешно скрылся в дверях, мундир хохотнул.

– Бродяга, – спросил Билли, – ты ж городской, знаешь ихние порядки… Скажи, что оно такое?

– Будто сами не видите, – пожал плечами бывший пивовар.

Пятеро разведчиков стояли на площади, к которой приближалась процессия. Чтобы особенно не притягивать взглядов, они купили по кружке горячего вина – мол, стоим себе, пьем, обычное дело. Но даже без вина на них никто бы и не глянул: внимание горожан целиком поглощали мундиры с фургонами. В близости от разведчиков собралась группа из пары дюжин человек – видимо, жителей площади. С тревогою они наблюдали, как фургоны ползут к их домам.

– Сколько ж можно!.. – говорил один. – Трех недель не прошло!..

– У меня цеховая льгота, – тихо твердил другой. – Так им и скажу: цеховая льгота, подписана лично бургомистром. Я им бумагу покажу.

– Срать им на льготу, а бумагой подтереться, – ответил кто-то.

Еще один чуть не плакал:

– Как жить-то?.. Четверо детишек у меня… И так кормить нечем, а теперь-то что?..

– Разбойники!.. – воскликнула женщина.

Тут Джо отметил: а женщин-то на площади раз, два – обчелся. Смотрят в окна, не отлипая от стекол, но на улице – сплошь мужчины.

Угрюмый карнавал уже выезжал на площадь. Всадники разъехались клином, расчищая просеку для процессии. Первый фургон вместе с троицей мундиров замаячил на площади, а головной всадник рявкнул:

– Слушай указ!

Горожане притихли.

– Министерством налогов и сборов ее императорского величества – постановлено! По насущной государственной необходимости, для преодоления последствий войны, провести – сбор подати наперед! Всякий взрослый житель Земель Короны в счет месяца апреля обязан уплатить подать размером – три десятины от обыкновенного дохода! К сбору приступить – немедленно!

– Три десятины?.. – выдохнул кто-то. – Боги святые, это ж грабеж! Откуда столько?!

– Постановлено Короной! – громыхнул конник. – Р-разойтись по домам! Подготовиться к сбору!

– В гроб загоняете… – простонал из толпы тот, плаксивый. – У меня детишек четверо…

– Наблюдается недовольство? – спросил мундир с учетной книгой подмышкой.

Он обращался ко всадникам. Двое из них двинули коней в группу мещан. Люди невольно раздались в стороны, лошади рассекли толпу, будто нож – головку сыра, и выкроили ломоть: жалкий отец четверых и пара невезучих, что стояли рядом с ним.

– Недовольные? – рыкнул с высоты всадник и, не дожидаясь ответа, стукнул мещанина тупым концом копья.

Тот упал навзничь, остальные двое бросились в стороны, но всадники свалили их ударами по ногам. Не торопясь, со знанием дела избили лежащих древками. Горожане остались на мостовой, корчась от боли. Конник объявил:

– Среди горожан Лоувилля недовольство отсутствует. Указ зачитан и прослушан. Приступаем к выполнению.

Другой крикнул оставшимся мещанам:

– Чего уставились?! По домам!

Они молча потянулись к своим жилищам.

– Надо вмешаться!.. – шепнул Лосось. – Зверство же!

– Ох, вмешаемся, – буркнул Весельчак. – Прямиком в земельку…

– Мы ж за справедливость, – сказал капрал Билли. – Должны что-то сделать!

Прежний Джо уже бы вмешался. В земельку или нет – это потом узнается, а для начала свалил бы на мостовую ближнюю пару всадников, у одного бы отнял щит, закрылся от стрелка из фургона. И все это – раньше, чем мундиры хоть что-то смекнули! Прежний Джо не устоял бы на месте – так бы жгло его изнутри праведным огнем!.. Нынешний стоял. Отгорело в нем… Только глянул на Бродягу – тот командир разведки, вот пусть и решает.

– Кто такие? – надвинулся на них крикливый всадник.

Бродяга развел руками:

– Нездешние. Путники.

– Тогда черт с вами.

Разведчики остались среди площади – с кружками вина, как и были. Мещан уже не было – все скрылись в домах. Та толпа, что следовала за сборщиками, остановилась на улице – путь ей перекрыл конный арьергард. Площадью завладели сборщики в мундирах. Расставив фургоны по трем сторонам от фонтана, они поделили меж собою дома и принялись за дело. Распахнулись первые двери, зашумела возня в жилищах первых жертв. Судя по звукам, сборщики не вели никаких переговоров, просто вскрывали подряд все шкафы, ящики, кладовки и выгребали все ценное.