Великий Гусляр - Булычев Кир - Страница 406

— А то сказала, что ты летаешь под потолком, — ответила с обидой Аида. — Что сатана тебя обуял.

— И вы видите, что врет она? — вежливо спросила батюшку Мария.

— Вижу, — укоризненно посмотрел на Аиду батюшка. — Вы простите меня, я хотел как лучше.

— Идите, идите, — ответила Мария. — Я вас не звала. Я доктора звала.

— До свидания, — сказал вежливо батюшка и протянул руку. Он был городской, московский, из интеллигентной семьи, и в нем еще оставалось много светских замашек.

Мария, не подумав, протянула батюшке руку и лишилась связи с землей.

В мгновение ока кухня перевернулась у нее перед глазами. Чуть коснувшись пальцами священника, Мария взмыла к потолку и больно ударилась о него затылком.

— А я что говорила! — крикнула снизу Аида. — Я и говорила, что она притворяется.

— Врача! — слабым голосом сказала Мария. — Неотложку мне вызовите.

— Это невероятно, — сказал тихо отец Иоанн. — Вы побороли силы гравитации.

— Лекарство это, — сказала Мария. — Слишком много лекарства от давления я съела. Скоро пройдет.

— Да… — сказал отец Иоанн. — Жалко будет, если пройдет. А как вы себя чувствуете?

— Сейчас спущусь, — сказала Мария. — Вы только отойдите в сторонку, чтобы не зашибить вас.

— Я вам руку дам, — сказал отец Иоанн.

— Сама. Неотложку надо вызвать.

И Мария оттолкнулась от потолка и вновь приняла позицию у плиты.

— К врачам вам обращаться опасно, — сказал Иоанн. — Представьте, что вашими способностями заинтересуется медицина. Или, что еще хуже, радиационная физика.

— Радиационная? — спросила Мария.

— Как минимум, — ответил батюшка. — Вас начнут исследовать, брать кровь на анализ, делать уколы и даже пункции. Не говоря уже о желудочном соке. И никакого морального и материального вознаграждения.

Мария цепко держалась за плиту и пыталась понять, к чему клонит поп, чего ему надо, зачем пугает медициной и радиацией, понимала, что верить ему до конца не стоит, но прислушаться надо, так как у батюшки хоть и духовное, но все-таки высшее образование. Кроме того, слова Иоанна, хоть и не всегда понятные, были внушительны и таили некий смысл.

— Когда они убедятся, что наука полностью бессильна, то отпустят вас обратно ни с чем. А может, и не отпустят.

— Почему это не отпустят?

— Да потому, что это ясно как дважды два, — ответил решительно отец Иоанн.

— Конечно, ясно, — пришла на помощь Аида. — Если ты сможешь, то и другие смогут, а там все будут летать куда хотят без билетов и пропусков.

— Частично правильно, — сказал отец Иоанн. — Вы будете тогда представлять большой интерес для иностранной разведки, которая захочет использовать вас для разведывательных полетов.

Тут Марии явственно представились иностранные шпионы, наводняющие тихий городок, шурующие по углам, подстерегающие ее в погребе, на берегу, в колодце, все в серых шляпах и черных очках…

— Вас могут украсть, — закончил Иоанн и в ужасе закрыл глаза.

— Господи, — сказала Мария. И не нашла больше слов. — Я… — повторяла она… — Я…

— С нами крестная сила, — вторила ей Аида.

— Но! — крикнул вдруг Иоанн, прервав стенания. — Но! То, что произошло с вами, не имеет отношения к науке!

Была гробовая тишина. От гласа Иоанна пресеклось дыхание Марии, замерла в ужасе Аида.

— Это чудо, явленное творцом, чтобы вернуть на путь истинный и вас персонально, и других отступивших от веры граждан!

— Ну уж, — сказала тихо Мария. — Давление у меня…

— Погодите, — прервал ее вошедший в сладостный экстаз Иоанн. — Слушайте меня! Я изложу свою гипотезу по пунктам. Пункт первый: вы — хороший, добрый, но заблудший в неведении человек, так?

Взметнувшийся перст Иоанна уперся в грудь Марии, та отшатнулась и чуть было не взлетела к потолку вместе с табуреткой.

— Так? — требовал Иоанн.

— Так! Так! — закричала от двери сообразившая, что к чему, Аида. — Она хороший человек. Только темная.

