Тьма, в которой мы утонули - Полянская Катерина - Страница 15

А она выпрямилась и провела когтями по ближайшей машине. Раздавшийся скрежет пробрался в самую душу и заставил ее похолодеть.

Пока же я пыталась отмереть, пугающее создание сбежало – только смазанная тень мелькнула.

С удовольствием бы поверила в свое безумие, но искромсанная машина полностью опровергала симпатичную теорию…

К дому подходила все еще в растрепанных чувствах, но уже без слез на глазах. Три девицы с плакатом меня этим утром скорее порадовали: не нападут же на меня на глазах у всех? Впрочем, я слышала, что у оборотней при определенных обстоятельствах такое прокатывает. Войдя в калитку, оглянулась, но тот, о ком я думала не переставая, так и не появился. Не так уж много я для него значила.

Другое происшествие тоже занимало голову, но меньше. Так и не решила, должна ли я рассказать о том, что видела…

Представляю этот разговор:

«Мама, сегодня на улице жуткая женщина драла когтями машину и смотрела на меня светящимися красными глазами. А еще она боялась дневного света и двигалась быстрее оборотня».

«Мия, ты не ночевала дома, а теперь несешь какую-то чушь! Какие вещества ты принимаешь? Мы сейчас же едем сдавать анализы».

М-да.

Вообще не выигрышно.

Лучше молчать и не отсвечивать, хотя бы пока. Вот заявит об этом создании кто-то другой, я смогу подтвердить.

Приняв решение, толкнула дверь. Старалась ступать как можно тише, но мне никогда не везло настолько, чтобы меня не заметили. По крайней мере, когда это действительно нужно.

– Самина Мирастани, изволь объясниться! – Мама вылетела из гостиной грозовой тучей. – Где ты провела ночь?

Невзирая на строгий тон и всю ситуацию в целом, глядя на маму, я испытала облегчение. В отличие от странной матери Анрея Данблаша, она выглядела на свой возраст. Немного уставшая женщина за сорок. Одевалась тоже на свой возраст и в соответствии с временем суток. И эмоции проявляла примерно как другие родители. Как и должно быть.

– Пока ты живешь в нашем доме и не обеспечиваешь себя сама, придется соблюдать немногочисленные правила, – продолжали меня отчитывать. – Например, спать в своей кровати и предупреждать, если где-то задерживаешься допоздна. Небо, я чуть с ума не сошла!

– Успокойся. Я была с другом.

– Знаю я, где ты была! Я позвонила в патруль и попросила отследить твой браслет! – Теперь на меня откровенно орали. – Как ты додумалась пойти в отель с мужчиной? Ладно, у тебя не хватает способностей для приличного будущего, но ты могла бы удачно выйти замуж. При условии, что не забеременеешь в восемнадцать от какого-то оборотня!

Хотелось плакать и смеяться одновременно. Кажется, у меня сейчас опять начнется истерика.

– Я узнала, что меня удочерили, – выговорила медленно и на удивление спокойно. – Он помогал мне с этим справиться. Кхм… Не тем способом, о котором ты подумала.

До определенного момента все так и было.

Мама осеклась на полуслове и прикрыла рот ладонью. Ее взгляд затопило сожаление.

– Но как…

– Старый бланк на столе. – Я кивнула прямо на этот стол.

Такой виноватой никогда ее не видела.

– Мия…

– Все нормально, правда. Уже нормально. – Только мой мир рухнул, мне разбили сердце, меня хочет убить мать мужчины, в которого меня угораздило влюбиться, и, возможно, он сам тоже хочет, а еще я видела на улице непонятно что. В остальном все нормально, да. – Но я устала. Я не спала всю ночь, и это было совсем не так приятно, как ты нафантазировала. Так что пойду лягу.

Повернулась и… буквально налетела на ошарашенного Даттона, изваянием замершего у лестницы.

Кажется, он все слышал.

Я прислонилась спиной к закрытой двери своей комнаты. Перевела дух. Все прошло неплохо, но в изменившихся обстоятельствах меня больше волновало другое. Еще подышала. Слез не было, будто их высушила неизвестная магия, но внутри мое тело горело огнем.

Скучаю по своей унылой жизни.

