"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 641

Как-то зябко ему сделалось. Когда пили чай с Луизой, было очень тепло. А сейчас прям до костей пробирает. Он вернулся в ратушу. Проходя мимо кладовой, увидел четверых часовых. Задумал кое-что, подошел:

– Парни, у меня к вам просьба. Пустите меня внутрь – хочу поглядеть. Три тысячи эфесов – я в жизни не видел такой кучи золота!

– Не велено, – отрезал старший часовой.

– Да что значит – не велено? Это ж наше общее золото, всем Подснежникам пожертвовано! Дайте глянуть, пока между сотнями не поделили.

– Приказ генерала Зуба: никого не пущать!

– Хм… – Джо заглянул в глаза часовым. – Тебя, помнится, зовут Чарли Бык. Месяц назад ты не умел держать копье: оно при ударе в землю клевало. А ты, Лысый Джон, не хотел бить щитом, все твердил: «Щит для защиты, щит для защиты…» – пока я не показал, как щитом сломать вражине челюсть. Помните, парни? А помните, кем тогда был генерал Зуб? Зубным лекарем, верно?..

– Ничего не знаем, – бросил Бык Чарли. – Приказ есть приказ.

– Ай, молодцы. Так служить, народные гр1еи.

Джоакин хлопнул Чарли по плечу и побрел к столу, где никому, кроме Салема, не был нужен.

* * *

День спустя Подснежники выступили из Хэмптона. Их число достигло сорока тысяч. Две трети составляли горожане, подчиненные Зубу с Доджем. Были они, как на подбор, бравые, самоуверенные, крикливые. Охотно орали по первому сигналу: «Честный налог!» Или любое другое, что подскажет командир… Путевские мужики – смурные, косноязычные – терялись среди них.

Стоял март, природа оживала. Лишь поэтому Джо заметил разницу: тогда пахло снегом, теперь – весной. А в остальном было точно как при Пикси.

Мороз проскреб спину, когда смысл слов пробил утреннюю дрему:

– Проснись, друг! Гробки нам пришли!

Весельчак тряс его за плечо, и голос дрожал. Казалось, Джо уснул в марте, а очнулся в декабре, в день разгрома.

– Лопатки нам, слышишь? Здесь искровики!

– Ты хотел сказать: нетопыри?..

– Искровики, черт возьми! Два полка под имперскими флагами! Встретила нас владычица. Встретила и выслушала…

Искра – 8

Фаунтерра, Дворцовый Остров

Как спасти Мелоранж? Что предпринять?..

Разведчики, посланные Мирой еще месяц назад, по злой иронии вернулись сразу после принца Гектора – когда Мира и так уже все знала. Однако они принесли свежие, подробные сведения.

Столица Литленда – двухсоттысячный Мелоранж – четвертый месяц выдерживает осаду. Из боеспособных частей в городе имеются два рыцарских батальона, пара тысяч стрелков и императорский искровый полк под командованием генерала Дейви. По ту сторону стен находятся сорок тысяч всадников Запада. Да, ваше величество, их стало больше. При поражении, нанесенном владыкой Адрианом, орда потеряла добрую треть численности. Но затем известия о гибели Адриана и новых успехах Морана достигли степей. Новые шаваны поспешили примкнуть к орде, надеясь на скорую наживу. Холливел разлился по весне и отсек западные степи от Литленда. Но на беду люди Морана держат под контролем одну паромную переправу, так что поток подкреплений с Запада не иссякает. Ныне орда насчитывает сорок тысяч по самым скромным меркам, а возможно, и все пятьдесят.

Нет, ваше величество, шаваны не делают попыток штурма. Они не мастера в этом, и не строят иллюзий. Но они разыскали умельцев и соорудили дюжину камнеметов, которые бьют день и ночь – иногда камнями, а иногда и горящей смолою. Кроме того, Степной Огонь стал выпускать из Мелоранжа живыми тех горожан, кто выносил с собою двадцать фунтов харчей. Прежде, чем Литленды заметили и перекрыли поток, в городе убавилась, а в орде прибавилась тысячу пудов провианта. Если учесть затраты, которые повлек месячный постой в Мелоранже южного войска, потери припасов стали очень ощутимы. Над городом маячит угроза голода. Уже сейчас все личные запасы изъяты, пересчитаны и выдаются мизерными долями.

