"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Alchy" - Страница 557

Я пожал плечами. Первый шаг сделан, в доверие удалось втереться. Теперь нужно действовать дальше.

— Да ты проходи, не стесняйся, — сказал Кривощекин, указывая на кресло.

Я сел.

Глава семейства подошел к шкафику у дальней стены, раскрыл его. Внутри находилась неплохая коллекция коньяков.

— Выпьешь? — спросил глава рода.

— Не откажусь.

Кривощекин довольно кивнул. Потом некоторое время требовательно выбирал напиток, что-то бубня себе под нос. Наконец, разлил по пузатым фужерам.

Мы выпили. Коньяк оказался вкусным и изысканным, Кривощекин не поскупился и налил лучшее из своей коллекции. Тонкий аромат пьянил и мне пришлось себя сдерживать, чтобы не скатиться в пьянство, а смаковать каждый глоточек.

Глава рода принялся рассуждать о достоинствах «Нок Гана». Я молчал, хотя про себя тут же эти самые достоинства и опровергал, выставляя множество аргументов против. Но вслух ничего не говорил и только согласно кивал. Потом Кривощекин начал говорить о том, какое ружье лучше подходит для охоты на лося, а какое — для куропаток, демонстрируя тонкости и глубокое знание науки. Слушать его было интересно, тем более что и я мог кое-что рассказать интересного и дополнить его. Но сейчас не это важное.

Нужно было понять каким боком во всем этом деле с Искариотом имеет Кривощекин. И даже версий у меня сейчас не было, что сильно злило. Нужно попробовать действовать более рискованно.

Я понимал, что беседа начинает уходить совсем не в ту сторону, которая мне нужна, поэтому решил брать дело в свои руки.

— А что скажете насчет Ерофеева? — произнес я, внимательно глядя на реакцию Кривощекина.

Реакция был довольно бурной.

— Что⁈ Ерофеев⁈ А причем здесь вообще он⁈

— Я слышал, он тоже очень хороший охотник.

Кривощекин сморщился, словно съел горькую пилюлю.

— Не упоминай при мне этого негодяя! Никогда!

Он поднялся, принялся ходить из стороны в стороны, лицо его покраснело, глаза засверкали, нижняя губа начала подрагивать.

— Это негодяй! Такой негодяй! И вся его семейка — отборнейшие негодяи!

— Извините, если задел вас чем-то. Я просто не знал…

— Да ладно, — немного успокоившись, ответил он. — Ты и в самом деле ничего не знаешь.

— Не знаю чего? — очень осторожно поинтересовался я.

Кривощекин был зол. А когда человек теряет контроль над своими эмоциями, им легче управлять. На это я сейчас и рассчитывал — выбить почву из-под ног хозяина и осторожно разузнать про свое дело.

— Хотя, наверное, это не мое дело…

— Этот Ерофеев вор!

Я сделал притворное удивление.

Кривощекин залпом выпил коньяк.

— Скажу по секрету, он украл у меня одну вещь. Не он лично, конечно, но его сынок.

— Он вроде умер на дуэли? — как бы невзначай добавил я.

— И поделом! — стукнул кулаком глава рода. — Кричевский его убил.

Верно. Он самый. Точнее, я.

Кривощекин налил себе еще, мне тоже плеснул. Я понял, что глава рода уже захмелел — сказался бал, на котором он встречал всех с шампанским и выпивкой. Да еще и коньяк сверху. Адская смесь.

— Вот этот сынок и спер! — продолжил возмущаться хозяин. А потом посмотрел на меня и добавил: — Кстати, вашу вещь и спер.

Это поставило меня в тупик.

— Не совсем понимаю…

— Отец не рассказывал тебе?

Кривощекин покачал головой.

— Когда-то давно был у нас с твоим отцом спор один, как раз про охоту. Говорит, что сможет белке в глаз с тридцати метров попасть. А я говорю, что не попадет, я же его знаю, ни раз стреляли. Я, правда, не такой стрелок, как он, но все же. И завелись, спорить начали не на шутку, хотя он первый начал. И поспорили. Но просто так аристократы не спорят, нужен кон. Я жеребца выставил, хороший жеребец, породистый, не раз на скачках побеждал. А отец твой Агхару поставил.

— Агхара? Что это?

Кривощекин окончательно захмелел и языка за зубами уже не держал.

