"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 989

— Крошка?..

— Я здесь!

— В темнице⁈ Тебя тоже заперли⁈

Сама Крошка Джи не удивлялась этому. Она — пиратка, а Инжи — пират. Они — как два моряка из одного экипажа. Было бы странно, если б его заперли, а ее — нет. Но Инжи сказал удивленно и горько:

— Совсем она душу потеряла…

— Кто потерял?

— Минерва.

— Эта злая барышня?

— Она раньше не была злой, но потом…

— Кто она такая? Почему злится?

— Она — владычица. Императрица.

Крошке Джи захватило дух.

— Императрица злится на нас? Это как в сказке, да? Она злая потому, что потеряла душу, но мы найдем и вернем!

— Да, Крошка. Так и будет. Знаешь, с чего надо начать?

Он понизил голос, она тоже ответила шепотом:

— Сбежать из темницы!

— Умница! Что есть у тебя в камере?

— Где есть?..

— Камера — это комната в темнице.

— Ага…

Кроха перечислила все предметы.

— Говоришь, ведро… Оно деревянное?

— Ну да.

— Обжато железными обручами?

Кроха ощупала ведро.

— Да, есть такие колечки.

— Сними с него одно.

— Дядя Инжи, я не могу.

— Так не руками. Слушай…

Он объяснил. Она положила ведро на бок и прыгнула на него со стула. Дерево разлетелось, железные кольца спали. Кроха с Инжи прислушались, не идет ли кто на звук. Шагов не было.

— Теперь дальше. Одно кольцо сплющи, чтобы вышел плоский длинный прут.

Она сделала.

— Залезь на стул, возьми прут в ручку и просунь сквозь решетку. Она сделана так, что взрослая рука не пролезет, но ты маленькая, сможешь. Потому и прошу тебя.

Крошка Джи немного обиделась. Она думала, Инжи просит потому, что она — его помощница и напарница, а оказалось — только потому, что руки маленькие… Но сейчас не время разводить обиды: надо выбраться из камеры и вернуть душу владычице!

— Посмотри на мою дверь — видишь снаружи засов? На твоей двери есть такой же. Нащупай его прутом, подцепи и сдвинь влево.

— Влево — это куда?

Он показал.

Она просунула сквозь решетку прут, ладонь, руку по локоть. Согнула руку, опустила железку и стала шарить ею по наружной стороне двери. Инжи командовал:

— Левее… выше… теперь правее…

Но даже с его подсказками было идовски трудно. Чтобы достать до засова, пришлось взять прут за самый кончик — и он от этого стал вдвое тяжелее. Двигать его тремя пальчиками было почти невозможно. Джи кусала язык от натуги, пыхтела, вжималась в решетку. Наконец, подцепила рукоятку засова, и Инжи выдохнул: «Да!» — но прут соскочил и чуть не выпал из пальцев.

— Ай, каналя! — ругнулась Крошка по-пиратски, только тихо.

— Каналья, — поправил Инжи. — Но ты при деле не ругайся. Сосредоточься и выполни, а потом сколько хочешь.

— Не получается… Тяжело очень.

— Подложи под себя что-нибудь, станет легче.

Она сложила на стул обломки ведра, залезла, упала. Потерла ушибы, вытерла слезы. Сложила ровнее, аккуратнее. Залезла, просунула в решетку руку с прутом — на сей раз по плечо.

— Легче, дядя Инжи! Сейчас я…

— Тихо! Прячься!

Она тоже услыхала шаги и втянула руку в камеру. Сунула прут и обломки ведра под лежанку, села, чинно сложив руки — и в этот миг дверь отворилась.

В коридоре стояли трое, Джи хорошо видела их: двое из трех держали лампы. Одним был незнакомый мужик в кожаном фартуке, с какими-то железками на поясе. Другим — высокий и красивый воин в лазурном плаще. Крошка назвала бы его добрым рыцарем, если б он не служил злой владычице. Третьей была сама императрица без души.

— Приказ ясен? — спросила она, и мужик в фартуке ответил:

— Да, ваше величество.

— Тогда приступайте.

Мужик вошел в камеру Крошки, а владычица-злюка и ее солдат — в комнату Инжи.

Мужик придвинул стул и сел рядом с Крохой. Снял с пояса узкий нож — Инжи учил ее метать такие.

— Зачем это? — спросила Крошка. — Здесь метать некуда, стены-то из камня.

Мужик прижал палец ко рту — утихни, мол. Заговорил шепотом:

— Ты хочешь, чтобы стало больно?

— Не хочу, — ответила Крошка тоже шепотом. Мужик в фартуке был какой-то жутковатый, при нем хотелось говорить тихо, а не громко.

— Тогда кричи.

— Кричать, когда будет больно?

— Нет, дуреха, сейчас.

— А… зачем?

Он, кажется, начал терять терпение. Но голоса не поднял, все так же прошептал:

— Слушай. Я не обязан тебя мучить, но ты должна кричать. Владычица велела, чтобы ты кричала. Ясно?

Да, стало чуть яснее.

— Это как в сказке? Она злая и любит детские слезы? Нужно кричать и плакать?

— Да нет же, просто закричи!

— А как?

Он замахнулся кулаком. Крошка взвизгнула.

— Хорошо, но давай дольше.

— Иииииии! — завопила Джи.

— Можешь не так пискляво? Уши вянут.

— Аааааааа!

— Ага, теперь прокричи какое-то слово.

— Какое?

— Ну, хоть: «не надо».

— Хоооть не наааадооо!

— Дура!

— Ааааааа! Не надоооо! Больнооо! Аааааааа!

— Угу, — шепнул мужик. — Так подойдет. Передохни чуток, потом давай снова.

Во время передышки она прислушалась, что творилось у дяди Инжи. Услышать было легко: в отличие от фартучного мужика, Инжи говорил в полный голос.

— Прекратите это, ваше величество! Она ж не виновата! Отпустите, дитя же!..

В ответ раздались холодные слова злюки:

— Я тоже была деткой — по крайней мере, вы меня так звали.

— Да, провинился, я ж не спорю. Но Кроху не мучьте! Чем она заслужила⁈

— Сударь, вместе со мною тоже страдала невинная девушка. Я слушала ее крики. Послушайте и вы, разделите мои чувства.

— Сейчас давай, — шепнул мужик Крошке.

Она завопила. В камере Инжи что-то произошло: раздались быстрые шаги, звук удара, звук падения, стон.

Мужик усмехнулся:

— Давай чуть тише, а то он там убьется об лейтенанта.

— Это Инжи упал⁈

— Ну, не лейтенант же.

— Дядя Инжи! — Кроха кинулась к двери, но задохнулась, когда мужик поймал ее за шею.

— Так не договаривались. Не беги, а тут сиди. И вопи, будто я тебя пытаю. Ага?..

Мужик отпустил Кроху, она покричала, сколько было дыхания. Умолкла, прислушалась к той камере.

Говорила злюка:

— Вы оказали мне последнюю милость: попросили шейландцев поговорить со мной, чтобы было не так страшно. Вот и я пришла с вами поговорить. Не желаете ли?

— Отпустите Крошку, будьте же…

— Вы звали меня Мирой и деткой. Зовите теперь так же. Меня постоянно предают люди, говорящие: «Ваше величество». Хочу вспомнить, каково быть преданной человеком, который говорит: Мира.

— Святые Праматери! Детка, какою же ты стала…

— Я стала? Возможно, меня сделали такой?.. Эй, что за тишина! Почему не слышу криков!

Мужик кивнул Крохе, она завопила, но не слишком громко — не хотелось кормить бездушную злюку.

В перерыве услышала:

— Так вот, сударь, я желала побеседовать с вами. Знаю одну любопытную тему: прощение. Хороший человек советовал мне научиться прощать. Я потренируюсь на вас, Инжи. Не стану лгать: это сложная задача. Помогите мне, будьте так добры.

— Как помочь?

— Вы учили меня справляться с похмельем, бороться со скукой, очаровывать мужчин, убивать людей… Теперь научите прощать. Скажите что-нибудь такое, что поможет мне простить вас.

— Ваше величество, ну…

— Мира.

— Мира, пойми… Я ж не хотел тебе зла. Просто служил, мне приказали — сделал. Сама же помнишь: я к тебе со всей душою. Но приказ есть приказ, не отвертишься…

— Скучно, — ответила она. — Эй, палач, мне скучно!

Мужик в фартуке кивнул Крохе. Вместо крика она шепотом спросила:

— Ты — палач?

— Ага. Вопи давай!

Она коротко визгнула и вернулась к вопросу:

— Казнишь людей?

— Пытаю, казню.

— Часто?

— Раз в полгода, а то и реже. Здесь тихо, это ж не Фаунтерра.

— А как казнишь? Топором?

Он пожал плечами:

— Как суд решит. Топором, петлей, колесом… Кричи еще.

— Ааааа!..