— Я и говорю. — Иоанн вскочил с табуретки, задрал рясу, сунул руки в карманы брюк, ибо это помогало ему собраться с мыслями. — Разве Мария не идеальный объект для того, чтобы через посредство ее явить благую волю? Сам отвечаю — идеальный!

Далее Иоанн говорил отчетливо, медленно, ставя точки после каждого слова:

— И. Потому. Господь. Дал. Тебе. Грешнице. Способность. Летать. Явил. — Далее скороговоркой: — Весь мир содрогнется, узнав о тебе, все газеты мира, все люди мира…

Иоанн поперхнулся и пока откашливался тонким, негрозным голосом, Мария пришла несколько в себя и спросила осторожно:

— А вот пенсия…

Мария еще не приняла никакого решения и внутренне не отказывалась от свидания с врачом, но подумала, что если ее новая способность может заключать в себе выгоды, то нужно узнать, что за это предлагает церковь.

— Пенсия! — в голосе Иоанна звучал сарказм. — Истинно верующие люди не оставят вас! Деньги… да я сейчас же посылаю в Москву телеграмму. Через два часа прилетит самолет с деньгами, которых вам хватит и на новый дом, и на новый сад… Аида, останетесь здесь. Следите за входом! Никого не впускать! Отвечаете головой и бессмертной душой. Ясно?

— Ясно, — ответила Аида голосом старослужащего капрала, затворила за Иоанном дверь, уселась напротив Марии, не спуская с нее глаз.

Уже полчаса как Мария была невесомой. Она несколько привыкла к новому своему положению, научилась держаться за предметы, и если неожиданное появление Иоанна смутило ее, речи его привели в растерянность, то уже через пять минут после его ухода Мария обрела способность трезво размышлять, и чем больше она размышляла, тем больше крепло в ней желание посоветоваться с представителями науки, по крайней мере с лечащим врачом Раисой Семеновной. Правда, деньги бы не помешали — зять собрался строить кооперативную квартиру, и дочь уже не раз спрашивала в письмах, не сможет ли Мария помочь чем-нибудь, да и не грех было бы объехать перед смертью родственников, а ехать без подарков, на иждивение, не хотелось. Но надо подумать о том, что и зятья, и дети занимают положение, и не весьма удобно им будет узнать, что их мать и теща возносится в небеса.

Аида сидела по стойке смирно, глядела строгим глазом, и было Марии очень неприятно. Мария отвернулась от нее, посмотрела в окно, на свежую весну. Да, если в ее новой способности есть смысл, то не на одном отце Иоанне свет клином сошелся.

Надо было действовать, причем пока не вернулся голубоглазый попик. Но сначала надо было обмануть Аиду и незаметно взять остатки порошка. Если он попадет к Аиде и батюшке в руки, то они и без нее отлично обойдутся, сами примутся летать по воздуху, и тогда, даже в крайнем случае, Мария от них ничего не получит и не услышит.

— Я пойду к себе, полежу, — сказала Мария. — Что-то голову ломит.

— Да что ты, — вскинулась Аида. — Ты не беспокойся. Я тебе помогу, я тебя сама на кроватку уложу, одеяльцем прикрою. Ты отдыхай.

Аида помогла Марии перебраться в комнату, но дальше дверей Мария квартирантку не пустила — послала обратно на кухню за водой, а сама кинулась к столу, пузырек сунула за пазуху и перелетела к кровати так, чтобы не промахнуться мимо стального шара на спинке.

Аида обнаружила хозяйку смиренной, лежащей поверх одеяла: рукой вцепилась в металлическую сетку, глаза закрыты и на губах неземная улыбка. Именно эта улыбка более всего смутила охранницу. Некоторая работа мысли привела ее к выводу, что Бог несправедлив, так как предложил средство от давления не ей, верной и обиженной людьми Аиде, а Марии, которая никогда благочестием не отличалась и от Бога была далека. Правда, Аида в присутствии отца Иоанна вынуждена была признать, что Мария — хороший человек, но на самом деле у нее были большие в этом сомнения.

— Где баночка-то? — спросила Аида, не скрывая неудовольствия.

— Баночка пропала, — ответила готовая к вопросу Мария. — Баночку твой Господь дал и потом взял.

— Спрятала?

— Ну как ты со мной говоришь, Аида? — елейным голосом ответила ей Мария. — Узнает батюшка Иоанн, что он тебе скажет на такие сомнения?