— Тебе что, отец не говорил⁈ Ну дела! Агхара была украшением его коллекции камней. Мощнейший артефакт, исключительный, единственный. Мы иногда в шутку называли его Горящей Ведьмой, потому что сам он был желтого цвета, а внутри затемнение виднелось, жилка изгибом и красноватые ответвления. Если смотреть под правильным углом, то казалось, что будто ведьма на костре виднеется.

— Артефакт? — переспросил я, начиная догадываться, откуда мог его достать отец.

— Он самый, — кивнул Кривощекин. — Мощная вещь. Но до конца не изученная. Я в артефакторике слаб, а отдавать кому-то на сторону не рискнул. Все-таки, вещь важная, да и досталась мне, я считаю, не справедливо.

— Отец так просто проиграл этот камень?

Кривощекин улыбнулся. Потом сделал пас руками и прямо над нами в воздухе возникла картинка. Это была проекция того самого дня, когда они поспорили. Опушка леса, двое — Кривощекин и Шпагин. У обоих азарт и интерес. Спор сдержанный, увлеченный, дружественный. Ставки. Ударили по рукам. Принялись стрелять. Вместо белки — серебряная монетка, которую установили на ветку метрах в тридцати. Цель и в самом деле сложная. Оружие хоть и отличное, но ведь поправка на ветер, на изгиб… Много факторов.

Я — стрелок, чей дар стрелять без промаха. И я точно вижу попадет стреляющий человек или нет. Вот и сейчас я видел, как отец метиться в цель, и довольно точно. Правильная постановка руки, верный угол. И даже предусмотреть поправку на ветер и изгиб. Все идеально.

Но в самый последний момент рука едва заметно отклонилась. Не дернулась, не вздрогнула. А именно отклонилось. А это говорило лишь о том, что отец не собирался попадать в цель. Он намерено хотел проиграть спор.

Грохнул выстрел, и пуля ожидаемо ушла выше.

Кривощекин обрадовался, но без злости, по-доброму. Даже предложил отменить спор вернуть артефакт. Отец был тверд в своем решении и не согласился. И вручил Агхору победителю.

Зачем? Зачем он так сделал? Зачем нарочно промахнулся? Я не знал ответа на этот вопрос, но понимал, что в этом скрыт какой-то тайный и скорее всего очень важный смысл.

— Вот так я стал обладателем этой жемчужины, — произнес Кривощекин, вновь наливая коньяка. — Но я понимал, что не имею морального права на этот камень, хоть и выиграл спор. Поэтому несколько раз ходил к твоему отцу и предлагал отдать его обратно. Тот ни в какую не соглашался. Тогда я решил, что камень будет у меня, никуда его продавать или использовать я не буду. Так будет честно. В любой момент отец мог его забрать обратно — я это ему не раз говорил. Но он не забирал. И камень все это время хранился у меня. До одного неприятного момента…

— Камень выкрал Ерофеев? — вдруг догадался я.

Вся эта история про то, что Кривощекина якобы застукали в щекотливой ситуации с девицей легкого поведение — не более, чем прикрытие. Глава рода не хотел, чтобы о истинных мотивах дуэли кто-то посторонний догадывался (а я, как исполнитель, как раз-таки и был этим посторонним). Поэтому и придумал такую историю. Причем сделал ловко. Такая щекотливая ситуация, которую он придумал, прикрывает глаза очень сильно. Чем бредовей выдумаешь — тем правдивей кажется по итогу. Хитрец!

— Сын Ерофеева был у нас в гостях — заходил к Ирине. Тогда видимо и увидел камень и положил на него глаз. А потом выкрал его.

— Уверены, что именно он, а не кто-то другой?

— Конечно он! У меня же кругом камеры наблюдения!

— А почему не предъявили главе рода?

— Предъявлял, и ему, и его сыну. Только те открещивались. Говорят, видео с камер можно легко подделать, а самого камня как улики мне не найти. Да у него и связи на тот момент кое-какие были. Не победить мне его просто так было. В общем, глухое дело, что и говорить. Но я терпеть этого так не собирался!

Кривощекин стукнул по столу.

«Верно, — подумал я. — И потому нанял меня, чтобы я вызвал Ерофеева на дуэль».

— Камень так и не удалось вернуть? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Кривощекин. — Частный ищейка сказал, что камень на самом деле был у Ерофеевых, но потом исчез. Мутное дело. Я бы плюнул на все, даже на свою гордость, и не такое у меня крали. Но ведь это камень твоего отца, понимаешь? Он мне как память важен. Тем более умер Костя Шпагин, светлая ему память. Агхара — единственное воспоминание о нем и было у меня. А теперь и этого нет.