Синий шепот. Книга 2 - Фэйсян Цзюлу - Страница 16

– Очнулась, – сказал он, и его насупленные брови чуть разошлись.

Монах встал, посторонился, и Цзи Юньхэ увидела Чан И, который стоял позади. Его безжизненное лицо еще никогда не было таким бледным. Тритон смотрел перед собой так, будто не понял, что произошло. Только когда Цзи Юньхэ села, взгляд Чан И чуть переместился, словно в стоячий пруд упала капля, возмутив стылую водную гладь.

Цзи Юньхэ растерялась:

– Я всего лишь немного вздремнула. Что это с вами?

Кунмин убрал серебряную иглу в мешочек и усмехнулся.

– Немного? Всего лишь два дня? – Монах покосился на Чан И. – Кое-кто готов был подумать, что я тебя отравил.

Цзи Юньхэ изумилась: время во сне летело так быстро, а оказывается, прошло целых два дня… Последние слова монаха ее позабавили. Судя по лицу тритона, он принял мрачную шутку Цзи Юньхэ за пророчество…

Девушка с улыбкой смотрела на Чан И. Внезапно полы его одежд дрогнули. Сделав два размашистых шага, он подошел к постели Цзи Юньхэ, и та непонимающе вскинула глаза. Тритон ухватил девушку за подбородок и приподнял ее голову. Поведение Чан И сбило всех с толку. Пока Цзи Юньхэ пыталась сообразить, что к чему, Чан И прильнул к ее губам.

«Опять! Да что ж такое?»

Цзи Юньхэ так вытаращила глаза, что они едва не выскочили из орбит. Мешочек с иглами выскользнул из рук монаха, но тот даже не попытался его поднять. Придя в себя, Цзи Юньхэ попробовала оттолкнуть Чан И, однако сил у нее было не больше, чем у цыпленка. Тритон одной рукой сжал оба исхудавших запястья девушки, полностью подчинив своей воле любое движение Цзи Юньхэ. В этот миг в груди Чан И блеснул синий огонек.

Осознав, что тот собирается сделать, монах внезапно очнулся и вскричал:

– Ты с ума сошел!

Кунмин хотел подбежать и оттащить тритона в сторону, однако, прежде чем он приблизился, мощная сила отбросила монаха назад и впечатала в стену. При этом губы Чан И оставались мягкими и нежными. Синее сияние переместилось из груди в его горло, затем – в рот Цзи Юньхэ и, как она ни сопротивлялась, проникло внутрь ее тела. Тритон чуть помедлил и выпрямился.

Монах Кунмин пришел в ярость:

– Негодяй! Совсем голову потерял? Наши люди сражаются с учениками Наставника государства, а ты отдал сокровенную жемчужину, чтобы продлить этой девице жизнь?

Сокровенная жемчужина. Покорители демонов черпали духовную силу в двойном пульсе, а средоточием магии демонов была внутренняя пилюля. У жителей подводного мира она называлась сокровенной жемчужиной. Чан И отдал Цзи Юньхэ свою жемчужину, иначе говоря, пожертвовал всей собственной силой ради жизни девушки, а сам… лишился могущества.

– Ты и правда сошел с ума! – воскликнула Цзи Юньхэ, вытирая губы. – Твоя жемчужина мне не нужна, забери ее обратно.

Чан И все еще держал девушку за подбородок. Синева его глаз обернулась водоворотом, готовым поглотить ее.

– Если я хочу отдать свою жемчужину тебе, ты должна ее принять.

13. Это всегда была ты

– Мне она не нужна! – сердито закричала Цзи Юньхэ.

Она оттолкнула руку тритона и попыталась выплюнуть жемчужину. В следующий миг Чан И зажал ей рот, заставил лечь и придавил к постели. Цзи Юньхэ снова не могла пошевелиться. Казалось, синие глаза тритона подернулись льдом, однако в их глубине клокотала настоящая буря.

– Я не давал тебе права выбора.

– Ей ты не дал права выбирать, мне ты его тоже не предоставил? А людям, которые пришли на север и примкнули к тебе, ты позволил сделать выбор? – бранился Кунмин, тыча пальцем в спину Чан И. – Потратить немного времени на женщину – еще куда ни шло! Но отдать ей свою жемчужину? А что ты будешь делать, если сюда нагрянет Наставник государства и поведет в атаку своих учеников? Надеяться, что их остановят ветер и снегопад?

– У Шуньдэ еще не зажили раны. Наставник государства здесь не появится.

– Этот переменчивый старик еще непредсказуемее, чем ты! Как ты можешь быть так уверен?!