Кто бы мог подумать…

Ну и что мне теперь делать? Это дочь может позволить себе выходки и закидоны, а приемная дочь? Где теперь мое место? Всю жизнь я старалась оставаться собой, искала способ не быть раздавленной под тяжестью ролей и правил, но теперь… не должна ли я спросить у родителей, чего они от меня ждут, и сделать это? Благодарность и всякое такое.

Кажется, мама сказала что-то про выгодный брак.

От одной мысли чуть не стошнило. Не быть мне примерной дочерью.

Стук заставил меня отпрыгнуть от двери. Только секунду спустя поняла, что в нее, собственно, и стучат.

– Мия?

Даттон.

– Что тебе надо? – получилось не слишком дружелюбно.

– Поговорить. Открой.

Я скорчила закрытой двери рожицу, но ее брат, конечно, видеть не мог. Пришлось прибегнуть к словам.

– Настроение не то. Давай потом.

– Это важно. – Так просто отвалить он, само собой, не мог. – Мия, я все слышал, и…

– И мы выяснили главное: ты – любимчик и единственный сын, а меня подобрали из жалости, – дала волю злости я. – Уйди, а? Я тут пытаюсь привыкнуть и осознать. Тренирую благодарность и все такое.

– Мия, все не совсем так.

– Просто сгинь!!!

Шумный выдох. Я никогда не умела сохранять спокойствие.

С той стороны тоже горестно вздохнули. О да, я вечная проблема! Ничего нового.

– Ладно, но я вернусь позже, – согласился на временное отступление мой идеальный брат.

Я расслышала его шаги и голос мамы где-то далеко.

Рухнула на кровать и закрыла глаза.

Идея поспать изначально была провальной. Нет, я честно лежала, свернувшись клубком, часа два. Но отключиться так и не получилось, разреветься – тоже. Раскаленная пустыня внутри жгла. Настолько, что перед глазами начали проноситься картинки потрескавшейся от недостатка влаги земли.

Стоп, нельзя позволять себе слишком яркие образы!

В последний раз, когда я подумала о болячках на языках сплетников, они правда появились.

Села, убрала волосы, прилипшие к мокрому лбу. Кажется, у меня небольшой жар.

В свете этого забраться в пенную ванну было так себе решением, но где я и где благоразумие? В параллельных вселенных, полагаю.

Только зарывшись в розоватую пену и надышавшись ее цветочным ароматом, я нашла в себе немного смелости взять в руки мобильный. Сердце сжалось в дрожащий комок. Так, что тут у нас? Пропущенный от Далафы, еще вчера. Несколько звонков и сообщение от Маурицио, где он спрашивал, куда я подевалась, и уточнял, не должен ли он был прикрыть меня перед моей мамой, когда она позвонила ему. Я плохо влияю на этого парня! Но прямо сейчас даже порадоваться такому успеху сил не нашлось.

Сорок два звонка от Анрея.

Серьезно. Сорок два.

Прости, дорогой. Я уже отправила тебя в папку «История несчастной любви», а ее выбросила в корзину. Теперь мне надо пережить свою боль, прежде чем удалить это все окончательно.

Телефон зазвонил прямо у меня в руках.

Сорок третий.

Что-то уязвимое внутри пронзила тупая боль.

Я положила телефон на пол, подтянула ноги к груди, уткнулась подбородком в колени и наконец заплакала. Растрескавшаяся земля получила наконец свою порцию влаги. Небо, что творится в моей голове?

Настойчивости Данблаша хватило еще звонков на десять.

Психопат, вот он кто!

Я боялась коснуться телефона, будто он раскаленный и мог бы обжечь меня.

Вместо этого воспользовалась так кстати обнаруженным на руке браслетом. Патруль. Связаться. Громкий треск… а потом там уронили что-то, и из-за грохота я не разобрала имени дежурного, когда он представился.

– Кхм… мисс Мирастани…

Очевидно, у этих браслетов есть какие-то номера.

– Скажите, если меня попытаются убить или, скажем, на дом нападут… оборотень нападет… кто-нибудь приедет нас спасать?

Кажется, я кого-то шокировала. Удивленное молчание длилось несколько долгих секунд.

– Вам не о чем волноваться, у нас безопасный город. Худшее, что может произойти, – драка в баре.