Великий Гусляр - Булычев Кир - Страница 169

Удалов было опечалился, но взял себя в руки.

— Хорошее средство от прыщей тоже нелегко найти. А я с ним прошлогодним снегом расплатился. Значит, получается, что вор у вора дубинку украл.

Они как раз проходили мимо кинотеатра.

— Пойдем в кино, — предложила уборщица. — Здесь билеты недорогие, а вы, когда будет возможность, мне деньги за них вернете.

Удалов был тронут такой прямотой, и они пошли в кино. Сначала показывали фильм про космическое путешествие. Уборщица шепотом объяснила ему, что фильм документальный, других здесь не знают, и записан он с памяти одного известного космонавта. Потом начался фильм «Первая любовь». И тут Удалов сильно удивился.

На экране в цвете и реальном объеме возникла пыльная, странно знакомая Удалову улица. По сторонам ее тянулись одноэтажные домики с палисадниками, в палисадниках цвели флоксы и астры, лениво перебрехивались псы, просунув носы в штакетник. Было знойно и покойно. Над домами, в конце улицы, горел под закатным солнцем золотой купол…

— Земля… — радостно прошептала уборщица из Атлантиды.

— Земля, — отозвался Удалов. И добавил: — Великий Гусляр, улица Кулибина.

Это было удивительно, словно Удалов погрузился в сон, древний, почти детский. Ведь он, как руководитель стройконторы, отлично знал, что эта улица выглядит теперь иначе, что домики с правой стороны частично снесены и на их месте построен двухэтажный детский сад и стеклянная химчистка.

…По улице шла девушка, почти девочка, в голубом ситцевом платье, с косичками до плеч. Девочка улыбалась своим мыслям, и она показалась Удалову чем-то схожей с красавицей Тулией.

Видно, это сходство не укрылось и от уборщицы, потому что она всхлипнула: «Моя тоже такой была… отличницей».

Девочка посмотрела прямо в экран и обрадованно воскликнула:

— Здравствуй!

— Здравствуй, — откликнулся юношеский голос, и на экране появился невысокого роста молодой человек с круглым лицом, маленьким носом, кудрявый и загорелый. Чем-то молодой человек был Удалову знаком, но воспоминание промелькнуло по краю памяти и исчезло. Удалова больше интересовали виды родного города, и он с гордостью хозяйственника отмечал, что нынче эта улица уже покрыта асфальтом и тем избавлена от пыли, а деревья по сторонам выросли и дают густую тень.

Девушка и юноша взялись за руки и пошли к скверу, который зеленел неподалеку.

— Теперь здесь детский городок, с качелями, — сообщил Удалов своей соседке, но та отчужденно взглянула на него и отвернулась.

Кадр сменился другим. Тот же молодой человек и та же девушка купались в неширокой голубой речке. Ивовые кусты опускались к самой воде, а в глубине золотыми тенями проскальзывали рыбы. Юноша плыл на тот берег, к соснам, а девушка стояла по пояс в воде и кричала ему:

— Вернись, потонешь!

Следующий кадр. Вечер. Неподалеку играет оркестр. Девушка и юноша идут по темной аллее, и вдруг девушка останавливается и смотрит на юношу в упор. В темноте ее глаза горят как звезды. Они растут, заполняют весь экран… Зрители затаили дыхание.

— Теперь, — прошептал Удалов уборщице, — мы обеспечили в парке освещение, и темных аллей практически не осталось.

— Отстаньте, — прошептала раздраженно уборщица, и Удалову стало даже обидно из-за такого невнимания к его деятельности по благоустройству.

Юноша осторожно дотронулся губами до щеки девушки, она резко повернулась и побежала прочь. Он за ней… Вот они вбежали в освещенный круг у танцевальной веранды, где играл маленький, из четырех человек, оркестр, толпились, щелкая семечки, парни и стайками щебетали девушки.

— Да, — вздохнул Удалов. — Здесь и я когда-то бывал…

…Вот юноша и девушка плывут по веранде в танце танго. Юноша робко прижимает к себе тонкий стан девушки и смотрит на нее влюбленными глазами.

