"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 632

– То бишь, он сбежал и прячется? Вы это хотите сказать?

– Милорд, Дрейфус Борн сделал все, что мог. Он собрал воедино отряды налоговой стражи и нанял вдобавок две бригады вольных стрелков. По приказу министра на подступах к Излучине бунтарей встретило четырехтысячное войско. Крестьяне разбили его и обратили в бегство.

– Крестьяне?.. – брови Эрвина полезли на лоб. – Как им это удалось?!

– Сворой правят два вожака: мещанин по кличке Зуб и путевский крестьянин Салем. Сами они не смыслят в военном деле, но им помогают несколько ветеранов: строевые капралы, сержант-наставник, и даже, по слухам, некий офицер из благородных. Эти люди обучили крестьян строевым маневрам, чем сильно повысили боеспособность. Сноровка ветеранов сказалась и в том, что бунтари предвидели ловушку и избежали ее с помощью тактической хитрости.

– Не забывай, кузен, – вставил Роберт, – это же путевские крестьяне. Месяц они провели в наших рядах. Кое-чему да научились.

– Это сражение, милорд, показало, что ситуация вышла далеко за пределы полномочий министра налогов. Понимаю ваше негодование, милорд. Глубоко разделяю возмущение, какое вызывает у вас мерзкий бунт. Однако события требуют вашего решения. Вы хорошо послужите государству, если примете его сегодня же.

Эрвин искривил губы. На лице его не читалось ни малейшего желания прямо сейчас послужить государству.

– Знает ли о восстании ее величество?

– Трудно сказать. Лично я не уведомлял владычицу и велел штабным офицерам помалкивать. Ее величество сильно переживает из-за поражения в Литленде. Еще одна военная неудача будет лишним бременем для ее плеч. Согласны ли вы, милорд?

Барон Стэтхем добавил свое слово:

– Милорд, знает Минерва или нет – совершенно неважно для исхода дела. Ведь это дело военное, стало быть – мужское. Нам следует решать и действовать, а не Минерве.

Взгляд Эрвина в сторону Ионы был очень выразителен: «Гляди, сестричка: не я один держу Мими в неведении. Все умные люди согласны, что так лучше».

– Господа, – спросил он генералов, – что еще важного известно о восстании?

– Могу добавить лишь одно, милорд. После победы над наемниками бунтари стали привязывать к вилам и копьям подснежники. Они пытаются изобразить мирные намерения: глядите, мол, мы идем с цветами, а не клинками.

– Как красиво, – вырвалось у Ионы.

– Миледи, – отрезал Стэтхем, – пускай хитрецы не введут вас в заблуждение. Будь они законопослушны, сразу сложили бы оружие при виде имперских гербов на флагах. Но они вступили в бой с войском Короны! Наказание должно быть решительным и суровым.

Эрвин покачал головой:

– Мне очень не хочется… Война кончилась, настало время для милости, а не жестокости. Да и, по правде, их требования не лишены смысла.

– Дело не в требованиях, милорд. Бунтари посмели взять в руки оружие! Ваш отец повесил бы каждого второго, а прочим отрезал бы уши.

– Мой отец правил на Севере. Здесь нравы иные: люди мягче, милосердие – в почете.

– Милосердие – плохой советчик. Оно заставит вас медлить, а бунт тем временем наберет размаха. И уже не тридцать тысяч придется покарать, а пятьдесят или сто. Милорд, позвольте мне взять два батальона и быстро прижечь заразу, как прижигают гнойные раны.

Иона очень хотела что-нибудь посоветовать брату. Она с большой радостью видела колебания Эрвина. Ночью думала, ничего не осталось от его прежней доброты; теперь убеждалась в обратном – и в груди теплело. Но что сказать – она не знала. Иррациональное чувство сигналило: лучший выход – самому Эрвину встретиться с крестьянами. Даже не лучший, а единственный путь, что не окончится тысячами новых могил. Но прошлая ночь слишком явно показала, сколь ошибочным бывает голос чувства… Иона промолчала. Да ее никто и не спрашивал.

