"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 725

— Они высаживались в Шиммери?

— С гигантским удовольствием. Брали чай, кофейные зерна, хвостатых птиц и смешных мартышек, и все это везли на родину. Фольта уже пила лучший в мире кофе, когда Фаунтерра знала только ячменевый отвар.

— Случалось ли фольтийским путешественникам посещать Бездонный Провал?

— В шестом веке… ммм… в двенадцатом по вашему счету.

— Каким он был тогда?

— Таким же безодным… не безодным, конечно, но безумственно глубоким. Дна было не видать из-за тумана. Никто не мог спуститься и не размозжиться.

— Не связывает ли ваша вера гибель Полариса с Бездонным Провалом? Возможно ли, что он — первая трещина на челе материка?

Адмирал Фанно потер подбородок, закатил глаза, припоминая.

— Ничего такого не слыхал. Провал сделали боги, а вы погибнете от своей собственной злобы, не от богов. Когда Поларис треснет, Провал наполнится водою, и станет видно, что никакой он не безодный. Наверх всплывет весь мусор, который вы, шиммерийцы, накидали вниз. А еще всплывет пустой мех, надувный воздухом, а в нем внутри записка: «Мы здесь были первыми. Моряки Фольты, шестой век». Славное будет зрелище. Надеюсь, что увижу все со Звезды.

— Вы тоже попадаете на Звезду после смерти?

— А куда еще? Мы же не звери! — Фанно Грок подумал и добавил: — В пророчестве говорится: «Счастливы те, кто попадут на Звезду до большого раскола. Несчастны все прочие». Так что нам надо умереть в ближние триста лет.

— Х-ха! Я уверен, мы спр-рравимся!

Тем временем мертвая шхуна приблизилась и стала различима во всех деталях. Вид ее вызывал оторопь. Влажные стебли поднимались из воды и густой сеткой покрывали борта, опутывали палубные постройки и основания мачт, врастали в люки, в щели меж досок… Корабль был насквозь пронизан ими, проглочен и сожран, но до сих пор не переварен. Уже не вызывала вопросов та сила, что держала его на поверхности: ветви подводных джунглей не давали ему затонуть.

На минуту воцарилась тишина. Даже боцман перестал отбивать ритм, и весла застыли над водою.

— Команда осталась внутри? — спросил кто-то из свиты.

— Из Нэн-Клера пришли шлюпки и сняли ее. Топи безопасны для шлюпок.

Пророк сотворил священную спираль:

— Слава богам, что люди спаслись.

— Мрррази, — прорычал нищий. — Погубили корррабль, а сами рады!

Адмирал глянул на него с огромным уважением.

Пророк еще долго молчал, созерцая поглощение судна подводною бездной… но, видимо, не нашел в этом желанного ключа. Печально вздохнув, попросил адмирала:

— Будьте добры, командуйте возвращение.

Когда они сошли на берег, адмирал Фанно Грок взял у старшего офицера карандаш и блокнот, быстро набросал несколько строк и передал записку пророку.

— Счастливых дней в Нэн-Клере, премудрый. Я был радостный нашему знакомству.

Отойдя на приличное расстояние, южанин развернул записку, прочел… и показал нищему. Тот отпрянул.

— Ты, конечно, безграмотен, — понял пророк.

— Н-ненавижу письма!

— Будто тебе кто-то их шлет! — фыркнул Герион.

— Попробовали бы! Руки отломаю любому, кто пр-ришлет мне письмо!

— Зря, — сказал пророк. — В этом письме говорится, что ты имеешь шанс попасть во дворец.

— Во двор-рец? Я? В чей?

— Мы прошли вторые врата, ты — тоже. Остались только третьи — и путь ко двору открыт. Встреться со мною завтра, и, возможно, ты увидишь королеву Дарквотера.

Герион задохнулся от возмущения. Он просто не находил слов: этого гнойника — во дворец! Боги, невозможно найти способ упасть еще ниже!..

Нищий же изобразил озадаченную мину, будто прикидывал: хочет ли повидать королеву, или без этого хорошо проживет.

— Ты желал стать лордом нищих, — сказал пророк. — Попросишь Леди-во-Тьме — возможно, она дарует тебе титул.

— Заманчиво, — признал нищий.

— Кроме того, оценишь иронию: ты увидишь королеву, а она тебя — нет. Леди-во-Тьме слепа.

