"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 714

Охотник кивнул:

– Теперь он говорит правду, и мы знаем, где искать Хозяина Перстов.

– Спасите, прошу… Бездонный Провал… Второй из…

– Сказав правду, – отметил охотник, – он более не представляет ценности. Ганта Бирай, уводите отряд.

Бритоголовый гикнул и хлестнул коня. Загудели копыта, семерка всадников унеслась к воротам, лишь Спутники и Охотник остались у могилы.

– Я передаю судьбу Колдуна в ваши руки. Мир станет чище, если бросите его умирать. Ваш долг будет погашен, если спасете.

Искра – 12

Фаунтерра, дворец Пера и Меча

В этот раз Фаунтерра не встречала владычицу бурным ликованием. Собственно, никак не встречала. Гвардейский эскорт и гербовая карета промчались на рассвете пустыми улицами, незамеченные никем, кроме нескольких дворников и разносчиков молока.

Мира проспала всю дорогу от Святого Поля. Впервые после известия о Мелоранже сон ее был крепок. Войдя в свои покои, заказала чашку крепкого кофе со специями и конфеты из белого шоколада. Расположилась в кабинете, за любимым восьмиугольным столиком, и выпила кофе крохотными глоточками, щедро закусывая шоколадом. Янмэй Милосердная ничего не писала о счастье, но Мира знала: окажись Праматерь сейчас на ее месте, была бы счастлива так же, как она.

Вместе со второй чашкой кофе велела подать корреспонденцию. Официальные гербовые конверты с печатями ведомств отложила в сторону, а взялась за самое интересное – записки.

Герцог Ориджин требовал встречи немедленно, как только вернется.

Герцог Морис Лабелин и принц Гектор Шиммерийкий просили аудиенции прямо сейчас.

Банкирские дома Фергюссона, Дей и Конто желали обсудить с владычицей некоторые аспекты реформы.

Казначей Роберт Ориджин просил разъяснений о взаимодействии с новым министром налогов.

Шаваны – представители графств Рейс и Холливел – уведомляли о своем прибытии и просили владычицу принять их дары.

После долгого крепкого сна и двух чашек лучшего на свете кофе голова Минервы была восхитительно ясна. Сложно и вспомнить, когда в последний раз думалось так легко, с такою быстротой и наслаждением. Мира видела межстрочную подоплеку записок, вмиг находила лучший ответ на каждую.

Шаваны сообщают не столько о своем прибытии, сколько об успехе отступления из Литленда. Орда возмущалась снятием осады с Мелоранжа, но Степной Огонь сумел удержать ее в подчинении и увел на Запад. Дары, посланные владычице, – подтверждение его странной вассальной присяги. Насколько Мира знала, лучшим подарком на Западе считается тот, что связан с лошадьми. Шаванов следует принять поскорее. Если приведут коня, принесут шпоры, уздечку или седло – значит, Великая Степь подчинилась Короне. По крайней мере, на время.

Фергюссон, Дей и Конто желают не столько обсудить аспекты, сколько пожаловаться. Как дорого стоит открытие новых отделений, тем более – срочное. Как много понадобится стражи, как усложнится учет налоговых поступлений. Да и как быть с людьми, желающими оплатить налог не деньгами, а товаром? Нынешние законы это допускают… Мира имеет готовые ответы на все эти вопросы. Но спешить оглашать их она не станет: пускай банкиры успеют прочувствовать, как сильно они заинтересованы в налоговой реформе и какие прибыли потеряют, если названные вопросы не решатся. Это научит их проявлять инициативу, а не только просить о помощи.

Королевство Шиммери продало Лабелинам и Могеру Бакли тысячи искровых очей – в обход договора с Династией. Принц Гектор напустит велеречивого туману, исковеркает факты, рассыплется в сомнительных оправданиях – и станет просить у Миры заверений вечной дружбы меж Короной и Шиммери. И не получит их, покуда не будет готов поговорить начистоту. Довольно лицемерия.

Герцог Лабелин потребует объяснений. По форме – попросит, но по сути – да, именно потребует. Зачем владычица сорвала его прекрасную интригу против Ориджина?! Мира ответит: если Дом Лабелин хочет ее благосклонности, то должен строить свои будущие интриги с учетом двух правил. Они, интриги, не должны стоить жизни тысячам невинных, а Минерва Стагфорт должна быть первой, кто о них узнает.