– Поступим так, – после долгого сомнения решил брат. – Батальоны Первой Зимы останутся в столице. Генерал Гор, вы лучше знакомы со здешним народом и меньшими жертвами приведете его к подчинению. Выступайте со своим корпусом навстречу бунтарям. Предложите им мирно сложить оружие. Если сделают это, арестуйте лишь главарей и зачинщиков, а прочих отпустите. Если же не сдадутся, прикажите воинам целить искрой по ногам, а не в грудь. Возьмите живьем как можно больше бунтарей, которых императрица великодушно помилует. Пускай случится бархатная победа.

– Благодарю за честь, милорд. Рад служить Короне.

Гор откланялся и ушел, чеканя шаг. Генерал-полковник Стэтхем покачал головой:

– Вы не прижгли рану, милорд, а положили припарку. Как человек, страдавший гнилой кровью, должны знать: припарки никогда не помогают.

– Но, как бывший мятежник, знаю и другое: не всякий бунтарь – гнилье.

– Как вам будет угодно, милорд, – ответил Стэтхем, не скрывая упрека.

Эрвин отпустил его и Роберта. Оставшись наедине с братом, Иона спросила:

– Ты думаешь, Гор сумеет?..

– Если сумеет, я порадуюсь спасенным жизням. А если нет – что ж, мы хотя бы получим повод разжаловать его и заменить Клыкастым Крейгом…

Странная секунда тишины повисла в воздухе, когда отзвучали слова. Ионе показалось, что брат не верил ни в успех Гора, ни в неудачу. Третий – невысказанный – вариант заполнял мысли брата и чуть было не сорвался с языка…

– Хватит о бунте, – одернул себя Эрвин. – Сестричка, займемся делом поинтереснее: не зря же нам достался говорящий Предмет!

Перо – 5

Западная часть графства Эрроубэк

Северный ветер волок с Дымной Дали сгустки тумана. Они устилали дорогу длинными хлопьями, студенисто шевелились, будто щупальца медузы. Рвались о конскую грудь, но вновь срастались за спиною. Пустив лошадь неспешной рысью, Марк размышлял вслух.

Хорошо думается в беседе с умным человеком. Эту истину он осознал много лет назад – почти тогда же, когда заметил, что думать ему нравится, а главное – удается. Собеседниками ему служили разные люди: секретарь Итан и агент Рыжий, кайр Джемис Лиллидей и леди Минерва Стагфорт. Теперь вот – Дед. Он справлялся со своей ролью, пожалуй, лучше всех вышеназванных, поскольку не мешал. Не встревал в монологи Ворона со своими догадками, не пытался изобразить умственную деятельность и тонкое понимание дела – а просто слушал себе и наигрывал мелодию в ритм лошадиного шага. Ворон рассуждал вслух, не встречая помех.

– После того, как я выдвинул свою прошлую версию – к большому удивлению, провальную, – случилось несколько событий. Мы посетили еще одно место преступления – развалины кузницы Джонаса. Побеседовали с добрыми людьми Альмеры и убедились, что банда похитителей Перстов – не единственная, и даже не самая знаменитая. Наконец, мы наведались в замок графа Эрроубэка и получили сомнительное удовольствие от общения с хозяином. Не сумели осмотреть рухнувший мост, зато узнали следующую точку маршрута злодеяний банды – трактир «Джек Баклер», куда и направляемся сейчас. А по дороге имеем время, его хочется употребить на пользу. Не станем же без толку стирать зады о седла, а обдумаем сведения и кое-что из них выжмем.

Дед насвистывал без малейшей ноты протеста.

– Итак, какие новые факты нам явились? Первый: банда двигалась по открытым дорогам, при дневном свете, но ни у кого не осталась в памяти. Это можно объяснить: допустим, что бандиты нарядились в военные мундиры и не отличались от массы иной солдатни, рыскавшей в декабре дорогами Империи. Второй факт: кузнец Джонас, видимо, был заранее знаком с бандитами. Он отослал лишних свидетелей, а сам встретил и разместил на ночлег злодеев. Выходит, ожидал прибытия банды. Почему? Кто его предупредил? Положим, бандиты послали вперед одного, он и поговорил с кузнецом. И кузнец не испугался, не сбежал, не сообщил шерифу, а стал готовиться принять весь отряд. То бишь, Джонас не ждал опасности от бандитов. Однако утром они его убили. Зачем? Ну, в смысле, если знали его раньше, пользовались его услугами – почему теперь порешили?