Оркестр замолкает, но они продолжают стоять посреди веранды, не замечая, что музыка кончилась.

И тут к ним подходит высокий парень и произносит срывающимся баском:

— Уходи отсюда. Чтобы ноги здесь твоей не было. И чтобы тебя рядом с ней я больше не видел.

— Да я что, — робеет юноша. — Я же ничего.

— Пошли, — говорит девушка юноше и берет его за руку, отважно глядя в глаза высокому парню.

— Ты с ней не уйдешь, — предупреждает высокий парень.

— Он уйдет со мной, — настаивает девушка. — И учти, что я тебя не боюсь. И он тоже. Ты не боишься?

Но юноша молчит.

Разыгрывается напряженная немая сцена. Словно шпаги, скрещиваются взгляды. И, не выдержав взгляда девушки, высокий парень отступает.

Зал с облегчением вздохнул. Кто-то неподалеку плакал. В этой сцене была жизненность, понятная всей цивилизованной Галактике.

— Все-таки хулиганство, — сказал Удалов сам себе. — Пристают к девушке.

…Юноша с девушкой медленно сошли с веранды. Что-то произошло в их отношениях, что запрещало прикоснуться другу к другу… Внизу, в темной аллее, их поджидал тот высокий парень.

— Разъединитесь! — приказал он.

— Не смей! — крикнула девушка, глотая слезы.

— А я его не трону, — усмехнулся парень. — Он сам уйдет. Ты уйдешь?

И после долгой паузы, которая показалась зрителям почти бесконечной, юноша вдруг сказал сдавленным голосом, обращаясь к девушке:

— Я к тебе завтра зайду.

— И не мечтай, — захохотал высокий парень. — Беги.

— Если ты сейчас уйдешь, ты меня никогда больше не увидишь, — сказала девушка.

Но юноша уже уходил по аллее, низко склонив голову и приподняв плечи, словно опасался, что его ударят сзади.

Потом возник еще один кадр: берег реки. На берегу, в траве, сидит и всхлипывает юноша. Он один. Только луна смотрит на него с черного неба…

Зрители встретили конец фильма аплодисментами. Удалов не аплодировал. Он думал. Он никак не мог понять, почему здесь показывают фильмы о Великом Гусляре. К тому же пессимистические. Не хлопала и уборщица. Только посмотрела на Удалова внимательным взглядом и спросила:

— Может, уйдем?

— Уйдем, — согласился Удалов. Он устал за день и хотел спать.

Когда они вышли на улицу, уборщица спросила:

— Ну и что вы об этом думаете?

— Трудно ответить, — признался Удалов. — Есть, конечно, отдельные случаи неправильного поведения подростков. Но мы с этим непрерывно боремся…

— Он вам ничего не напомнил?

— Нет. Правда, я удивился. Я же в этом городе всегда живу. Город узнал, улицы узнал, изменения в нем угадал правильно, а вот этих молодых людей помню смутно. Наверное, они младше меня были. В таком возрасте один год уже играет роль.

— А я узнала.

— Что?

— Вас узнала, Корнелий Иванович. В молодости.

— Кто же там меня играет?

— Да не играет! Это про вас фильм. Это ваши воспоминания, которые вы загнали в мозжечок, чтобы забыть, а потом продали кузнечику за средство от прыщей.

— Нет! — возмутился Удалов. — Не мог я такого забыть. Не было этого!

— Теперь для вас этого нет, — подтвердила уборщица, и слеза скатилась по ее щеке. — Что продали, того нет.

— Так не бывает, — сказал Удалов.

— А может, вам без такого воспоминания легче будет? Только беднее… Не надо меня провожать.

И уборщица быстро пошла по улице, прочь от Удалова. Удалов вздохнул, не убежденный словами уборщицы, и вернулся в гостиницу. Хотя, конечно, червь сомнения в нем остался. Лицо юноши было знакомым.