Великий Гусляр - Булычев Кир - Страница 244

Гамалееву принадлежала находка на мысе Дежнева резного моржового клыка с нанесенным на него путем миграции протоиндейцев в Америку. В то время Толя работал в экспедиции Арутюняна, и хоть Арутюняну этот клык был вовсе не нужен, потому что опровергал его гипотезу о передвижении народов, он вошел в историю как «клык Арутюняна». О Толе ни слова!

Так продолжалось десять лет. На исходе этого срока Анатолий Борисович обратился в инстанции с просьбой дать ему под начало любую замухоренную экспедицию, но назначить его начальником.

Собрались корифеи археологии. Им не хотелось отпускать Гамалеева в вольное плавание, потому что у каждого из них были свои эгоистические планы и надежды, связанные с Толей. Но так как вслух о таких надеждах они говорить не смели, то в конце концов коварно порешили отдать Гамалеева на съедение гуслярским комарам. Тем более что экспедиция в те края была запланирована еще в начале двадцатых годов.

Корифеи надеялись, разумеется, что Гамалеев струсит и откажется от гуслярских лесов, но Толя с радостью ухватился за открывшуюся вакансию. Он верил в свою звезду.

Несмотря на то что экспедиция была невелика (сам Толя, аспирант Лютый, три студента и шесть рабочих из местных старшеклассников), с первого же дня работы пошли битые горшки, пряслица, шейные гривны, бересты, подвески и неизвестные предметы культового назначения. Корреспондент гуслярской газеты поседевший Михаил Стендаль буквально дневал на раскопках в ожидании очередного чуда. В воскресных выпусках газеты регулярно публиковались его заметки «Героическое прошлое нашего края?», «А был ли город?», «Мы потомки славных предков?». Стендаль был склонен к риторическим вопросам.

Мостовые в поселении, раскрытом археологами на Городище, были сложены из могучих лиственничных бревен. По мере износа предки клали новый слой бревен на предыдущий. И это давало возможность установить возраст каждой из мостовых, а потому и всего Городища.

С этой целью в середине июля Анатолий Борисович, захватив также наиболее ценные находки, уехал в Новгород, чтобы посоветоваться со знаменитым профессором Яновым, докой по этой части.

Совещания в Новгороде затянулись на неделю, аспиранты, оставленные без присмотра, вставали поздно и ложились за полночь, влюблялись в гуслярских барышень и купались до одури в реке Гусь. Но Анатолий Борисович отсутствовал не впустую. Задержался он потому, что сделал, оказывается, открытие настолько большое, что ему никто не поверил, как не поверили в свое время открывателю Трои археологу Шлиману.

Верхние мостовые Городища относились к раннему Средневековью, когда там был город, впоследствии перенесенный туда, где теперь стоит Великий Гусляр. Под этими мостовыми оказался толстый слой пустой земли и валунов, а еще ниже снова пошли мостовые. Эти нижние мостовые оказались древнее Вавилона и Иерихона, о чем свидетельствовала дендрохронология, определяющая даты по срезам бревен.

Самое разумное было свернуть раскопки, чтобы не стать посмешищем. Но Толя был не таков. Смелая интуиция заставила его вспомнить о сомнительной и даже порочной гипотезе, высказанной Салимой Хабибовной Мансуровой, сотрудницей Шамаханского районного музея. Салима Хабибовна высказала в республиканской печати предположение, что, помимо известных исповедующему марксизм человечеству эпох рабовладельческой, феодальной и первобытнообщинной, существовала еще и неучтенная эпоха, название которой она дать не осмелилась. Эпоха эта разместилась между предпоследним и последним ледниковыми периодами и практически не оставила следов, так как они были стерты ледниками с лица земли. По той же причине, а также ввиду невысокого уровня социально-экономического развития исчезли материальные следы этой эпохи. Но осталась народная память.

Салима Хабибовна утверждала, что люди ничего целиком не придумывают, а в основе всех, казалось бы, самых невероятных выдумок лежит историческая правда. Нападения половцев на русские земли и деяния Ивана Грозного отразились в фольклоре и частично модифицировались. Чем дальше от нас отстоит событие, тем большим налетом неправдоподобия оно покрывается. Эпоха Мансуровой отстоит от нас так далеко, что факты ее биографии скрылись под очень толстым слоем времени. И все же их можно угадать.

