Великий Гусляр - Булычев Кир - Страница 387

— Помолчите!

— А знаете ли вы, что я вхожу в элиту области и даже всей России? Знаете ли вы… у меня же семья есть! Любимая жена, дети, теща! Неужели вы хотите оставить их сиротами? Нет, признайтесь, вы этого хотите?

Минц игнорировал стенания, водя лучом фонарика по стенам и питая слабую надежду на то, что найдет какое-нибудь другое отверстие. Ничего не обнаружив, он принялся выстукивать стены рукояткой фонарика. А вдруг где-то рядом есть другая пещера?

Но стены отзывались одинаковым глухим звуком, показывая, что за ними нет никакой пустоты.

Минц устал и уселся у стены, вытянув вперед ноги. Фонарь он выключил.

— Зачем вы потушили свет? — рассердился Лебедянский. — Неужели не понимаете, что мне страшно?

— Мне тоже, — сказал Минц. — И к тому же обидно.

— Обидно?

— Отыскать целого динозавра, и на твоих глазах он гибнет!

— Какой еще динозавр? Куда он гибнет?

— Так нет его больше! Разрушили!

— Как вы можете думать о пустяках! Немедленно продолжайте искать выход. О динозаврах мы поговорим после.

— Боюсь, что никакого «после» не будет.

И Минц произнес эти слова таким тоном, что мэр ударился в жалкий плач.

Так прошло еще несколько минут. Дышать становилось все труднее.

Всхлипывания Лебедянского звучали все тише.

И тогда в почти полной тишине, далекий и слабый, словно шуршание кузнечика, ползущего по скатерти, сороконожки, бегущей по палой листве, послышался звук.

— Тук-тук.

Минц кинулся к стене и постучал в ответ. Пауза.

Снова стук снаружи.

Вернее, не снаружи, как сообразил Минц, а изнутри холма. То есть кто-то заточен так же, как и они?

— Что? Кто там? — спросил Лебедянский. — Меня нет!

Минц снова постучал.

И тут товарищи по несчастью поняли его. Они обрушили на стену мощную серию ударов. Минц отвечал им короткими очередями, постепенно приближаясь к тому месту, где перегородка или перемычка между камерами была самой тонкой.

Минц лихорадочно старался вспомнить азбуку Морзе, которую изучил, когда в молодости служил на флоте коком. Но кроме сигнала «SOS», ничего вспомнить не смог — память уже подводила гения.

Видно, собеседники не знали даже такого простого сигнала. Они колотили бессистемно.

Лебедянский лишь вяло стонал, а потом сообщил Минцу, что умирает, но стонать не перестал. Минц ничем не мог помочь главе города и поэтому поднял с пола осколок камня и принялся царапать им по стене, надеясь когда-нибудь процарапать в ней отверстие.

Но люди по ту сторону стенки были лучше вооружены. По крайней мере после недолгого молчания они вернулись к стене, и послышались ритмичные уверенные удары.

Это продолжалось не меньше получаса. К тому времени воздуха в пещере почти не осталось, и Минц, чтобы не тратить его понапрасну, улегся на пол и закрыл глаза.

Из забытья его вывела струя свежего воздуха.

Минц с трудом открыл глаза.

В пещере горели свечи — несколько свечей, отчего казалось, что профессор попал на елку, тем более что вокруг стоял такой суматошный и оживленный шум, будто окружающие намеревались пуститься в пляс.

— Объясните! — попытался перекричать окружающих Минц.

И тут в сиянии свечей и фонарей к нему склонилось очаровательное лицо Марины:

— Только не волнуйтесь, Лев Христофорович, все будет в порядке. Мы вас нашли.

— Как? Как вы нашли?

— Все просто, Христофорыч, — отозвался оказавшийся рядом Корнелий Удалов. — Эти голубки меня разбудили…

— Мы с Аркашей беседовали о палеонтологии, — вмешалась Марина. — А когда он меня домой провожал, то увидели, что вы с товарищем Лебедянским на машине в лес поехали, а за вами черного вида джип промчался и в нем известный бандит нашего города…

— Благодетель, — иронически пояснил Удалов.

— Мы — к Корнелию Ивановичу. Корнелий Иванович — пешком в лес.

— Мы пробег совершили, — сказал Удалов. — Для моего пенсионного возраста нечто невероятное! До сих пор отдышаться не могу.

