Великий Гусляр - Булычев Кир - Страница 349

Ему и слово.

— Под видом дагестанского браконьера, — сообщил полковник, — я проник в банду Исмаилова, который держит осетровый промысел на Каспии. Именно его банда ответственна за взрыв дома пограничников в поселке Приморский, именно его люди зверски расстреляли в открытом море сотрудников нашего управления, когда мы застали их за перегрузкой черной икры в танкер «Дербент», отправлявшийся в Иран.

— Как же, — заметил вице-маршал Роджерс-Джоунс, представлявший в организации Уэллс. — Нам известен этот негодяй. Именно его икра идет на питание Ирландской освободительной армии.

— Мы вышли в море, — продолжал русский полковник, — в темную августовскую ночь. Осетры послушно шли на приманку. Им тут же вспарывали животы. Если была икра — складывали в бочки, если икры не было — осетры отправлялись за борт.

— И они тонули? — удивился представитель Люксембурга и задумал тут же кампанию по вылову дохлых осетров в Каспийском море.

Но его мечты одним ударом убил полковник Ким.

— Осетров подбирали рыбаки государственного предприятия «Дагрыба», которое контролируется племянником Исмаилова Гамлетом. Тут же их солили и везли в Москву. А в зашитых внутренностях находились автоматы для ваххабитов.

— Ну уж это слишком! — воскликнул генерал Андан Ашрафи, представляющий в Интерполе Таджикистан, небольшую страну в центре Азии. — Откуда в Москве ваххабиты! Вот у нас ваххабиты…

— Господа, господа! — остановил дискуссию заместитель председателя сессии, скромный французский генерал де Труа Катр. — Мы отвлеклись. Наша задача — восстановить пошатнувшийся экологический баланс. Планета в опасности. Полковник Ким, продолжайте!

Ким продолжил свою речь, а тем временем в Великом Гусляре Корнелий Удалов заканчивал свой отчет.

Эти два события происходили на расстоянии трех тысяч километров одно от другого, а на первый взгляд никак не были связаны.

Но с каждой секундой они сближались, ибо посвящены были одной и той же проблеме, только докладчики находились по разные стороны баррикад.

— Конечно, как вы понимаете, — продолжал Удалов, — водопой я травил без ущерба для животного мира. Меня интересовали редкие породы антилоп, которым угрожает исчезновение. Как я это сделал? На остановке автобуса я потерялся. Пошел в кусты как бы по нужде, и тут меня якобы похитил лев.

— Ну ты, Корнелий, даешь! — воскликнул Грубин. — Ну и шутишь.

— Я не шутил. Все происходило так на самом деле, если не считать льва. В три минуты я достиг водопоя и высыпал туда содержимое пакетов «С-К» и «ПОРСА-4».

— Ясно. — Минц сверился со списком химикалиев и пояснил вслух: — «С-К» вызывает неистребимую чесотку рук у каждого, кто попытается снять шкуру с антилопы, а «ПОРСА-4» делает шкуру крокодила такой мягкой, что из нее не только сумки не сделаешь, но даже паутины.

— Так и было, — сказал Удалов. — Но сразу с того места я не ушел. Я о чем подумал? Не всегда наши усилия успешны. Вот мы с вами знаем, что кожа крокодилов мягчает, мы уверены, что у браконьера чесотка начнется. Но ведь это происходит постфактум!

— Ах, Корнелий, — возразил Минц. — Мы не можем заранее заразить всех браконьеров чесоткой. Зато мы уверены, что в следующий раз они в лес не сунутся.

Удалов не согласился с Минцем:

— Все-таки мы много теряем. Может получиться, что суматранского носорога мы не спасем. Не успеем. Даже если все китайцы станут импотентами.

— И что же ты предлагаешь? — В голосе Минца звучало раздражение. Не в первый раз они вели этот спор. И самое обидное — Удалов в нем постепенно побеждал. Хоть истребление животных замедлилось, но далеко не теми темпами, как хотелось.

— Предупреждение! Система предупреждения, вот что нам нужно. Браконьер должен быть заранее оповещен.

— А это значит, что заранее будет оповещена милиция. А она уж нас с тобой не пощадит.