Надолго ли хватит, ваше величество? Не можем этого знать. Вполне вероятно, хватит до лета. Позволим себе отметить, ваше величество: главная опасность – не в голодной смерти. Литлендцы – нежный народ, непривычный к военным лишениям. Жизнь впроголодь, камни с неба, пожары, рушащиеся дома – это изматывает их и наполняет страхом. Моран умело усиливает страх: тысячи всадников разъезжают вдоль стен, гикают, свистят, машут мертвыми головами, нанизанными на копья. Городу грозит паника. Половина военных сил занята не защитой стен, а поддержанием порядка на улицах. Но рано или поздно паника возьмет свое. Какой-нибудь пожар не будет вовремя потушен; какая-нибудь рота не успеет выйти на стену из-за уличных беспорядков; да хоть бы толпа соберется у ворот – этого уже будет достаточно! Степной Огонь получит шанс броситься на штурм – и верьте, ваше величество, он его не упустит.

Есть ли у Морана слабые места? Да, ваше величество: он хромой. Двое мятежных шаванов напали на него и повредили обе ноги. Моран с трудом держится в седле и не может сражаться. В иное время шаваны не терпели бы вождя-калеку, но Степной Огонь очень уж лихо разбил южан и очень умно ведет осаду. Шаваны все прощают Морану за его успехи. Стоит хромому вождю ошибиться или потерпеть поражение, как орда сбросит его. Но пока он далек от поражений.

Как поступить?.. Не можем знать, ваше величество. Мы – всего лишь разведчики…

Как спасти Литленд? Чем помочь?

Мира звала одного за другим всех, кто мог дать хоть какой-то совет.

Шаттэрхенд сказал:

– Ваше величество, поручите Литленд лорду-канцлеру. Испокон веков Ориджины – кнут, которым Династия укрощает Запад. Это их дело чести, если угодно. Никто не справится лучше кайров.

Министр путей Лиам Шелье схватился за голову:

– Святые боги! Еще одна война добьет казну Империи! Но если лорд-канцлер уйдет в поход, столица вздохнет свободнее…

Мира уточнила:

– Вы считаете, я должна послать его против шаванов?

– При всем уважении, вы не можете послать его. Он сам пойдет, если захочет… Но не вижу причин, чтобы он не захотел! Ориджин упивается славой триумфатора, просто купается в ней. А тут новая громкая победа…

– Что, если эту победу одержу я?

Министр потратил время, чтобы понять, о чем говорит императрица. Уловив смысл, вскричал в ужасе:

– Ваше величество, даже не думайте об этом! Ваши войска слабы, как никогда! Вы погибнете на радость агатовской своре!..

– Сколько поездов вы можете выделить для переброски войск?

– Восемь… десять… пятнадцать, если немедленно отменим все пассажирские рейсы. Этого хватит на два полка – ничтожно мало против степных полчищ! Пожалейте себя, ваше величество!

Двое наставников из Престольной Цитадели заявили в один голос:

– У вашего величества определенный талант к финансам, а у герцога Ориджина – к войне. Обещайте, что щедро оплатите военную экспедицию – и герцог пойдет хоть в Запределье. Мы же поможем вам найти средства!

Баронет Эмбер прислал записку:

«Ваше величество, позвольте дать непрошенный совет. Боюсь, сейчас вы не спите, размышляя о том, как поступить со Степным Огнем. Мне дорог ваш сон, что и толкает на прямоту: отдайте Ориджинам это грязное дело! Триста лет янмэйские императоры прощали заносчивость агатовцев, мирились с их громадными войсками и легендарными победами по одной лишь причине: Агату всегда можно натравить на врагов Янмэй. Боги, зачем и нужны кайры, как не для грязных дел?

Если же вас смущает перспектива просить – не просите. Просто храните спокойствие и ждите. Пускай Ориджин сам решает».

Была глубокая ночь, когда в покои владычицы явилась фрейлина:

– Ваше величество, генерал Алексис здесь.

– Попросите его через пять минут. Сперва дайте перемолвиться с вами.