"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 593

– Стало быть, через месяц за нами будет гоняться вся Надежда и Альмера?

– И что? Не давайте никому запомнить ваши лица. Всюду кричите, что вас – девятеро. Назовитесь: Неистовая Девятка или Девять Духов Запада, или еще как-то, но с числом. О вас будут знать одно: количество. Потом разъедетесь в разные стороны – и девятка испарится.

– Как делить добро? – спросил Бирай.

– Я возьму треть, а остальное делите, как знаете. Но!..

Колдун щелкнул пальцами и обвел косым взглядом всех за столом.

– Ставлю два условия. Первое. Вы отработаете десять банков, ни одним меньше. Раньше десятого уйти нельзя. Ага?..

Колдун помедлил, чтобы каждый за столом сказал: «да». Два месяца, – подумал Ней. Два месяца, а потом станем богаты и поедем куда захотим. Очень хорошо, раз уж на Запад дорога заказана.

И он тоже кивнул:

– Да.

– Еще условие, – сказал Колдун. – Ты, Бирай, захочешь прирезать этих двоих, едва они уснут. А ты, дамочка, захочешь перестрелять тех семерых, если кто-то не вовремя чихнет. Мне этого дерьма не нужно. Вы, все девятеро, работаете на меня. Если кто-то из вас убьет кого-то другого, я порешу оставшихся восемь. Все живые и богатые – или все бедные и дохлые. Сами выбирайте, хе-хе.

– Ладно…

– Угу…

– Это условие навсегда, – уточнила лучница, – или на два месяца?

– Пока выполняете мой план. Потом – делайте что хотите.

– Согласна, – Чара показала зубы в ухмылке.

Не сказать, что ганта Бирай был каким-то особенным мерзавцем. Сбежать из боя, когда запахло жареным, – половина знакомых Нею шаванов сделала бы так же. А то и больше половины.

Конечно, Ней и Чара грозились его убить, а ганта отвечал той же монетой. Если кто-то тебя обидел, ты обязан поклясться прикончить обидчика! Без этого попросту лишишься уважения. Шаваны горазды на громкие клятвы… Но вот на самом деле носить в сердце старую вражду, строить планы мести, травить душу злобой – унылое занятие, жалко тратить жизнь на это.

Потому Ней весь день хранил суровый вид, но под вечер присел к костру ганты Бирая. У огня было трое шаванов: сам ганта, Косматый и Гурлах. Прочие уже повалились спать.

– С чем пришел, сын шакала? – спросил ганта, насупив брови.

Ней знал: это он для виду злобится, но сам тоже не прочь пригасить огонь. Ведь иметь во врагах таких воинов, как Спутники, – себе дороже.

– Поговорим о том, как делить золото.

– Это правильно, – проворчал ганта. – О дележе трофеев надо решить загодя. Иначе потом поубиваем друг друга, а Колдуну это не понравится.

– И какую долю ты хочешь? – спросил Нея Косматый.

– Половину, – ответил Ней.

Косматый заржал:

– Размечтался! Две девятых вам, семь девятых нам – по числу людей.

Гурлах сказал:

– Две девятых – много. Вам полторы, а нам семь с половиной. Из вас двоих одна баба, ей надо меньше.

Ганта развел руками:

– Ты слышал, Ней, что люди говорят.

Неймир пошвелил костер, чтобы искры полетели, поглядел на них, а тогда сказал:

– Нет, ганта, неверно твои люди говорят. Сам подумай: мы с Чарой сегодня могли всех вас уложить и забрать все золото. Так что если даем вам половину, то это уже большая щедрость с нашей стороны.

– Всех бы вы не уложили, – возразил ганта. – Подстрелили бы трех, но четверо бы остались и выпустили вам кишки.

– Ошибаешься, – сказал Ней. – Из тех четверых одного бы я подсек, второго сшиб под ноги третьему, а четвертого прирезала Чара – она держала нож наготове. Мало у вас было шансов. Если говорить по правде, то совсем ни одного. Я говорю «мало» только чтобы не обидеть.

Косматый и Гурлах живо включились в спор. Обсудили все возможные исходы боя в трактире. Ней даже встал и показал, каким приемом отбил бы атаку, а Гурлах – каким прыжком добрался бы до лучницы. Но к единому мнению так и не пришли.

Тогда Ней сказал:

– Ладно, ганта, вот тебе еще довод. Вспомни бой в литлендской деревне. Мы с Чарой удержали рыцарей, а не сделай мы этого – они догнали бы вас и положили в пыль. Вы нам тогда задолжали семь жизней.

– Э, нет! Не с той стороны смотришь. Мы в деревне влетели в засаду и потеряли пять человек, пока вы прохлаждались в роще. Не вам крепко досталось, а нам. Это вы нам тогда задолжали!

Во всех деталях вспомнили тот день, поспорили толком, Ней был назван хвастуном и ленивой задницей, а ганта Бирай – трусливым хорьком. Достичь согласия снова не удалось.