Монах немного покричал, но, видя, что Чан И не собирается отпускать Цзи Юньхэ, трижды повторил: «Ладно» – и окончательно сдался.

– Ты теперь владыка севера, но я тебе больше не помощник! Поступай как знаешь!

С этими словами Кунмин пнул мешочек с иглами, валявшийся на полу, и в негодовании ушел.

Когда удалился единственный человек, который мог помочь Цзи Юньхэ вразумить большехвостую рыбу, девушка еще больше встревожилась и разозлилась. Она отчаянно сопротивлялась, не заботясь о том, что может себе навредить. Видя это, Чан И нахмурился и отпустил ее.

Цзи Юньхэ поспешно села и ощупала постель вокруг. Естественно, она не нашла никакого оружия. Некоторое время пленница тяжело дышала, борясь с желанием немедленно что-нибудь предпринять, затем уставилась на Чан И:

– Твоя жемчужина не игрушка, а все остальное не имеет значения. Забери ее обратно.

– Не игрушка, значит? – усмехнулся Чан И, словно потешаясь над собой, а потом снова посуровел. – Какое тебе дело до моих игрушек? Ты так сильно хочешь вернуть мне жемчужину… Неужто тебя, как этого монаха, волнуют мои заботы и великое дело севера?

Цзи Юньхэ поджала губы и спокойно произнесла:

– Чан И, север не только твоя забота. Это дело затрагивает интересы всего народа.

– Оно затрагивает интересы твоего народа. – Чан И пальцем коснулся щеки Цзи Юньхэ. – Это вы, люди, втянули меня в ваши дела на суше. Я уже давно сбился с пути.

Цзи Юньхэ опустила глаза, скользя взглядом по длинным серебристым волосам, и посмотрела на ноги тритона. Чан И так привык к ним, что Цзи Юньхэ почти забыла, как тритон выглядел прежде, когда у него был огромный хвост. У нее защемило сердце.

– Ты должен был вернуться к себе.

– Ха, – холодно улыбнулся Чан И. – Это куда же?

– В море. – Цзи Юньхэ закрыла глаза, не в силах больше смотреть на Чан И. – Ты не должен был упорствовать и погрязнуть в ненависти.

Чан И долго молчал, и Цзи Юньхэ уже не ожидала, что он ответит…

– Я никогда не цеплялся за тех, кого ненавижу, и не был одержим жаждой мести.

Цзи Юньхэ удивленно посмотрела на Чан И. В его глазах плескалось бескрайнее море, в ее взгляде чернела бездонная пропасть. Каждый из них увидел себя в глазах другого.

Чан И вновь замолчал, но Цзи Юньхэ услышала его тайну: «Я цеплялся не за тех, кого ненавижу, а за ту, кого люблю. Я был одержим не жаждой мести, а тобой. Это всегда была ты».

Цзи Юньхэ захлестнула невыразимая тоска. Она поспешно отвела взгляд, чтобы вынырнуть из этого безбрежного моря и вернуться к действительности.

– Ты ведь понимаешь, что даже твоя сокровенная жемчужина не подарит мне новую жизнь.

На этот раз Чан И действительно не знал, что сказать.

– Чан И, те, кто бежал на север, доверили тебе свои жизни и будущее… – Цзи Юньхэ сделала паузу. – Ты помнишь, каково это, когда тебя подводят, поэтому…

Похоже, Чан И не желал больше слушать.

– Я и без жемчужины смогу установить на севере мир. – С этими словами тритон развернулся и вышел.

Оставшись в одиночестве, Цзи Юньхэ закрыла лицо руками и глубоко вздохнула.

Тем временем в столице империи Чэнь с лица принцессы Шуньдэ уже сняли повязки, но та по-прежнему не желала никому показываться. Принцесса перебралась в свой дворец и принимала посетителей, сидя за бамбуковой шторой и пряча лицо под вуалью. Чжу Лин, облаченный в тяжелые доспехи, тоже стоял за бамбуковой занавеской, охраняя принцессу.

Сегодня он держал блюдо со спелыми ягодами. Достать зимой спелые ягоды – непростая задача. Принцесса взяла одну из них, бросила на пол и наступила босой ногой. Кожура лопнула, брызнул сок. Принцесса приподняла стопу, чтобы слуги омыли ее теплой водой, взяла еще одну ягоду, бросила на пол и наступила. Сок обрызгал обувь людей по другую сторону бамбуковой шторы.

Линь Хаоцин взглянул на носок своего сапога и поклонился.

– Ваше высочество…

– Ах да, правитель Линь, совсем про вас забыла.