"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 606

– Что там, братцы? – спросил Салем, прижав ладонь ко лбу козырьком. Он был слабоват зрением.

– Примерно рота стрелков, – ответил Джоакин.

– Арбалетчиков, – уточнил сержант Додж.

Широкополые шлемы поблескивали и на парапете стены, и на верхушках башен. Со двора заставы поднимались дымки костров.

– Засели в руинах? – спросил Салем.

Хм. Может, ветра и дожди слабовато точили эту стену, а может, семь веков назад попался слишком добросовестный каменщик… Так или иначе, застава сохранилась на диво целой. Только башни потрескались – но без тяжелых таранов их все равно не свалить; да боковые стены рухнули – но кто-то заложил дыры бревнами, так же, как и ворота.

– Не очень-то руины, – сказал Рука Додж. – Не хотел бы я такие руины штурмовать.

– У них арбалеты, а мы без доспехов и щитов! Ох, много наших накроется земелькой…

– Умный военачальник, – изрек писарь, – всегда готов совершить обходной маневр.

– Вот и соверши, раз такой умный, – озлился Джо.

Слева лес, справа овраг. Ни там, ни там обоз не пройдет. Значит, обойти – это дать назад мили четыре и врезать крюк по другой дороге. До Излучины вместо двух дней надо будет идти добрую неделю. А припасы растущее войско пожирает с бешеной скоростью. Пополнить их нужно в ближайшие дни, за неделю люди взвоют от голода. И ладно мужики – стерпят, – но в обозе-то и женщины, и детишки…

– Рота – это сколько? – спросил Зуб.

– Да будет тебе известно, – сообщил писарь, – что мельчайшей единицей императорского войска является четверка. Четыре четверки слагают святую дюжину, а шесть святых дюжин – сотню. Вопреки названию, сотня насчитывает только девяносто шесть солдат. Ну, а две сотни составляют роту.

– То бишь, без малого двести стрелков? Но у нас – тысячи бойцов! Навалимся и опрокинем, да?

Зуб поглядел на Джо и сержанта. Дерзкий и ушлый во всем остальном, Зуб признавал их несомненный авторитет там, где касалось военного дела.

– Они начнут бить с шестисот-семисот футов, – сказал Джо, – и будут продолжать обстрел, пока мы подойдем, поставим лестницы и взберемся на стену. За это время произведут больше десяти залпов. А у нас нет брони, способной остановить арбалетный болт. Значит, погибнет от пятисот до тысячи наших – смотря по тому, насколько опытны стрелки.

– Мать честная…

– Этого не будет, – твердо сказал Салем. – Найдем другой путь.

Все призадумались над тем, что это за путь такой. Ничье лицо не озарилось светом догадки.

– Я пойду на переговоры, – решил Салем.

– Тебя убьют, – убежденно сказал Бродяга. – Видишь свежие бревна в воротах? Эти парни изрядно попотели, чтобы наглухо перекрыть дорогу. У них приказ: не пускать любой ценой.

– Но не ценой же своей жизни! Я пообещаю, что отпустим их живыми и здоровыми, пусть только откроют путь.

– А когда спросят, кто ты таков, – что ответишь?

– Салем из Саммерсвита.

– Точно убьют. Солдаты думают, что крестьяне трусливее курей. Решат так: убьем вождя – остальные разбегутся. Не ходи, Салем. Ради Глории-Заступницы, не ходи.

– Я пойду, – заявил Зуб. При всей неприязни к этому человеку, Джо не мог отказать ему в смелости. – И пойду не один, а с парой тысяч бойцов. Их оставлю чуть позади, чтобы стрелы не долетали, а сам выйду вперед. Скажу, что если во мне появится лишняя дырку, мои парни возьмут заставу и всех до одного перебьют, как в давние времена. А вождь Салем, скажу, находится сзади, в безопасности, и до него стрелкам все равно не дотянуться. Они поймут, что ловить им нечего.

План был рискован, но только для самого Зуба, а остальным давал надежду пройти заставу без боя. Все согласились. Джо сказал Руке Доджу:

– Я думаю, сержант, лучше тебе взять молодчиков и пойти вместе с Зубом. Если вдруг дойдет до боя, понадобится им толковый командир.

Молодчиками звались две отборные сотни салемова войска. Как у герцога Ориджина были иксы, так у Салема – молодчики. По боевым качествам они едва дотягивали до средненького северного пехотинца, но все же кое-что умели. Вдобавок носили щиты и шлемы – единственные изо всех повстанцев. Сержант Додж давно хотел испытать их в деле, правда, скрывал желание от миролюбивого вождя.