— А навстречу нам джип катит…

— Когда подбежали к пещере, видим, что машина Лебедянского пустая. И это бы еще ничего, но входа в пещеру нет! Вход в пещеру завален. И никаких сомнений — дело рук Вениамина, — закончила Марина.

— Повторите! — послышался слабый голос.

Все обернулись. Анатолий Борисович приподнялся на локте, и глаза его отчаянно сверкали.

— Повторите! — взмолился он. — Вы уверены, что не клевещете на предпринимателя, основателя благотворительного фонда помощи детям матерей-одиночек?

— Что видели, о том и говорим, — грубо сказал Удалов.

— Подлец! — прошептал Толик и лег на пол, чтобы умереть. Жить ему больше не хотелось. Вернее, хотелось бы, придумай он достойную месть дяде Вене. Но пока ничего не придумывалось.

— Мы потыркались со стороны входа, — сказал Аркадий, — но безрезультатно. Здесь без трех бульдозеров ничего не сделаешь. И тогда Корнелий Иванович сообразил, что в этом холме есть другие пещеры.

— То есть другие динозавры, — пояснила Марина.

— Я их повел в соседнюю пещеру, которую с детства помню, — пояснил Удалов.

— Очень интересно, — сказал Минц. — И там тоже помпейский динозавр?

— Без сомнения, — ответил Удалов. — Рассказывать дальше?

— Конечно!

— Мы сообразили, что стенку между пещерами нам никогда не прошибить. Что делать будешь? В город бежать за ломами? А что, если вы за это время задохнетесь?

— Мы были к этому близки, — признался Минц.

— И тут мы слышим — народ шагает, — сказала Марина.

— Притом многочисленный и хорошо снабженный для раскопок.

Народ, о котором шла речь, между тем начал собираться в дорогу. Люди, спасшие Минца, подходили к нему по очереди, жали руку, желали здоровья и счастья в работе и личной жизни.

— Ну, мы пошли, — говорили они, — работа не ждет. Человек должен сам ковать свое счастье.

Один за другим люди потянулись к дырке в стене и исчезли в темноте.

— Кто же они? — спросил Минц.

— Кладоискатели, — ответил Удалов. — Отсюда километрах в десяти проходит симпозиум кладоискателей. Со всей России съехались.

— Но почему у нас? — удивился Минц.

— С каждой находки — поступление в городскую казну, — раздался голос Лебедянского. — У нас здесь открытая кладоискательская зона. Привлекаем капитал.

— Но их-то что влечет?

— Ох, Лев Христофорыч, — вздохнул Удалов. — Забыл, что ли, про разбойника Крутояра, который зарыл под обрывом реки Гусь у Гавриловой заимки по-над Ксенькиным омутом свой сундук с драгоценностями во второй половине восемнадцатого века?

— Но это же легенда!

— Для кого легенда, а для других — трезвая реальность, — ответил Удалов. — Не читал ты в газете «Гуслярский триколор» о находке по-над Ксенькиным омутом кольца со смарагдом? Крупнейшие специалисты исследовали кольцо и постановили, что оно принадлежало поэту Гавриле Державину, которого крутояровцы ограбили в мае 1768 года, оставив ему только шапку, чтобы не застудил своего главного дарования.

— Нам повезло, что мы столкнулись с кладоискателями в лесу, — добавила Марина. — К счастью, на симпозиуме будут проходить практические занятия, и каждый, кто прибыл сюда, нес ледоруб или кирку. Так что спасли вас в мгновение ока.

Аркадий помог подняться Лебедянскому, который чувствовал себя слабым и подавленным.

Минц в последний раз кинул взгляд на пещеру, придавленную рухнувшим потолком…

— Десять негритят пошли купаться в море, один из них утоп, — пробормотал профессор.

В следующей пещере Минц остановился и стал с помощью воображения представлять себе, каким же был динозавр, испарившийся здесь пятьдесят миллионов лет назад.

Он оказался крупнее предыдущего, на спине у него был гребень — можно было угадать это по щелям, протянувшимся вереницей на потолке.

— Наверное, стегозавр, — предположил Минц. — Надо нам будет сегодня же обследовать все пещеры холма и снять его план. Как вы думаете, Анатолий Борисович, вы сможете выделить нам для этого специалистов?