"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Alchy" - Страница 269

— Альянс Гидры, — злобно бросил Прутковский, вспоминая наш разговор.

— Альянс Гидры, — тут же подхватил говоривший. — И если мы не создадим свой Альянс, то можно смело нам всем писать завещание. Так что я «за» предложение Пушкина.

— Настало время определиться, — произнес я, оглядывая всех присутствовавших. — Точка невозврата пройдена. Что вы выберете: пойдете ли вы со мной, чтобы защищать себя и своих близких или останетесь лишь на пыльных страницах истории?

Толпа молчала.

Глава 19

Гости

— Ну, что же вы молчите?! — первым не выдержал Прутковский. — Что ничего не говорите? Или испугались? Поджали хвосты как трусливые псы! Засиделись вы, братцы, в своих кабинетах, заросли жирком. Забыли кто вы такие на самом деле. Вспомните себя! Вы — одарённые. Те, у кого есть Дар; те, должен при первой необходимости встать на защиту отчизны — об этом гласит устав, который вы подписываете, когда устраиваетесь на государственную службу и присягаете Императору; вы те, кто не должен ведать страха. А вы что же?.. Эх-х…

Прутковский остервенело швырнул пустую коробку из-под сигар в камин.

Повисла тишина, и только было слышно, как потрескивает упаковка, поедаемая огнем.

— Да, были среди нас и разногласия, — Прутковский глянул на кого-то из толпы. — С кем-то и на дуэли выходили. С кем-то напрямую конфликтовали, и в Думе спорили, и козни делали. Но время сейчас такое — нужно забыть все прошлые разлады и объединить силы в трудный час.

Первым встряхнул свою растерянность князь Романов. Встав, он произнес:

— Я согласен и с Прутковским. Время действий.

— А где гарантии? — спросил вдруг кто-то из сидящих.

Я оглянулся. Это был мужчина преклонного возраста, в круглых очках и аккуратной седой бородкой.

— О каких гарантиях вы говорите, господин Бьёрк? — не понял Романов.

— О тех, что потом, когда решим вопрос этот, мы опять друг против друга как бы не начали козни строить. А это вполне возможно. Все-таки дела мы здесь сейчас планируем делать весьма рисковые, за такие можно любого из нас потом за решетку посадить. Согласитесь, что соблазн такой может в дальнейшем появиться, когда дела наладятся?

Это было резонное замечание.

— Дадим клятву крови, — произнес я. — Каждый из нас. Это и будет гарантией того, что никто никого не подставит.

Повисла пауза. Клятва кровь — не простые слова. Давшие ее сцепляли себя определенными конструктами, которые, в случае нарушения слова, наносили вред хозяину. Обычно в таких случая происходило закипание крови, и человек умирал в жутких мучениях. Никто не хотел этого и потому все молчали.

Вновь поддержал Прутковский.

— Я с Пушкиным до конца. Мы все давали клятву служить Родине. Так почему сейчас, когда она нуждается в нашей помощи, мы молчим? Мы должны действовать. Власть захватили враги. И наш долг этих врагов уничтожить. Если не поможем — то и сами как эта коробка сгорим. Или нам помогут сгореть. Я согласен вступить в Альянс, который предлагает создать Пушкин. И я согласен дать клятву крови, что не использую сегодняшнее положение в корыстных целях потом.

Прутковский создал небольшой конструкт, известный каждому — огненная печать, потоки силы, образующие руну «путь крови». И накинул на себя. Клятва была дана.

Это произвело на людей эффект.

— Род Котовых тоже вступает в Альянс! — произнес пухляш, делая тоже самое. — Во имя жизни наших детей и Родины!

А потом всех словно прорвало, каждый из присутствовавших подтвердил свое желание вступить в Альянс, скрепив обязательство клятвой. План сработал. Атмосфера в комнате сразу же изменилась, все тревоги ушли и каждый чувствовал, что сделан важный шаг. Создан союз родов, который даст отпор Гидре и уничтожит, наконец, сектантов.

Мы даже по этому поводу выпили.

Принялись обсуждать умения врагов. Оказалось, что противник был весьма силен, чему, впрочем, я не был удивлен. Котов, знающий о каждом почти все, сообщил, что среди противников есть хорошие менталисты и огневики.

— У нас тоже такие имеются! — тут же заметил Романов, переведя взгляд на сидящего у камина пожилого уже мужчину. — Вот Виктор Иванович Драгунский еще с первой смуты известен своим мастерством огненных конструктов.

— Верно! — подтвердил Котов.

