"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 678

– Сдохни, тварь!.. Повисни, гадина!.. Смеееерть!..

Неймир криво усмехнулся:

– Против нашего Колдуна эта ведьма – сущее дитя. Если ее вешают, что бы они сделали с нашим?

– Повесили бы, – ответила шепотом Чара. – Здесь всех вешают.

Она похлопала Нея тремя пальцами по плечу – их тайное приветствие, знак нежности для случаев, когда нельзя обнять и поцеловать. Ней ощутил, как сладко теплеет на сердце. Но заговорил о деле, ведь дело всегда идет первым:

– Много имеем времени?

– Я расспросила людей. Ведьму заставят глядеть на смерть остальных двух, и лишь потом казнят. Сейчас выведут воровку, прочтут обвинение, повесят. Выведут насильника – все то же самое. Потом вздернут ведьму. Один удар часов у нас есть.

– Тогда не медлим!

Народ зароптал, когда они стали протискиваться к выходу с площади. Ней присвистнул:

– Угловое место на паперти! Отличный вид! Налетайте!

Их оставили в покое, на ступенях паперти забурлило…

Когда свернули в переулок, чтобы забрать коней, Ней спросил Чару:

– Зачем ты осталась на ночь?

– Ради разведки.

– А Новичок?

– Что – Новичок?

– О чем тебя просил?

– Он не просил, а только спрашивал.

– О чем?

– Дух Степи! Ней, ты прицепился, как южанин к альтессе!

– Ты – лучшая альтесса на Юге! Так о чем?

– Почему мы с Колдуном? Как он колдует? Каков нутром ганта Бирай? Кто в отряде умеет перевязывать раны?

– И что ты ответила?

– Новичок – честный парень. Я тоже не лгунья.

Они вспрыгнули в седла и поскакали к банку. Улица была восхитительно пуста: не глазели на висельников лишь те, кто имел по горло домашних забот.

– Тогда ответь честно, нелгунья. Мне есть причины ревновать?

Она фыркнула – как лошадь всхрапнула.

– Новичок – самый интересный человек изо всех, кого я встречала восточней Холливела. Но если ревнуешь к чужеземцу, то ты глупее ишака!

Ганта и Гурлах ждали в сквере напротив банка. Экий важный городишко этот Лаксетт – тут даже сквер имеется! Голые деревья по кругу, фонтан из трех чаш, доверху засыпанных снегом, памятник бронзовому лорду верхом на коне. Лицо всадника до странности напоминало конское. Гурлах озадаченно глядел то на одно, то на второе – искал отличия. Ганта Бирай обратился к Чаре:

– Что разведала?

– В банке пятеро охраны, как всегда. Никакой засады – не ждут нас в Лаксетте. До конца казни еще с полчаса. Справимся за полчаса – уйдем легко.

– Тогда вперед.

Ганта повернулся было к банку, Чара задержала его:

– Где Колдун с Новичком?

– Уже внутри. Заговаривают зубы ползунам.

– Они подали знак, чтоб мы входили?

Ответил Гурлах:

– Колдун сказал: если Чара даст добро – входите. Ты даешь добро?

Ней заметил короткое колебание на лице спутницы – буквально миг.

– Да, входим.

Оставив коней в сквере, они зашагали к банку. Отделение занимало двухэтажный дом из серого камня – на первый взгляд, неказистый. Однако, подойдя ближе, замечаешь и золоченый герб над входом, и окна цветного стекла, и витиеватые решетки, кованые в виде побегов плюща. В прошлых отделениях было то же: этакая скромная, малоприметная роскошь. Хозяева банка будто и хотели прихвастнуть богатством, и опасались.

Привратник, блестящий латунными пуговицами, молодцевато распахнул двери. Вошли ганта, Чара, Ней. Гурлах – последний – ткнул привратника ножом, подхватил тело и втащил внутрь здания. Здесь, в холле, торчала привычная пара стражников.

– Добро пожа… Твою Праматерь!

Увидев тело привратника, они схватились за оружие – и два вдоха спустя лежали. Ганта Бирай пнул дверь в главный зал. Там было жарко натоплено, квадратом стояли тяжелые столы на резных ногах, сияли искровые лампы. Из трех служителей двое были заняты беседой с Колдуном и Новичком, но третий поднял голову от книги и увидел вошедших. Он завопил.

– Ииииииии!..