— Х-ха, — ухмыльнулся отброс. — Мне нрр-равится. Но чем расплачусь с тобой?

— Спросишь меня о сне. Я расскажу. Ты скажешь, что думаешь.

— Неох-хота… Но ладно, идет. По рукам.

Тошнота подкатила к горлу Гериона, когда Франциск-Илиан, король Шиммери, пожал грязную пятерню отброса. Сейчас Герион ясно понимал, сколь глупо было грозить нищему ножом: ведь вовсе не этого гнойника он ненавидел всей душою.

В эту минуту, отнюдь не подходящую для торговли, на дороге пророчьей свиты возник человек в куртке, густо обвешанной мешочками, амулетами, талисманами и тому подобной болотной дрянью. Его гундосый голос ударил по ушам:

— Лучшие амулеты для славных! От сглаза — глория, от порчи — две. Надеть браслет — елена, скинуть браслет — эфес. Нет удачи в торговле? Плати эфес, пей зелье, ступай на базар. Мужское бессилие? Плати два, пей зелье, прыгай в постель!

— Имеешь зелье от тупости? — спросил нищий. — За агатку куплю тебе в подарок.

— А есть такое, чтобы услышать богов? — осведомился пророк.

Торгаш озадачился:

— Вот южные чудаки. Кому нужно зелье от тупости? Кто туп, тот этого не знает! Кому нужно слышать богов? Главное, чтобы они тебя слышали!

Пророк скривил губы:

— Значит, ты имеешь в арсенале средства лишь от тривиальных бед?

— От каких?.. — не понял торгаш.

— Таких, что волнуют безмозглых баранов, — перевел нищий.

— Ты следи за языком, рвань! Я баранам не торгую! И детям не торгую, и бабам не торгую. Мои средства — только для мужчин! Коль мужчина — покупай, не мужчина — проходи! Вот ты…

Торгаш схватил за грудки Гериона.

— Хочешь, чтоб девушки любили? Чтобы раз глянула — и твоя?

Герион зарделся, поскольку, говоря правду, очень этого хотел. Уже три месяца — все время путешествия! — он не имел ни одной девушки.

— Елена плати, амулет бери, на пояс подцепи — на охоту выходи!

Торгаш ткнул ему в руку странно знакомую мягкую подушечку с двумя багряными чертами… и лишь сейчас Герион узнал вчерашнего убийцу-болотника, которого сам же просил продать талисман! Как же ловко тот изменил внешность: одежда, походка, глаза, волосы — все другое!

Южанин сунул ему елену и повесил талисман на пояс под дружный смех пророка и нищего. Вряд ли кто-то из них издал бы хоть смешок, если б знал истинное назначение подушечки.

Здесь пытливый ум читателя наверняка задастся вопросом: за что же Герион так гневается на пророка? Вполне возможно, читатель уже извлек верную подсказку из герионова красноречия, дорогого платья, искрового кинжала…

Конечно, Герион происходил из семьи южных богачей. Десять лет назад отец выхлопотал ему сказочное место: адъютант его величества Франциска-Илиана. Всякий придворный скажет: адъютант короля, не ведущего войну, — это медовый пряник, а не служба. Герион выполнял несложные поручения, покрикивал на слуг и приглядывал за секретарями — а взамен беспрестанно грелся в лучах королевского величия, пировал за роскошными столами, пил лучшие вина, носил дорогущие наряды, получал шикарное жалование и щедрейшие подарки. Порою даже любился с той или другой из королевских альтесс — ведь адъютант был молод и хорош, а Франциск-Илиан не успевал давать утеху всем своим женщинам. Словом, два года Герион прожил в сказке и мог мечтать лишь о том, чтобы король повысил его до первого министра.

Но однажды Франциск-Илиан посетил монастырь Максимиана-у-Бездны, хорошенько выпил на пару с аббатом, а ночью увидел проклятущий сон — и решил стать отшельником. Он передал дела сыну и заперся в монастырской библиотеке, и большинство придворных вымолили у него свободу, чтобы перепорхнуть ко двору принца Гектора. «Пока смерть или воля сюзерена не освободит меня», — так говорится в вассальной клятве. В первый год Франциск-Илиан своею волею освободил всех, кто просил о том. Герион же недооценил пророчью решимость. Думал: эта блажь пройдет, как и все предыдущие. Ведь случилось, например, однажды: его величество отменил зиму в Шиммери, указом повелел считать декабрь, январь и февраль «юною весной»…