– Пойду, – охотно согласился сержант. – А еще сделаем всякие приспособы для осады. Чтобы свиньи-стрелки видели, что мы к ним не с конфетками идем!

Тут возникла заминка: никто не знал, как делать «осадные приспособы». Стали сочинять, опираясь на здравый смысл, смекалку и картинки из книг по истории, которые зачем-то таскал с собой писарь. Как подручный материал использовали фургоны и телеги. На одной укрепили связку бревен – вышел таран. Над другими телегами сколотили широкие навесы, чтоб защищали от стрел и камней. Пару фургонов разобрали на доски и сделали полдюжины лестниц. Пока работали, перевалило за полдень.

– Поживее, козлики безрогие! Пора уже выдвигаться! Не пообедали – так хоть поужинаем на чертовой заставе!

Наконец, выступили: Зуб с двумя тысячами горожан и сержант с парой сотен молодчиков.

– Мы тоже за ними? – спросил Салем совета.

– Нет, лучше нам постоять, – ответил Джо.

– Думаешь, придется искать другую дорогу?

– Не знаю… Не знаю, почему, но лучше стоять. Так чувствую.

На душе у него скребли кошки. Чего бояться? Вроде, нечего. Не сможет же рота стрелков перебить две тысячи двести повстанцев! Сержант и Зуб – не дураки. Если обернется худо, просто скомандуют отступление… Но тревога не унималась. И Весельчак мурлыкал, как нарочно:

– Ух, лопатки острые… эх, земелька мягкая…

– Заткнись, – приказал Джо. Помедлил и спросил:

– А почему думаешь, что лопатки?

– Черт знает… Но вот чувство такое. Уж я-то повидал лопаток, могу отличить…

Полк Зуба – в смысле, разношерстная толпа мужичья, но как-то спокойнее было звать ее полком – проделал двести ярдов и увяз. Сперва не заметили, а теперь обнаружилось: вся дорога в препятствиях. Вырыты и замаскированы ямы, свалены поперек пути стволы деревьев. Пехотинцы обходили ямы и перешагивали бревна, но с телегами была морока. Доводилось то оттаскивать стволы с дороги, то выкатывать телеги на обочину и объезжать стороной. Полк еле полз.

За какой тьмой нужны эти ямы? – не понимал Джо. Такие препятствия строят там, где ждут кавалерийской атаки. Но не думают же стрелки на заставе, что нищее мужичье нападет на них верхом! Что за чушь?!

– Чертовы бревна!

– Срань!..

– С-сскотина… пятку ушиб!

– Живее, суслики зубастые! Шевелите копытами!

– Да пошевелишь тут… Ямы, чтоб их…

Брань разносилась далеко, как и скрип колес, и чавканье сапог в раскисшем снегу. Двести ярдов за час… Этак полк только к вечеру доберется до заставы! Джо сказал об этом вслух, Салем спросил:

– И что плохого? Вечером какая-то опасность?

Джоакину пришлось признать, что ровно наоборот: вечером безопаснее, стрелкам сложнее целиться. Но тревога все росла.

– Странные бревна, – проворчал Бродяга. – Откуда их столько?

– Да вон лес же.

– Я не о том. Неужели стрелки сами срубили столько деревьев, заколотили ворота заставы, натаскали бревен на дорогу? Они ж ничего не умеют, кроме стрельбы. А валить деревья – сноровка нужна.

– Верно, – подхватил Салем. – У меня дядька – лесоруб. Он мне, малому, рассказывал, что да как делается. Нужно ум и опыт иметь: какие деревья рубить, с какой стороны, на какой высоте, как устроить, чтобы упало куда надо и никого не зашибло. А вдобавок силушка – топором махать весь день. Не всякий мужик в лесорубы годится.

– Значит, наняли дровосеков… – протянул Джо, глядя на лес. Так, будто надеялся сквозь чащу высмотреть человечьи фигурки.

– Нет их там, ушли уже, – сказал Салем. – Видишь – дым от костров не поднимается.

– Так день. Зачем костры днем?

– Зимними днями лесорубы костров не гасят. Топлива хватает, а разжигать вечером лень. Просто днем подкидывают сучья да валежник.

Нету дыма… Есть бревна и ямы на дороге… Имелась какая-то связь, но Джо никак не мог ее нащупать. А время шло. Полк Зуба проделал только полдороги. Глядишь, скоро начнет смеркаться. Застава в ложбине, там стемнеет раньше…