"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 820

— Ты знаешь свое место в мире, славный?

— Нет, отче. Год назад я потерял его и никак не обрету вновь.

— Усердно ли ты трудишься?

— Не тружусь вовсе. С тех пор, как заработал богатство, только и делаю, что ем да сплю.

— Развиваешь свое тело и разум?

— Отче, я заплываю жиром и тупею.

Все больше хмурясь, священник продвигался по списку и выявлял новые заповеди, попранные Хармоном.

— Брал ли ты чужое?

— Да, отче. Всего раз, но вещь была очень дорогой.

— Сокращал ли ты срок, отпущенный богами?

В голосе Элизия явно слышалась надежда, но Хармон разрушил и ее:

— Да, отче. Дважды.

Нашлась лишь одна заповедь, которую торговец свято соблюдал: «Не получай удовольствия от страданий». Хармон никогда не радовался ничьим страданиям. Чего нет, того нет.

Кончив опрос, отец Элизий тяжело вздохнул.

— Вижу, славный Хорам, ты вел не слишком благочестивую жизнь. Твоя душа далека от кристальной чистоты. Праотцы хмурятся, глядя на нее.

— Догадываюсь.

— Но вот что я скажу: на свете нет совсем плохих людей. Некоторые говорят: «Я уже так плох, что никакие дела меня не исправят, а значит, нечего и стараться». Но это лень и трусость, славный. Только трус назовет себя законченным негодяем и бросит всякие старания стать лучше. Человек мужественный должен трудиться над собою и не терять надежды, как бы много проступков ни было за плечами.

Хармон вздохнул вместо ответа. Священник продолжил:

— Вижу, что в глубине сердца ты хороший человек, но по ошибке сбился с пути. Боги позаботятся о тебе, но лишь в том случае, если начнешь делать шаги им навстречу. Потому сейчас реши для себя и скажи мне: какой первый шаг ты совершишь?

Торговец крепко призадумался. Почесал бороду, поскреб затылок.

— Наверное… думаю, мне нужно… — и вдруг вспыхнуло, как озарение: — отдать Светлую Сферу!

— Отдать что?.. — не понял Элизий.

— Ту вещь, которую я украл.

Эта простая и страшная идея взбудоражила Хармона. Наполнила душу таким вдохновением, какого он не чувствовал больше двадцати лет — со дня, когда увидел способ заработать свой первый эфес.

Отдать Сферу. Два слова все расставляли по местам, придавали жизни цель и смысл. Все пошло кувырком в день, когда Хармон украл Сферу. С этого началось смертоубийство, вечная погоня, игра в прятки с собственной совестью. Украв Сферу, Хармон потерял себя. Вернуть ее — и все наладится. Герцог Лабелин, нанимающий на службу жестоких убийц, недостоин владеть Сферой, потому боги передали ее Хармону. Но и Хармон не так хорош, чтобы владеть Предметом. С его помощью святыня должна попасть в нужные, истинно благочестивые руки — и тогда вся история ее скитаний получит смысл.

Сперва Хармон хотел только посоветоваться с отцом Давидом, как лучше применить Сферу. Теперь со всей ясностью видел: ни к чему лишние разговоры, нужно просто приехать в Излучину и отдать Давиду Предмет. А может быть, даже вступить в его орден людей, творящих добро. После такого щедрого дара Хармона точно примут. И небесный корабль пригодится для того, чтобы скорее попасть в Излучину, а впоследствии, возможно, сослужит ордену добрую службу.

Правда, Хармон не был до конца уверен, что сможет вот так взять и проститься со Сферой. Может статься, взяв ее в руки, он не сумеет разжать пальцы. Но даже сама мысль отдать Сферу уже делала Хармона чище в его собственных глазах. Подлинный злодей — какой-нибудь Гетт — и не подумал бы вернуть Светлую Сферу, а Хармон — подумал! Значит, его душа не прогнила насквозь!

Стоял поздний час, но Хармону не терпелось сделать первый шаг к новой цели и укрепить это приятное чувство собственной правоты. Потому от отца Элизия он направился к бургомистру Корнелию — взять взаймы немного денег под залог поместья и послать пару писем: отцу Давиду и мастеру Гортензию. Давида хорошо бы предупредить, чтобы ждал Хармона в Излучине, а то ведь он может и пуститься в странствия. А Гортензий нужен чтобы скорее поднять в небо шар. Хармон улыбнулся: лучше сказать не шар, а сферу. Вместо Светлой Сферы теперь будет небесная. Вместо краденой — заслуженная честным трудом. Вместо постыдной тайны — предмет для гордости!

У бургомистра Корнелия были гости — на то указывала карета у входа и обилие светящихся окон.

— Может, завтра? — предложила Низа.

— Мы идем по пути добра и не можем мешкать! — отрезал Хармон. На деле он побаивался возвращаться в поместье и надеялся напроситься на ночлег.

Слуга доложил бургомистру о славном Хораме и вернулся минуту спустя:

— Проходите скорее, славный! Мастер Корнелий рад вам так же, как полной луне в темную ночь!

Едва Хармон и Низа вошли в чайную комнату, как бургомистр издал радостный возглас и ринулся к ним с распростертыми объятиями. Однако взгляд торговца прилип к другому человеку — гостю, что лукаво улыбался, сидя за чайным столом. Некоторая часть хармонова вдохновения исчезла с одного взгляда на этого гостя. То был маркиз Мираль-Сенелий, вассал Второго из Пяти.

— Славный Хорам, я возношу благодарности богам за возможность видеть вас невредимым!

Торговец ответил на приветствия и уселся за стол. Низа устроилась рядом, и Хармон заметил, как рука ее тайком скользнула вниз, к сапогу, нащупала спрятанный кинжал. Маркиз заговорил любезнейшим тоном:

— Дражайший Хорам, и я, и мой высокий господин были несказанно встревожены отсутствием вашего ответа. Наше волнение стократно возросло, когда нас достигли слухи, что и вы, и ваша милая спутница исчезли без следа. «В каком жестоком мире мы живем, если среди белого дня человека могут выкрасть из его собственного дома!» — вот слова, которые я сказал господину. А он ответил: «Поезжай же в Мелисон, славный, и лично разберись во всем и сделай все, что можно, для спасения несчастного купца Хорама!»

Бургомистр Корнелий добавил:

— Весь наш город порешил так же! Если что-то можно сделать для спасения, то именно это и нужно сделать, а если нельзя — то нельзя.

— Благодарю вас, господа, — не без тревоги поклонился Хармон.

— Как вы можете заметить, славный Хорам, я прибыл в Мелисон с некоторым опозданием — в день, когда ваше спасение свершилось уже своим чередом. Но прошу не обвинять меня в нехватке расторопности, ведь я не сидел без дела. Первым долгом я обратил свои взгляды не на Мелисон, а на Лаэм, допустив, что именно оттуда прибыла карета похитителей.

— Вся скверна приходит оттуда, — буркнул Корнелий.

— В Лаэме я навел справки в службе шерифа и узнал о подобном нападении на дом Ванессы-Лилит, каковое тоже увенчалось похищением. Я выяснил, что в совершении сего злодейства подозревают некоего господина Мо, состоящего на службе у леди Магды Лабелин. Потянув за некоторые ниточки, я связался с людьми, стоящими подле леди Магды и задал им несколько вопросов и узнал, что стараниями широкополого Родриго вы покинули место своего заточения и отбыли в неведомую леди Магде сторону. Миледи не предполагала, что вы можете вернуться в то самое поместье, где были так жестоко атакованы. Я же, напротив, допустил, что именно сюда вы и явитесь — и, как видите, оказался прав.

— Так леди Магда знает?.. — вырвалось у Хармона.

— О вашем чудесном спасении? Боюсь, что не могу этого отрицать. Правда, ее слуга Мо пережил некоторые личные неурядицы и спешно отбыл из Шиммери, так что он больше не потревожит вас. Но сама леди Магда все еще вынашивает мысли о близком знакомстве с вами. В связи с чем, славный Хорам, я хочу немного видоизменить сделанное вам предложение.

— Я внимательно слушаю вас, маркиз.

— Для начала простите то любопытство, с коим я вынужден задать один вопрос: как много вы рассказали господину Мо о небесном корабле?

Брови Хармона дернулись вверх.

— Ничего. Он не интересовался кораблем.

— Совершенно не интересовался?

— Этого мерзавца заботили только мои деньги.

— О, как глупо со стороны этого мерзавца, а равно и всех остальных мерзавцев на свете. Их всегда заботят деньги — и это всегда оказывается весьма недальновидно. Деньги — лишь средство, промежуточный шаг. Целью же, в нашем случае, является небесный корабль.