— Пока она приподнимет зад, — ответил Удалов, — экологическая обстановка на планете изменится, и редкие звери будут спасены все как один.

Удалов глубоко заблуждался, о чем можно судить по выступлению полковника ФСБ из Российской Федерации. Мы с вами застаем его в тот момент, когда он говорит следующее:

— Я обратил внимание на одного российского путешественника. Назовем его туристом. Человек он, как выяснилось, некрупных доходов, накоплений, помимо пенсии, у него мало. Раньше он был у нас на контроле, так как без санкции органов выходил на контакты с инопланетными цивилизациями. Однако, когда мы доложили на самый верх, нам было приказано этого человека не трогать, так как КПСС и правительство планировали выход на межгалактическую арену с запуском ряда космических станций и превращение Галактики в большой лагерь социализма.

— Не может быть! — ахнул представитель Андорры, единственный в той стране подполковник.

— Может, — жестко ответил представитель Польши. — Еще как может.

— К счастью, большевикам не удалось выйти на галактические контакты. Именно этого человека, назовем его Корнелием Удаловым, нашей организации удалось засечь за странным занятием. Неожиданно для всех, включая собственную семью, он ударился в морские круизы и сухопутные туры. Это было похоже… как если бы мать шестерых детей вышла на панель, ничего не сказав мужу.

В зале раздались редкие смешки. Они катились от кресла к креслу по мере того, как синхронные переводчики справлялись с переводом этой незамысловатой шутки.

— Именно этот субъект был замечен и в районе города Ханты-Мансийск, — продолжал полковник Ким.

Участники совещания принялись жать на кнопки своих ноутбуков, чтобы понять, в какой Африке скрывается этот Ханты-Мансийск. Нашли и подивились тому, как близко к полюсу забираются люди, не будучи чукчами и эскимосами.

— Он рассыпал на гнездовьях гусей порошок, который делал их мясо совершенно несъедобным. В результате все гуси в заповеднике приобрели это качество.

— А почему в заповеднике? Ведь их там никто не посмел бы есть, — задумчиво произнес англичанин.

— Именно в заповеднике легче всего работать браконьеру, — объяснил глупому англичанину полковник Ким. — К тому же за пределами заповедников их давно уже истребили.

— И что же случилось?

— Гусей перебили, отвезли в Ханты-Мансийск, а переварить их никто не смог. Произошло массовое отравление горожан. Браконьеры погибли.

— Может быть, птиц лучше охранять? — спросил представитель Андорры. — Тогда бы никто не отравился, а гуси несли бы яйца.

— Вы не знаете российской специфики, — сухо заметил полковник Ким. — У нас проблемы.

— Продолжайте, коллега, — поторопил Кима председатель.

— Человек, который сыпал порошки в Ханты-Мансийске, и тот тип, который попался мне на глаза в заповеднике Черенгети, где он отравлял водопои, — тот же самый Корнелий Удалов. Двадцать лет назад мы его пожалели и пощадили. Но сегодня будем беспощадны. Он губит нашу родную Землю. Я кончил, потому что меня душат слезы.

Ким уселся на свое место и прикрыл глаза ладонью, из-под которой стал оглядывать зал беспощадным соколиным взором.

В зале поднялся шум. Говорили разное. Но в конце концов сошлись в одном: почему до сих пор служба безопасности Российской Федерации не арестовала и не допросила такого страшного преступника?

— Очень просто, — ответил Ким, не поднимаясь с места. — Мы ищем его сообщников. Не верю я, что некий пенсионер из северного городка один ездит по Земному шару и занимается террором. Нет, за его спиной стоит беспощадная организация. Вот до ее сердца мы намерены добраться и задушить беспощадно!

— И где же, вы думаете, таится это сердце? — спросил вице-маршал авиации.

— Думаю, что в Великом Гусляре.

И тогда все участники совещания принялись жать кнопки на ноутбуках, чтобы отыскать город Великий Гусляр, но далеко не всем это удалось. В отличие от Ханты-Мансийска Великий Гусляр известен больше в литературе и искусстве, чем в географии.

И тогда самый важный вопрос задала госпожа Моника Эстергази, представляющая Венгрию: