Великий Гусляр - Булычев Кир - Страница 366

Генерал кинулся за Авдюшечкой. Его адъютант, выскочивший неизвестно откуда, тоже кинулся за Авдюшечкой…

И вдруг закричал петух.

— Скорее! — воскликнул генерал, забыв об Авдюшечке.

Сопровождаемый адъютантом, он стремглав кинулся вниз, к колонне.

Грозно, но негромко урчали моторы.

Набирая скорость, колонна из органов ринулась вдоль берега и исчезла в снежной круговерти.

Остальные пошли домой.

…Под слоем снега город стал не таким страшным и растерзанным. В домах тушили свет и отходили ко сну.

Новогодние торжества прошли неудачно. Но по крайней мере они остались в прошлом.

— Ты ему поверил? — спросил Удалов.

— По крайней мере переживал он искренне, — сказал Минц. — Но как-то не похоже это на нашего президента.

— Может, они что-то другое искали? — спросил Удалов.

— Другое, — подтвердила Авдюшечка.

— А ты тоже хороша, — сделал ей выговор Лев Христофорович. — Разве можно без предупреждения генералов госбезопасности фотографировать. Твое счастье, что ему было пора уезжать, а то бы тебе досталось!

— Может быть, — согласилась Авдюшечка.

Некоторое время они шли молча, каждый думал о своем.

На подходе к дому Авдюшечка неожиданно спросила:

— А хотите узнать, чего они на самом деле искали?

— Ты знала и молчала? — грозно спросил ее двоюродный дедушка.

— Я не была уверена.

— А теперь?

— А теперь почти уверена.

Они вошли в дом, разделись.

Авдюшка велела потушить в комнате свет и направила луч из своей странного вида фотокамеры на белую стену.

— Глядите внимательно, — сказала она.

Это была групповая фотография.

Справа стоял профессор Минц. Слева — Корнелий Иванович Удалов.

Посередине — черт знает кто в штатском костюме. Костюм сидел на нем как военный мундир.

Рожа его лица была нечеловеческая, цвет кожи темно-зеленый в изморозь, глаз несколько и все разных цветов.

— Та-а-ак, — произнес профессор. — Вот, значит, какая у нас теперь госбезопасность.

— Инопланетянин! — ахнул Удалов.

— Вот именно, — сказала Авдюшечка.

— Но как ты увидела, а мы не увидели?

— Проще простого. — Авдюшка указала на фотокамеру обычного вида, лежавшую на столе между початой бутылкой шампанского, миской с салатом и разбитым микроскопом. — Это не фотокамера, а то, за чем они гонялись. Почитайте, главная ценность во Вселенной.

— Но что же это? — Минц был искренне встревожен.

Авдюшка заговорила серьезно, такой ее профессор еще никогда не видал. Не беспутная девчонка, а взрослый человек:

— Что нужнее всего для любой службы безопасности, для любого правоохранительного органа? Нужнее всего знать истинное лицо оппонента. Если бы появился аппарат, который позволяет разглядеть истинное лицо любого существа под скрывающей его личиной, который может сорвать маски, несмотря на совершеннейшие системы маскировки? Тогда бы межпланетный шпионаж и космические диверсии сошли бы на нет. И вот такой аппарат был изобретен. Не будем уточнять где, но изобретен. И когда об этом стало известно различным спецслужбам, они просто взбесились в соревновании: кто первый его раздобудет. Наконец одной из могущественнейших служб удалось узнать — аппарат спрятан свободолюбивыми силами в Великом Гусляре, на Земле. И тогда они организовали экспедицию по обыску Великого Гусляра, не считаясь с жертвами и расходами. Но нам удалось их перехитрить…

— Авдотьюшка… — простонал Минц. — Ты настоящая?

— Как тебе сказать… — улыбнулась девушка.

Тогда Удалов ловким движением схватил со стола камеру и навел ее на улыбающуюся Авдотьюшку.

Вспышка!

— Ах! — сказала Авдотьюшка.

Удалов направил луч из камеры на стену.

В одежде и башмаках Авдотьюшки стояло существо приятного розового, но абсолютно нечеловеческого облика с одним лучащимся глазом на лбу.

