"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 893

— Еще бы!

— За последние полгода вы, пожалуй, не утратили этого умения?

— Уж конечно, нет!

Марк поднял руку и ткнул пальцем в скамью подсудимых:

— Так посмотрите в лицо лорду Менсону — и тогда ответьте на мой вопрос.

Форлемей повернулся и поглядел на шута. Лишь пару секунд Менсон смог выдержать взгляд бывшего адъютанта, а потом опустил глаза.

— Ты?.. — выдохнул Форлемей и потемнел лицом. — Колпак, зачем?.. Как ты мог?..

— Благодарю вас, сударь, — улыбнулся Марк. — Мой опрос окончен.

Он обратился к пророку:

— От лица истца — ее величества Минервы — я также благодарю и вас, премудрый. Вы сделали все, чтобы раскрыть истину. Ваши свидетели с предельной ясностью описали, как лорд Менсон готовился убить его величество. Он осознавал весь ужас сего деяния, потому потратил целые сутки, чтобы набраться решимости. Пережил нелегкую борьбу с собою, в последнем порыве совести даже попытался предупредить владыку! Но крушение уничтожило охрану владыки, убийство стало весьма простым делом — и лорд Менсон решился. Осталась только одна загадка: что толкнуло Менсона на преступление? Была ли причиною неизвестная дама — автор письма? Или мотивом стала порочная ревность к владыке? Или вместе с памятью о славном прошлом к Менсону вернулась и жажда мести?.. Лишь один человек может знать ответ, и, я надеюсь, сообщит его нам. Лорд Менсон, готовы ли вы произнести последнее слово?

Глядя через плечо, альтесса Тревога сказала Эрвину:

— Только посмотри, как довольна леди Аланис! Сияет, как хрусталь в доме строгой хозяйки! Ведь все уже позади, что бы ни сказал Менсон — ему не оправдаться, никто не поверит. Последние свидетели вырыли ему могилу, а судьи бросят сверху землицы — и вместе с шутом похоронят тайну поезда. Покончено! Ты рад, любимый?

Эрвин чувствовал нечто, весьма далекое от радости: разочарование.

Франциск-Илиан положил руку на плечо шута. Неспешно поднялся, выдержал долгую паузу. Огладил бороду, прочистил кашлем горло и произнес:

— Друг Менсон, я вижу, что ты утомился от скуки и очень желаешь высказаться. Но прошу тебя: повремени, дай опросить еще одного человека. Лорд Эрвин София Джессика, герцог Ориджин, прошу вас занять место свидетеля.

Он вышел на сцену, ощущая гораздо меньше волнения, чем ожидал.

— Я к услугам вашего величества.

— Лорд Эрвин, будьте добры, поведайте суду: что вам известно о причинах крушения императорского поезда?

Вот так напрямую. Без обиняков, точно в забрало.

— Ваше величество, доподлинно мне неизвестно ничего. Я не владею знанием, которое можно доказать в суде.

Франциск-Илиан отвесил учтивый поклон:

— Вы — внук Агаты, великий герцог, сын самого Десмонда Ориджина. Ваше слово прочнее любых улик. Вряд ли суд потребует от вас подтверждений.

— Тем не менее, мое знание косвенно.

— Иного я и не прошу, милорд. Поведайте лишь то, что знаете, и ни словом больше.

Эрвин поднял взгляд к Аланис и увидел в ее глазах неприкрытую холодную злобу. Тогда последние сомнения покинули его. Эрвин заговорил:

— В середине декабря в осажденном дворце леди Аланис Альмера предложила мне план уничтожения владыки Адриана. План заключался в следующем. Послать доверенного человека леди Аланис — Джоакина Ив Ханну — к графу Эрроубэку и предложить ему сделку: граф в нужный день подстроит обрушение моста и гибель владыки, а взамен получит от леди Аланис графство Блэкмор, когда граф Блэкмор будет казнен за предательство.

— Вы приняли план, милорд?

— Я счел его бесчестным и нарушающим кодекс войны. Альмера хранила нейтралитет, боевые действия на ее территории были недопустимы. А уничтожение поезда под видом несчастного случая больше напоминало убийство безоружных, чем сражение. Я отклонил план.

— Но позже вы получили причины считать, что план был приведен в действие?

— Мост рухнул, ваше величество. А Джоакин Ив Ханна исчез из дворца.

— Вы с кем-либо поделились своими знаниями?

— Никак нет.

— Став лордом-канцлером и получив протекцию под свое управление, вы начали расследование диверсии?

— Никак нет.

— Не считаете ли вы, милорд, что таким образом сперва допустили совершение злодеяния, а затем сокрыли его?

— Не считаю.

— Почему же?

— Если леди Аланис привела план в исполнение, то сделала это без моего ведома и против моего желания.

— Но вы скрыли то, что вам известно.

— Как видите, нет.

— Вы благодарны судьбе за то, что поезд разбился и владыка Адриан погиб? Это принесло вам победу в войне, не так ли?

— Я победил благодаря доблести моих воинов, собственному уму и помощи Праматерей, которые сочли мое дело правым. В день крушения войско Адриана уже было вдвое меньше моего и не имело шансов на победу.

Франциск-Илиан потеребил бороду.

— Милорд, простите вопрос, который северянину может показаться бестактным: какие отношения связывают вас с леди Аланис?

— Я не ощутил бестактности, но и не вижу причин отвечать. Названные отношения касаются лишь меня и леди Аланис.

— Вы чувствуете ответственность за ее действия?

— Леди Аланис — дворянка моего рода и моего ранга. Она не только способна, но и должна принимать свои собственные решения и отвечать за них.

— Почему вы долгое время покрывали ее, а теперь решили выдать? Связано ли это с тем, как окрепла и потеплела ваша дружба с ее величеством Минервой?

Вот теперь — только теперь — Эрвин в полной мере осознал смысл дедовой байки: про мышей и проверку для кота. Он встретил взгляд пророка:

— Ваше величество, с тем же успехом и я могу спросить вас. Две недели назад вы просили у меня военной помощи против собственного сына. Я вам отказал, сочтя вашу просьбу бесчестной. Любопытно, состоялся бы данный допрос, если бы тогда я ответил согласием? Также любопытно: если завтра вы отравите принца Гектора, должен ли я буду нести за вас ответственность? Вы же мне заранее поведали свой план, как и леди Аланис.

Голоса в зале усилились настолько, что председатель зазвенел в колокольчик:

— Порядок в суде! Требую тишины! Милорд Ориджин, будьте добры, отвечайте на вопросы советника, а не задавайте собственные.

— Я услышал провокацию, а не вопрос.

— Советнику рекомендуется задавать вопросы, связанные с делом.

Франциск-Илиан заговорил, впившись в Эрвина цепким взглядом:

— Милорд, если бы вы организовали подобную диверсию…

— Не я ее организовал!

— Да, милорд. Но будь вы на месте того, кто ее устроил, вы бы положились на одну только силу стихии? Верили бы, что владыка непременно утонет, или сочли нужным убедиться в этом?

— Ваше величество хочет знать, что я считал нужным? — Эрвин повысил голос, придал ему железа и льда, как в день штурма Лабелина, перед путевскими шеренгами. — Я оповестил об этом всех лордов Империи Полари! Жаль, вы были в монастыре в тот день. Я считал нужным лишить власти Адриана Ингрид Элизабет, проявившего себя тираном и святотатцем. Я считал нужным разбить его в честном сражении, взять в плен и поставить перед судом. Я считал нужным защитить законы Праматерей, законы доблести и чести, законы справедливого устройства мира. Я горжусь тем, чего добился. Я рад, что не допустил тирании и отстоял исконные права дворянства. Я совершил поступок, которого стыжусь: в городе Дойле приказал убить двадцать пять безоружных пленников. То было мерзко и бесчестно, и я готов к тому, что на Звезде понесу наказание. Но в крушении проклятого поезда нет моей вины, и ни вы, ни кто-либо другой не докажете обратного!

Эрвин вышел с места и коротко кивнул шиммерийцу:

— На этом допрос окончен, ваше величество.

Франциск-Илиан примирительно поднял ладони:

— Милорд, я никоим образом не хотел оскорбить вас. Я задам всего три вопроса, и вы убедитесь, что они напрямую связаны с мотивами лорда Менсона. Позвольте мне защитить его.

— Нет, ваше величество. Я уделил вам достаточно времени. Вы распорядились им так, как сочли нужным.