О, Дух Степи! Ней никогда не слышал столь пронзительного визга! Будто железом по стеклу! Все застыли, пораженные, а служитель все визжал и визжал – хуже резаной свиньи! Чара опомнилась первой и метнула нож. Служитель даже не пытался уклониться, просто глядел на Чару и вопил так, будто крик должен был спасти ему жизнь. И нож пролетел мимо! Тогда Новичок поднялся с места, подошел к служителю и врезал по челюсти. Тот свалился за стол. Визг, наконец, утих. В звенящей тишине ясно прозвучал скрип арбалетной тетивы.

В секунду Чара, Ней, Гурлах очутились на полу, прячась за столами. Отдать должное Новичку – он тоже не промедлил. А Колдун так и остался сидеть, только провел рукой по поясу с бляшками – на пальцах остался зеленый блеск. Стражник с арбалетом, возникший в дальних дверях, пустил в него болт. Колдун вскинул раскрытую ладонь, болт отлетел в сторону. Стражник моргнул и прицелился снова. У него был особый арбалет – с тремя дугами одна под другой. Второй болт помчался в живот Колдуну, ниже раскрытой ладони – но тоже ударил в невидимую стену, отскочил. Охранник в ужасе шарахнулся назад. Чара, привстав из-за стола, метнула нож – и на этот раз попала.

Колдун проворчал:

– Не терплю лишнего шума. Вы что, не могли убить их быстро? Степные бездари…

– Еще один обычно сидит в кассе, – сказал ганта Бирай. – Новичок, ступай, убей его.

В кассе обычно сидят двое, причем второй – в тайнике. Ганте хорошо это известно, в отличие от Новичка. Ней засомневался: по-хорошему, надо предупредить. С другой стороны, это дело – проверка Новичку. Пусть покажет, умеет ли справляться с засадами…

Но Новичок не спешил идти в кассу. Он вытащил меч и стал пробовать пальцем лезвие.

– Чего замер? – рявкнул ганта. – Иди, кончи последнего!

– Колдун скажет – пойду, – спокойно ответил Новичок.

Меж тем Колдун присел у ближайшего трупа, развел пальцами веки. Постанывая от удовольствия, выпил душу. Шаваны и Спутники отвели глаза. Новичок смотрел на Колдуна: без ужаса или брезгливости, с живым любопытством.

– На что уставился? – спросил его Колдун, покончив с душой мертвеца.

– Жду твоих приказов. Мне идти в кассу или кому-либо еще?

– Тебе! Тебя же проверяем.

– Я бы не рекомендовал никому тратить время на кассу. Мне думается, наш план нуждается в коррекции.

Новичок поднял взгляд к потолку, и лишь тогда Ней обратил внимание на звук. Ритмичные гулкие удары на крыше – сперва глуше, теперь звонче. Гонг!

– Что за хвосты?!

– Изволите видеть, звуковая сигнальная система, – пояснил Новичок. – Банк оповещает об ограблении все заинтересованные стороны, в частности, городского шерифа, стражу на воротах…

– Гнойный Дух Червя! Отступаем!!!

Ганта Бирай продолжал сквернословить все время, пока отряд выбегал из банка, прыгал в седла, грохотал подковами по пустынным улицам. Он призывал проклятья на головы хитрюг-банкиров, мерзких городских стражников, осла-Новичка. Досталось даже Чаре – ночью не узнала про этот чертов гонг! Ней полагал, что ганта зря тратит дыхание на ругань. Ней пока еще не видел случая, чтобы даже самые забористые проклятья заставили городские ворота отпереться.

Когда ворота показались впереди, последние надежды развеялись: где раньше был выезд из города, сомкнулись дубовые створки, окованные железом. Трое стражников стояли перед ними, выставив готовые к бою алебарды. Всего трое – час назад Ней смеялся над их числом. Однако еще трое заперлись в башне, откуда их крайне сложно достать, и под руками у них арбалеты.

– Стоять! – крикнул начальник стражи.

Всадники не думали подчиняться, но стражники и не ждали этого. Сразу за окриком раздался звон тетивы. Болт снес дурацкую шляпу с головы Колдуна. Его волосы – длинные, но редкие, как у плешивого пса, – затрепыхались на ветру.

– Лысый хвост! – заорал ганта Бирай, когда второй болт свистнул возле его уха. – Что делаем?!

Вопрос отнюдь не праздный. Взять ворота наскоком не выйдет: алебардщики удержат всадников хотя бы пару минут, а стрелки из башни нашпигуют болтами. А остановиться и обдумать план осады – значит, отдать себя в руки констеблей, что уже бегут сюда со всех ног.