— Ах, зачем вам нужно было это делать! — вздохнуло существо. — Только дедушку расстраиваете.

— А где Авдотья! — взревел Минц. — Где моя внучатая племянница?

— Не беспокойся, дедуля! Авдюшка отдыхает на Кипре за счет нашей свободолюбивой планеты. И как только я покину вас, она займет мое место.

— Когда? — Минц старался перекричать треск мотоцикла.

— А вот этого вы никогда не узнаете. — Авдюшка рассмеялась хрустальным смехом. — Мы с ней так похожи!

— Эй, Авдо! — послышалось под окном. — Давай мотай к нам!

— Я побежала! — сказала Авдюшка. — Меня ребята ждут!

— Стой! — крикнул ей вслед Удалов. — А как же президент?

— Что?

— Как же человек, похожий на президента? С двумя студентками из речного?

— Ах, как вы наивны, — крикнула Авдюшка. — Он же любит свою жену! А генерал Перепелица в самом-то деле бригадир Пу-лю-бах!

Хлопнула дверь.

И через минуту под окном взревел мотоцикл. Новогодняя ночь продолжалась.

Пропавший без вести

Когда собрание пенсионеров, посвященное плачевной судьбе северных рек, и реки Гусь в частности, закончилось, Удалов одним из первых вышел на улицу и замер, глубоко вдыхая морозный воздух, чтобы очистить легкие от табачной скверны. Удалов сам не курил, но когда дымили вокруг, отравлялся не хуже курильщиков.

Постояв минут пять и попрощавшись со знакомыми, что вышли следом, Удалов не спеша побрел к дому, любуясь блеском чистого молодого снега, четкостью зимних красок и ощущая щеками благодать декабрьского морозца. Удалову стало грустно, потому что человек предназначен ежедневно наслаждаться природой, которая дарит столько чувств и картин, а ведь в сутолоке жизни ты этой природы не замечаешь, торопишь, гонишь месяц за месяцем, квартал за кварталом, словно впереди вечность. А впереди лишь пенсия за декабрь. Сказал же японский поэт:

— Корнелий Иванович, — послышался сзади ласковый голос.

Удалов резко обернулся, недовольный вмешательством в мир его личных мыслей.

Его догнали мужчина в дубленке и шляпе и женщина в дубленке и без головного убора. Лица у них были приятные, но какие-то стертые, как у агентов внешнего наблюдения.

— Я вас слушаю, — сухо произнес Удалов.

— Уделите нам три минуты, — сказал мужчина, а женщина улыбнулась, но ее большие карие глаза остались печальными.

Удалов посмотрел на часы.

— Может, присядем? — предложил мужчина, указывая на пустую скамеечку у церкви Параскевы Пятницы.

Скамейка была очищена от снега.

— Корнелий Иванович, — сказал мужчина, когда они уселись, — разрешите обратиться к вам с необычной просьбой почти детективного свойства.

— Ошиблись адресом! — отрезал Удалов, глядя на женщину. Ее высокая изысканная прическа, как у королевы Марии Антуанетты, кончившей жизнь под ножом гильотины, не гармонировала с простым, грустным обликом.

— Это парик, — усмехнулась женщина, угадав мысли Удалова. — Не обращайте внимания.

— Не буду, — пообещал Удалов. — Ну ладно, что у вас, граждане?

События последних лет поставили Удалова, как и многих иных немолодых жителей Великого Гусляра, в сложное положение. Обращение к посторонним со словом «товарищ» указывало на твой леворадикальный консерватизм, слово «господин» далеко не всем нравилось, южане смело именовали всех «мужчинами» и «женщинами»… Удалов предпочитал нейтральное — «гражданин».

— Мы родом не с Земли, — сказал мужчина.

— Пришельцы из космоса?

— Вы очень прозорливый человек, Корнелий Иванович, — похвалила его женщина в парике.

— А мы никого в городе не знаем, — добавил мужчина.

— Вы, Корнелий Иванович, — продолжала женщина, — известны далеко за пределами Земли своими деяниями и выступлениями в пользу галактического сотрудничества.

— На моем месте…

— Ах, оставьте, Корнелий Иванович! — рассердилась женщина. — На вашем месте почти каждый убежал бы от нас за десять кварталов.