Все перевели взгляд на старика. Тот улыбался, польщенный таким внимание.

— Виктор Иванович, что скажете? — обратился к нему Прутковский.

— Насчет огненных заклятий не проблема — знаю я много всякого, учился еще когда вы под столом ходили. Много разных конструктов знаю. Так что не беспокоитесь. Но вот что скажу, Браун и Крысеев — это еще не главные враги. И даже Альянс не так страшен.

— А кто же?

— Тот, кто этим Альянсом руководит. Это все марионетки. Но есть кукловод. Его нужно убрать.

Все повернулись ко мне. Я кивнул. Сказал:

— Виктор Иванович прав. Но пока я не могу назвать его имени — просто потому, что не знаю. Но выясню. Обязательно выясню.

— Хорошо, объединиться мы объединились, — принялся рассуждать Романов. — Но что дальше?

— Действительно, что дальше? — поддержал его Котов.

Все обернулись ко мне, ожидая ответа.

— Мы соберем команду — первоклассных бойцов. А потом, — я оглядел присутствовавших. — Пойдем штурмом на «Черный лебедь».

Эта информация вновь вызвала у гостей ступор. Они понимали, что может легко быть квалифицированно в тяжелую уголовную статью — все-таки тюрьма была государственной. Но, с другой стороны, терять уже было нечего. И все после некоторой паузы восприняли эту информацию оживленно.

— На штурм! Камня на камне не оставим! Освободим Императора!

Разгоряченные, они готовы были уже идти туда прямо сейчас, но я остановил их.

— Сначала нужно разработать план.

— Верно, — улыбнулся Романов, тоже поняв, что погорячился. — Только вот…

Он вдруг задумался.

— «Черный лебедь» же не такая простая тюрьма. И штурмовать ее нам придется неделю — чтобы хотя бы пробраться к дверям.

— Поэтому я и говорю, что нужен план, — ответил я. — И завтра я его вам представлю.

— Соберемся у меня, — тут же предложил Прутковский. — В этот же время.

— Договорились! — согласились гости.

— А сейчас, — воскликнул я. — Все вниз! Шампанское остыло, а оркестр начинает играть минуэты!

Под общие одобрительные разговоры все пошли вниз.

Весь следующий день мы с Прутковским сидели в его кабинете и разрабатывали план. Я взял с собой чертеж тюрьмы, который нарисовал Шмыгаль и мы долго перебирали различные варианты того, как же организовать штурм. Основной вопрос был в том, что мы не знали где именно, в какой камере сидел Император. Поэтому рассматривали сразу несколько развитий событий — с учетом того, где может находиться Его Величество.

План был дерзкий. Пойти на штурм самой закрытой тюрьмы едва ли кто-нибудь когда-нибудь отважился бы. Но мы были полны решимости. Тем более что там, за толстыми стенами, выложенными магическими камнями, сидел Император. Его освобождение будет победой, ведь перевес в силах сразу же измениться в нашу пользу. И секте придет окончательный конец.

— Почему Император сразу не пресек распространение секты? — задал я вопрос, который только что родился в моей голове.

— Думаю, просто упустил момент, — ответил Прутковский. — Распутин появился словно бы из ниоткуда. И сразу очаровал собой весь императорский двор. Точнее женскую ее часть. Он был обычный свечник при дворе, зажигал огоньки в молельной комнате, отвечал за чистоту придворцового храма, делал свечи. Даже не понятно кто его туда поставил. Вроде и должности такой не было — Император не сильно верующий человек, даже порой бывало на Пасху или на другой праздник прилюдно после выступления покреститься неправильно — не справа налево, а наоборот. Вот смеху было!

Дионисий Егорович улыбнулся.

— В общем, далекий Его Величество от веры человек. А тут вдруг молельная комната появилась при дворце, потом и храм небольшой из сруба поставили. И Распутин там управляется. Но в неурочное время проводил он проповеди, и дворцовые дамы слушали его с замиранием сердца. А говорить он умел. Да и образ был интересен — умудренный жизнью старец, с какой-то безуминкой в глазах. Я сам не было, но ребята рассказывали, кто присутствовал. Говорят, никогда такого ни раньше, ни после не видели. Словно он душу из тебя вынимает. Говорит всем, а будто к каждому по отдельности обращается. И за самое живое берет. Понятно, что на многих такие умения сказывались — после проповеди его все девки, да бабы в ногах у него плачут. Подумать только — царские особы, сестры Императора и в ногах у какого-то проходимца. В общем, умел говорить.