Салима Мансурова утверждала, что последний ледниковый период, погубивший множество животных типа саблезубых тигров или мастодонтов, погубил также и цивилизацию, которая бурно развивалась в те тысячелетия. Однако шла она иными путями, чем наша. Разумные существа той эпохи не трудились, зато отличались удивительными качествами, и память о них осталась в таких сказочных персонажах, как Кощей Бессмертный, гномы, лешие, русалки и так далее. Обладая громадными возможностями в духовной сфере, эти существа не смогли освоить материальных ресурсов и изнежились. Ледниковый период застал их врасплох, и они либо вымерли, либо совершенно одичали в борьбе с холодом и льдами. Так что после ледникового периода человечеству пришлось все начинать заново.

Разумеется, научная общественность отнеслась к сообщению Салимы Хабибовны с иронией. Посмеялся над ним и Толя Гамалеев, но потом задумался, ибо любил смелые гипотезы и даже назвал для себя ту эпоху эпохой легенд.

Бревна мостовой, обнаруженной Анатолием Борисовичем на высоком крутом холме у Великого Гусляра, были такими древними, что специалисты не смогли их датировать. Тогда Анатолий Борисович побежал к палеоботаникам, и они подтвердили, что лиственница, из которой сложены мостовые, вовсе не лиственница, а ископаемая лиственница, исчезнувшая на Земле как раз в начале последнего ледникового периода.

Вернувшись в Великий Гусляр, Толя написал письмо Салиме Хабибовне, а затем сделал сообщение для гуслярской прессы, то есть лично для Михаила Стендаля. Результатом чего явилась заметка в газете, которая называлась «Древнейший город на Земле — Гусляр?».

Жители Великого Гусляра с интересом посещали раскопки, которые возобновились после возвращения Толи Гамалеева, и предлагали ему добровольные услуги. Многие из них давно подозревали, что Великий Гусляр древнейший город на свете, так что не удивились. Теперь на раскопках трудилось вдесятеро больше работников, а Толя потерял сон и аппетит — его приходилось каждый вечер связывать и запирать в палатке, чтобы не ночевал на раскопе.

Следует сказать, что предметов быта в поселении легендарной эпохи попадалось немного. И это понятно. Если верить гипотезе Мансуровой, люди, наши непосредственные предки, в ту эпоху занимали подчиненное место. Они обитали в примитивных хижинах, спасаясь от постоянных раздоров и схваток, которые кипели вокруг. Богатыри сражались с драконами, волшебники заколдовывали красавиц, феи порхали над долинами, русалки рвали сети… Мало где людям удавалось объединиться, возвести укрепленные поселения. Они старались строиться в стороне от излюбленных волшебниками путей. Толя предположил, что предки гуслярцев уцелели и сберегли независимость на холме Городища, потому что гуслярский комар уже в те времена был настолько злобен, что волшебники не посмели с ним состязаться.

Тем временем сенсационные находки продолжались. Десятого августа из земли показалась большая кость, за ней другая. При дальнейших раскопках обнаружилось, что это фаланги пальцев крупного дракона, который старался пробиться в Городище, но погиб у его ворот. Голов у дракона было три. Все три были найдены тринадцатого. Они оказались так велики, что в каждой можно было устроить пивной ларек.

Пока добровольцы раскапывали дракона, Анатолий Борисович посвятил все свое время изучению остатков дворца, в котором обитал князь города. Остатки дворца несли следы пожара. Он был тоже деревянным, и от него мало что осталось. Это означало, что когда-то кому-то из врагов все же удалось взять город штурмом или обманом. Среди угольев Толя отыскал каменный трон, подлокотники и сиденье которого были сильно стерты от длительного употребления. В тронном помещении удалось также раскопать оружие — наконечники стрел и копий, обломок щита и каменное ядро. Были обнаружены также украшения, немногочисленные предметы быта и черная непрозрачная бутыль.