Герцог Ориджин…

Впервые Мира действительно задела его. Разрушила нечто, ему дорогое. Герцог спросит с досадой или ненавистью: «Зачем вы испортили мне охоту?!» Теперь-то – с нынешней ясностью мысли – Мира видит: это была именно охота. Ориджин знал, что восстание Подснежников – инструмент чьей-то интриги. Он подозревал не Лабелина, а неведомого Хозяина Перстов, и надеялся, подавив восстание, выйти на него… Ориджин ошибся, о чем Мира с удовольствием скажет ему. Но не сразу. Немного ожидания пойдет на пользу лорду-зазнайке.

А вот Роберта Ориджина Мира приняла прямо сейчас, за третьей чашкой кофе.

Казначей задал тот вопрос, которого она и ждала: после налоговой реформы какая часть поступлений окажется в его ведении? Если налоги будут оседать на банковских счетах, а не в имперской казне, то под контролем Роберта останутся лишь доходы от искровых цехов и торгового флота. Этого очень мало, это не покроет расходов Короны и двора.

Мира сказала:

– Герцог Эрвин характеризовал вас как кристально честного человека. Я имела возможность убедиться в его правоте. Кайр Роберт, я рада, что именно вы управляете казной и не намерена чинить вам препятствия. Банки Фергюсона, Дей и Конто будут перечислять вам ежемесячно ровно столько средств, сколько вы получали от Дрейфуса Борна. Надеюсь, это покроет все плановые расходы?

Роберт Ориджин все больше нравился Мире – своей прямотою.

– Ваше величество, прошу пояснить. Я думал, вы затеяли реформу, чтобы вывести налоги из-под контроля Дома Ориджин и забрать в свое личное пользование. Если теперь вы возвращаете их в казну, а меня оставляете казначеем…

– Смысл реформы – избавиться от сборщиков подати. Они – источник жадности, жестокости и воровства. Оплата налогов через банки даст людям вздохнуть свободнее и уменьшит чиновничьи кражи, в результате чего поступления возрастут. Я передам в казну столько, сколько вы получали прежде, но излишек оставлю в своем пользовании. Кроме имперской казны будет существовать моя личная.

– Ага, теперь ясно. Бывает.

Он осмыслил все и добавил:

– Хорошо придумано, ваше величество. Не станете возражать, если я устрою подобную систему в Первой Зиме?

– Будут только рада, кайр Роберт. Но я имею встречную просьбу. Помните, вы обещали мне услугу?

– Так точно.

– На днях мне потребуется маленький отряд хороших бойцов. Дюжины кайров будет достаточно.

– Позволите узнать, для какой цели?

– Предстоит арест опасного человека. Нужны воины, на которых я смогу положиться.

– Будет сделано, ваше величество.

– И еще одна просьба. Как только батальоны вернутся в Фаунтерру, можете организовать мою встречу с генерал-полковником Стэтхемом?

– Конечно, ваше величество. Но герцог Эрвин захочет узнать содержание вашей беседы, а Стэтхем, как его вассал, не сможет скрывать.

– Этого и не требуется. Я задам пару простых вопросов, не касающихся ни политики, ни Дома Ориджин. Генерал-полковник нужен как свидетель.

Кайр Роберт пожал плечами:

– Бывает.

* * *

Стол для стратем являл собой произведение искусства. Столешница шестифутовой длины в точности повторяла форму континента Полариса. Со всеми изгибами и причудами береговой линии – с глубокой впадиной Моря Мейсона, гребенкой фиордов Беломорья, роскошным веером холливельской дельты, зыбкой бахромой Топей Темных Королей. Стратегически важные острова крепились на отлете серебряными спицами. Земли Империи отделялись друг от друга золотыми нитями и для наглядности отличались оттенками лака. Города были инкрустированы кристаллами горного хрусталя, столицы земель – драгоценными камнями, искровые цеха – очами. Реки тянулись ленточками лазурной эмали, Дымная Даль блестела синим зеркалом, на глади которого тончайшие пунктиры отмечали главные судоходные маршруты. Подобными пунктирами по суше тянулись рельсовые пути и колесные тракты. А поверх всего паутиной серебряных нитей лежали клетки игрового поля. Их размер был подобран так, чтобы отвечать двухдневному маршу пехоты, потому на равнинах клетки были крупнее, а в болотах или горах сжимались в несколько раз. С точностью до двух дней на игровом поле можно было просчитать течение любой войны в Поларисе.