Тогда все четверо занялись тем, что делают мужчины Запада, когда торгуются: стали мериться славой и набивать себе цену.

Ганта Бирай рассказал, как ходил рейдом в Дарквотер, в самую глубину болот. Своими руками он убил пятерых лучников с отравленными стрелами и ведьму, одетую в змеиную кожу. С ведьмы снял мешочек особой пыльцы, и когда подул ею в лицо одной красотке – она сей же миг влюбилась в Бирая, упала на колени и стала целовать ему пятки.

Косматый сказал, что тоже ходил в Дарквотер и своим руками заколол невидимого воина. Учуял его нюхом и рубанул на запах. Воин упал и помер, а тогда сделался видимым. Вместо брони на нем были зеленые пластинки, вроде рыбьей чешуи, и страшная маска на морде.

Гурлах поведал, что это он, Гурлах, одолел легендарного Вороного Ганту. Вороной Ганта имел вороного коня – свирепого, как Дух Войны. Ганта настолько с ним сроднился, что мог брать у коня силу, а тот у него – ум. Потому, пока Вороной Ганта оставался в седле, победить его было невозможно. Гурлах вступил с ним в бой, получил три раны и чуть не погиб, но в последний миг прыгнул из седла и в полете подсек ногу вражьему коню. Вороной Ганта вылетел из седла и сразу ослабел, тогда Гурлах с ним справился.

Ней сказал, что все это ерунда. Вот он, Ней, однажды нанялся в войско графа Закатного Берега и вышел на бой против кайров. Рубился как мог – одного ранил, другого спешил, но тут его приметил и атаковал кайровский офицер. То был всем поединкам поединок, на Юге подобных вовек не увидишь. Офицер бился, как сто чертей вместе, но все же Ней его одолел, поскольку был легче и быстрее. Тогда он снял с кайра черно-красный плащ и два года на нем спал: очень мягкая и теплая вещь, да еще с мехом! А когда плащ поизносился, продал его за целых пять монет.

Ганта Бирай сказал: в начале войны, когда только перешли броды и пошли на штурм первой литлендской крепости, он, ганта, с отрядом лазутчиков взобрался по веревке на стену. Дело было ночью, и стражники крепости не видели их, но тут один парень, что лез следом за гантой, взял и чихнул. Стражник выглянул в бойницу и швырнул камень. Попал Бираю в плечо, да так сильно, что правая рука онемела. Но ганта все равно смог залезть на стену, а потом одной левой уложил стражника.

Косматый сказал, что тоже там был. Это он чихнул, потому что в носу зачесалось. Когда понял, что всех выдал, то решил отыграться и стал рубиться, как никогда в жизни. Сам уложил пятерых стражников, а шестого так швырнул со стены, что тот залетел на крышу казармы, пробил черепицу и накололся на пики, стоявшие пирамидой в арсенале. Пока литлендцы разгребали черепицу и выдергивали свои пики из трупа, подоспели Косматый с Бираем и всех побили.

Гурлах поведал, как в бою при Мелоранже прорвался прямо в лагерь владыки Адриана. Вбежал в роскошный шатер – думал: вдруг убью императора? Но Адриана там не было, а был здоровущий рыцарь с искровым копьем. Ткнул прямиком Гурлаху в грудь, а тот махнул мечом и срубил острие копья. Но искра соскочила с наконечника на гурлахов клинок и ударила его по рукам. Он выронил меч, но не стал убегать. Подсел, схватил рыцаря за руку, изо всех сил вывернул и прикоснулся к забралу рыцаря его же копьем! Раздался треск, запахло так, будто от молнии. Рыцарь повалился на землю, а из-под шлема дымились его волосы.

Ней сказал: детский лепет все это! Вот когда он, Ней, служил в Шиммери – то было настоящее дело. Тогда как раз случилась Война Вельмож: Третий и Четвертый из Пяти ополчились на Второго. Они собрали армию воинов на двуногих птицах. Эти пташки слабее коней, но такие быстрые, что глазом не уследишь! Машешь мечом – и только воздух рубишь, а птичий наездник уже у тебя за спиной! Один шиммерийский генерал повел полк Неймира в бой против птичек – и проиграл. Снова повел – снова был разбит. И не мудрено, ведь убить наездника на птице – так же просто, как зарубить ветер. Тогда генерал собрал всех оставшихся в тайном ущелье и велел тренироваться. Никто не выйдет отсюда, пока не научится мечом разрубать перышко на лету! И за месяц упражнений лучшая сотня воинов обучилась этому, Ней же сумел рассечь не только перышко, а даже волосок. Потом они пошли в бой, и на сей раз победили, и Ней нарубил семь птичьих голов. Четыре продал, две потерял, а одну засушил и подарил любимой женщине. Это была не Чара, а та, что прежде нее.